Medieval Warfare

Антон никогда не избегал внимания, после того... После того, как он покинул дом в пятнадцать. Многие посчитали его странным, ведь как можно отрываться от полной чаши, которой была его семья ? Как Антон мог совершить подобное, ведь он всегда был херувимом , который неспособен причинить другим зла? Золотистый нимб русых волос окружал его лик, а полная чаша была его оберегом от мирских невзгод. Из этой полной чаши одна капля наполнила бы несколько чашечек, его отец легко мог себе это позволить. Но не позволил, ведь подаяние даётся тем, кто бедствует, а по его мнению - бедствовал лишь он один. Мать - помогала страждущим из благих побуждений, ведь она - такая тонкая, чувствующая душа. Не избавившись от синдрома Спасателя, дожила до почти преклонных лет и постоянно носила с собой маленькую Библию в черной обложке из кожи, к месту и не к месту передавая слово Божие. Эта полная чаша сияла как Святой Грааль, для тех, кто не подходил ближе к его семье. Ближе, чем на бокал шампанского на светском собрании. Ближе, чем на вечерний кофе за дубовым, естественно, дорогим кухонным столом. Ближе, чем на дежурную улыбку и новости, насколько выросли дети и как изменилась погода со вчера на сегодня. Маленький Антон тоже видел эту чашу с сияющим ореолом как доказательство существования Богов , и их было двое для него - его мать и отец. А затем, с каждым прожитым годом, который для ребенка казался длиннее столетия - чаша начала тускнеть. В десять лет - с неё облетела позолота, ведь их семья внезапно попала на очень крупные деньги, на очень влиятельных людей. Антон не понимал, что это значит, но если его Боги говорили об этом дома шепотом, то должно внимать их тихим словам. Этой позолоты хватило на то, чтобы молва смолкла, но Антон навсегда запомнил хруст этой позолоты в черных сумках и острые улыбки врывающихся в дом людей. В двенадцать - у Богов треснули нимбы, а их одеяния истлели. Ведь Боги не делают с другими под покровом ночи то, что он подсмотрел в книгах, услышал от своих друзей. Он почти слышал хруст нимба отца, когда от удара влетел лицом в стену, ведь не должен был раньше вернуться домой. п Плащаница отца истлела, ведь почему он был голым ? Антон не должен был видеть испуганного лица женщины за его спиной, которая была так не похожа на его мать. Он почти услышал хруст нимба матери, когда через неделю увидел, как она сходит со стула, а на её шее резким хватом затянулась петля. Так пали его Боги. И в пятнадцать, он заметил, что та чаша, которая уже давно была тускло-грязной - вся целиком покрыта трещинами. Трещина. Антон выдерживает первую драку за стенами своего дома, ведь кто-то сказал, что его мать - мертвая шлюха. Трещина. Отец снова ударил его и синий цветок распустился на его рёбрах, такой же как у матери. Но мама говорила, что это от сильной любви. Трещина. И он снова видит вереницу женских тел за спиной отца, но все их лица - как у матери. Трещина. Отец не одобряет его дворовых друзей, Серёжу и Диму, поэтому нанимает репетитора музыки для частных занятий. Репетитор грузный мужчина, неопределенный возраст совсем не красит его и он слишком настойчив в том, чтобы быть ближе.Каждое занятие, он ощущает его запах, привкус его дыхания, касания на теле и это сводит его с ума. В одну из их встреч, репетитор наваливается на него и Антон не помнит, как после этого мужчина оседает на пол. Он видит после красное, пугающе алое на своих руках, слышит его дыхание, которое стихает и постепенно не чувствует привкуса. Рядом с телом, лежит небольшой нож, подарок его дворовых друзей, нервно блестит лезвием и алое тоже нервно пульсирует в такт. Антон понимает, что это такт его сердца, ритм съезжает, сбивается, перескакивает в резкое стаккато и он оседает рядом, глаза застилает тысячью хвостиками шестнадцатых, которые они когда-то проходили вместе. Трещина, которую он ощущает на своем лице - от ладони отца, который возвращается далеко за полночь и пытается выволочь его из дома. Антон сопротивляется, он не хочет бросать свою чашу, но Бог сильнее. Из-за борьбы его маска спадает, и когда его заталкивают в машину - он видит вместо лика отца, серое, изъеденное рытвинами морщин лицо демона. Демон усмехается в зеркало заднего вида и пока они едут, Антон вспоминает все молитвы, вжимаясь в сидение. Кажется, что они едут бесконечно долго, но бесконечность заканчивается и выходит на новый виток. Отец подбрасывает его, как вшивого, на дверь чужого порога и усмехается. Испей чужой чаши, Антон, получится ли ? - читается в его глазах. Демон покидает его, а перед Антоном открывается недивный новый мир.