Promise

Наруто никогда не была образцом женственности и утонченности. С самого юного возраста она являлась полной противоположностью всех этих качеств, но не сказать, что Шикамару это не устраивало. Совсем нет. Его, наоборот, всегда отталкивали чересчур манерные и приторные представительницы женского пола, которые иногда доводили до ручки столь рассудительного и сдержанного стратега одними своими непонятными и импульсивными действиями, которые сами же потом не могли объяснить. Эта маленькая голубоглазая пакость где-то с шести лет не давала жителям Конохи и дня отдыха: постоянно гоняла птиц, уличных котов, срывала листовки, била витрины и разрисовывала нудные лица Хокаге, увековеченные на скале. Под горячую руку попадали также и тихие мальчишки, пытавшиеся сначала дать отпор, а после смирились, но шарахались от нее, как от прокаженной. А пока все остальные девчонки слушали от своих родителей сказки про милых и добрых куноичи, которые в первую очередь заботились о сохранности семьи, Наруто с удовольствием слушала всякие истории из молодости от старика Сарутоби, читала с ним исторические книги и мечта стать следующим Хокаге. Но несмотря на все это Шикамару всегда хотел попробовать найти общий язык с этой маленькой бестией, может даже стать ее другом. И это, на удивление, вышло, когда в один судьбоносный день Чоджи притащил своих друзей в Ичираку, где совершенно случайно начал беседу с маленькой поклонницей рамена. С этого самого момента они и начали дружить, угощая друг друга не особо полезным блюдом, за что так часто ругала мама, рассказывая малоизвестные исторические факты и просто любуясь облаками. Правда, последнее Наруто не особо любила, предпочитая заниматься чем-то более энергичным. Став чуть старше, они вместе начали сбегать с уроков в академии, прогуливая их в неизведанных для остальных местах, практикуя какие-то новые приемы или просто кушая чипсы, из вечного запаса Акимичи. Все-таки хорошо иметь такого друга под боком. А вслед за этим всегда вместе выслушивали длинные и нудные нотации от Ируки-сенсея, который, как казалось, единственный, кто пытался повлиять на воспитание непослушной Наруто, и сделать из нее хоть что-то похожее на достойного человека. Остальные преподаватели просто ограничивались стандартными сухими фразами, не пытаясь разобраться в причине такого поведения. Хотя их было достаточно: вечные косые взгляды со стороны взрослых лишь из-за того, что девчонка не по своей воле стала джинчуурики, пренебрежительное отношение и банальные проблемы по хозяйству, которые упали на плечи ребенка, давали свой след, который и отражался протестом во всех её действиях. Нара, кстати, никогда не понимал столь отвратного отношения к подруге. Она ведь была очень интересной и разносторонней, могла поддержать почти любой разговор или быстро придумать занимательную игру, в которую они продолжали играть ещё долгое время. А ещё, несмотря на свои оценки, Узумаки была далеко не дурой, как казалось многим. Ей всего лишь нужно было чуть больше времени на усвоение новой информации. И вообще Шикамару был уверен на все сто, что девчонка намного мудрее, чем большинство детей в ее возрасте. Просто лень брала верх.

***

А потом случилось распределение на команды. Наруто было просто не узнать: поручения выполняла беспрекословно, не ссорилась с Сакурой, с которой до этого и сидеть рядом не могла, даже в библиотеку стала ходить с завидным постоянством, беря новые книжки для самостоятельного обучения. И только слепой мог не заметить то, как джинчуурики сблизилась с последним выжившим из клана Учиха. Она проводила с ним слишком много свободного времени: звала ужинать в любимую рамённую, временами просто таскала гулять по улочкам, обсуждая прошедший день или предстоящую нудную миссию ранга D, устраивала нелепые соревнования, в которых тот никогда не участвовал, и просто пыталась разговорить. Все бы можно было списать на первую влюбленность, если бы Наруто не видела в молчаливом мальчишке лишь близкого друга, кого-то вроде члена семьи, которого она так хотела обрести. Только вот один единственный Шикамару не был рад такому сближению его подруги и этого напыщенного индюка. Она даже с ним не так быстро раскрылась, как с этим заносчивым Учихой, который, в свою очередь, никак не хотел становиться чуть более теплым и открытым ей в ответ. Как вообще можно оставаться таким черствым, когда рядом такая лапочка?! Ещё его до чертиков обижало, что она стала намного меньше времени проводить со своей старой доброй компанией, постоянно ссылаясь на усталость после заданий и тренировок.

***

Немного спустя Саске просто взял и ушел. Ушел и самым эгоистичным образом забрал вместе с собой все изменения Наруто. Нара мог поклясться, что готов был разорвать Учиху в клочья, когда наблюдал за потухшей подругой, которая без особого энтузиазма ковыряла палочками любимую лапшу, выслушивая очередную нотацию от Сакуры по поводу ее нездорового внешнего вида. А что Наруто? Она продолжала изводить себя мыслями о попытках вернуть лучшего друга в деревню, мучаясь от кошмаров и бессонниц. Шикамару рвал волосы на голове, видя, как Узумаки растворяется на глазах, пропадая на вечных тренировках и пропуская приемы пищи. Шикамару не понимает какие именно чувства сейчас управляют им. Влюбленность? Забота? Он не понимает, но знает одно: он не хочет больше наблюдать за страданиями близкого человека. Шикамару не выдерживает и перехватывает Наруто, когда та возвращалась домой после полуночи, еле передвигая ногами. — Хватит, — тихо проговаривает он, выйдя из тени дерева. — Шика? Что ты тут делаешь? Уже поздно, родители, наверное, ждут тебя… — девочка устало трет глаза кулачками, фокусируя взгляд на резко появившемся друге. — Я сказал хватит! — тот не выдерживает и переходит на крик. — Хватит изводить себя из-за этого мудака! Он ушел, наплевав на всех, наплевав на тебя и твои чувства, а ты увязалась за ним как собачонка! Имей хоть чуточку уважения к себе, Наруто! — Шика… — Нам… Нам всем больно смотреть на твои страдания. Хватит, пожалуйста… Узумаки улыбается уголками губ, подходит ближе, стиснув в объятиях кареглазого, и кладет голову ему на плечо. — Я собираюсь уйти вместе со стариком на два года, — Нара вздрагивает, но продолжает внимательно слушать, — думаю, что эти тренировки пойдут мне на пользу. Вздохнув, парень обвивает руками до невозможности хрупкое тело и прижимает к себе. Размеренное дыхание в районе груди успокаивало, хоть и слова, сказанные ранее, кололи где-то под сердцем. — Я вернусь, как только стану самым сильным ниндзя! — встав в боевую позу, Наруто заливисто смеется. Шикамару расслабляется, осматривая подругу, которая после разговора будто открыла второе дыхание. — Будь осторожна, прошу. И всегда думай головой перед тем, как что-либо сделать. — Эй! Ты за кого меня принимаешь?! — девчонка недовольно хмурится и грозит кулаком. — За сверхимпульсивную Узумаки, которая сначала делает, а потом жалеет. Ладно, уже поздно, давай я тебя провожу…

***

Шикамару соврал, если бы сказал, что не был удивлен тому, как быстро эти два с половиной года пролетели. А ещё он не поверил, если бы ему сказали, что тот почти не будет вспоминать о Наруто. Вечные тренировки, задания и помощь Хокаге не оставляли времени на хандру и чувство ностальгии. Нет, конечно, временами он вспоминал о старой подруге, задумываясь о том, как она и что сейчас делает, но эти мысли были настолько мимолетными, что он и не успевал грустить. Встречает он ее совершенно случайно, когда приходит в кабинет Цунаде вместе с Темари, чтобы сдать очередной отчет о приготовлении к экзамену на Чуунина, и сначала даже не верит, что это его подруга. Из того непонятного гадкого утенка она выросла в правда красивую девушку: фигура приобрела более плавные изгибы, черты лица стали четче, огромный костюм сменился одеждой по размеру, и самое главное — волосы. Два длинных хвостика сменились каре, которое красиво обрамляло повзрослевшее лицо. И пока Нара пытался прийти в себя после увиденного, Наруто чуть не снесла его с ног, кидаясь с объятиями. В тот момент сердце пропустило удар, и парень понял, что его чувства — не просто детская привязанность. Хотелось не выпускать куноичи из мягких объятий, забыв обо всех обязанностях и проблемах, которые резко навалились на юного стратега. Но, как оказалось за порцией старого доброго рамена, Наруто изменилась не только внешне, но и внутренне. Не было той взбалмошной и временами глупой девчонки, которая лезла в бой вместе со своими теневыми клонами, теперь перед ним сидела взрослая и здравомыслящая девушка, четко ставящая перед собой цели. И теперь, вроде бы, все шло как нельзя лучше. Задания, которые они выполняли вместе, вечерние походы в Ичираку и редкие ночевки, заставляли Шикамару с каждым днем все больше понимать, что он не может без этого маленького солнышка. Его солнышка.

***

Однако счастье не может долго длиться, ведь так? Смерть Джирайи подкосила многих, но на Наруто сказалась самым худшим образом. Изначально джинчуурики просто отказывалась верить в произошедшее, пару дней продолжая вести себя как ни в чем не бывало, как будто в трансе. Потом она резко закрылась в своей квартире, не выходя на контакт. Цунаде, которая хотела хоть как-то поговорить с девушкой, была послана в далекое пешее, перед этим узнав о собственной персоне много чего нового. И слава Шизуне, которая смогла вовремя успокоить вспыльчивую Хокаге, объяснив, что не время для лишних ссор, и лучшим решением будет просто переждать. Через две недели ее начали видеть на улицах, но с той юной и ухоженной куноичи, которая прибыла после двухгодовых тренировок, она имела мало чего общего. В старом растянутом костюме она обычно ходила за раменом, молча его ела, а после шла обратно домой по заброшенным улочкам. И Шикамару, гениальный стратег Конохи, второй раз в своей жизни не знал, что делать. Вся эта забастовка выводила его из себя. Было бы намного легче, закати она сразу истерику, но нет. Она предпочла держать все в себе, медленно прогрызая внутри дыру. И это пугало больше всего. Наконец-то выпросив у Цунаде выходной, он собрался с силами и пошел к знакомой скудной квартирке, из которой сейчас разило тоской и болью. Было стыдно, что не получилось сделать это раньше. Аккуратно постучав в дверь, Шикамару стал покорно ждать, пока ему откроют дверь. Минута. Пять. Десять, а никто внутри и не собирался предпринимать что-что. Повторив действия, он приоткрыл дверь, замирая. В нос ударил спертый и пропахший алкоголем воздух. Но пройдя дальше, юноша, на свое удивление, не заметил чего-то из ряда вон выходящего: не было ни куч мусора, ни гор грязной посуды в раковине. Только сама хозяйка квартиры лежала на кровати, не подавая никаких признаков жизни. Лишь изредка хлопала глазами. — Шика? Почему не сказал, что зайдешь? — Я… Наконец-то освободился и решил заглянуть. Прости, что не смог раньше. — Я все прекрасно понимаю, Шика, — и это безэмоциональное «Шика» каждый раз било под дых, — у тебя много работы, семья, ты не можешь все время возиться с отребьем, неспособным спасти близких себе люд… — Не смей так говорить! — Шикамару в два шага пересекает комнатушку и приближается к кровати. — Ты не можешь знать обо всем наперед, не можешь предугадать все смерти, просто не можешь, пойми! Наруто, вздрагивая, замирает. Взбешенный Шикамару — редкое зрелище, которое заставляет кровь в жилах стыть. — Когда ты перестанешь все проблемы тащить на себе?! Когда поймешь, что рядом есть близкие, которые всегда помогут и поддержат?! — парень хватает подругу за плечи и встряхивает, заглядывая в стеклянные глаза. — Когда, Наруто? Мы все готовы в любой момент подать руку помощи, но ты предпочла пережить все страдания сама! Это происходит уже второй раз! Как ты меня бесишь этим! — Я не хочу доставлять проблем. Все вы заняты, а мои истерики… — Ох, заткнись… Нара хмурится, смеряет девушку мрачным взглядом и рычит. — Если уж ты такая сердобольная, то почему не думаешь, как больно всем нам наблюдать за твоими страданиями? — голос становится мягче, но стальные нотки упрека никуда не уходят. — Как больно мне, уже второй раз, наблюдать за тем, как ты изводишь себя. А я… Я всегда рядом. Всегда готов выслушать и поддержать. Но, видимо, недостаточно заслужил твоего доверия, если… Наруто не дослушивает до конца и крепко обнимает, утыкаясь влажным носом в шею. Начав подрагивать, пару раз громко всхлипывает, после чего комнату оглушает громкий и до боли отчаявшийся крик. Девушка крутилась, тянула и сжимала его одежду, била кулаками по крепкой спине и вопила что-то о том, какой слабой и бесполезной себя чувствует. После, когда голос был сорван, истерика сменилась редкими подрагиваниями и извинениями куда-то в пустоту. А когда сил и вовсе не осталось, Узумаки обмякла в объятиях, шмыгала носом и сверлила взглядом темный угол комнаты, куда свет настольной лампы не мог добраться. — Знаешь, Шика, — внезапно осипший голос заставляет выйти из своих из своих раздумий и сосредоточиться на нем, — не знаю, как и когда именно, но я поняла, что я тебя люблю. Может ещё тогда, два года назад, когда ты встретил меня после тренировки, а может именно сейчас, но одно я знаю точно: я не хочу потерять и тебя. Не знаю взаимны ли мои чувства, и мне даже все равно на это. Я просто хочу защитить хотя бы тебя… И внутри все как будто вверх тормашками становится. Она снова делает это. Снова ставит его в такое затруднительное положение. И хоть на признание это не было особо похоже, скорее на обычную констатацию факта, но на душе разливается приятное и теплое чувство, которое дает веру во что-то светлое. — И я тебя, Нару, — парень мажет губами по светлой макушке, прижимая ослабленное тело как можно ближе, — и я тебя. Все будет хорошо. Я буду рядом. Обещаю. И она верит. Верит каждому слову. Потому что Шикамару никогда не обманывал. Потому что Шикамару всегда был рядом. Потому что Шикамару никогда не боялся того, что в ней монстр. Потому что она знала, что Шикамару правда ее любит. Все будет хорошо. Просто нужно немного подождать.