— А чем для тебя пахнет амортенция, Цукки?

      Цукишима никогда не любил зельеварение. Он искренне не понимал, зачем студентам нужно настолько подробно изучать этот предмет, если в будущем им эти знания не пригодятся. Ну вот нахера ему, выбравшему себе будущее игрока в квиддич, знать, какие ингредиенты нужны для умиротворяющего бальзама? Или изучать два урока подряд все тонкости приготовления напитка живой смерти? Он что, на убийцу похож? Если надо будет, то купит в Косом Переулке, делов-то.       Однако школьная программа мнение учеников крутила на вполне себе определенном месте. Наверное, именно по этой причине Кей сейчас шел в ненавистный кабинет зельеварения на пару с Тадаши, что сиял сильнее любого люмоса. Ему, кажется, вообще все уроки нравились.       Что касается профессора зельеварения и ненависти Кея к нему, то тут все предельно просто. Нудный, строгий, придирающийся к любой мелочи ворчун Иккей Укай не мог не бесить. Своими старческими замашками он доводил до точки кипения даже такого невообразимо терпеливого и спокойного человека, как Цукишима. Учитель Укай делал это настолько профессионально, что порой хотелось с разбегу прыгнуть в единственное окно в классе, эпично раскинув руки в стороны или крутя в воздухе бешенные сальто, дабы закончить адские мучения и свою жизнь заодно. Студенты боялись ошибаться на уроках зельеварения, зубрили параграфы и дрожащими руками готовили чертовы эликсиры. Возможно, такая тактика была вполне рабочей, ведь каждый ученик мог приготовить какое-нибудь зелье удачи с закрытыми глазами, но Кею нравилось думать, что Укай просто вредный старикашка. Так было проще оправдывать свои плохие оценки.       — Сегодня варим амортенцию, — как всегда сухо начал профессор, даже не поздоровавшись со своими учениками.       Цукишима смотрел на учителя сквозь стекла своих очков недовольно, внимательно следил за ним и представлял, как сжигает этот отстойный класс к чертовой матери. Достаточно странный способ избавиться от стресса, однако Кею помогало.       — Извините, профессор, — тихий голосок за спиной Кея заставил того слегка повернуть голову назад. Хитока Ячи, застенчивая девчонка с Гриффиндора, тянула свою ручку вверх, привлекая внимание учителя. Тадаши рядом влюбленно вздохнул, глядя на столь умилительную картину, а Кей закатил глаза. Влюбленный придурок, — А разве мы не должны изучать амортенцию только теоретически?       Профессор Укай заворчал что-то себе под нос, словно его оскорбил заданный гриффиндоркой вопрос, хотя ничего сверхъестественного в нем не было. Амортенция и в правду была лишь теоретической частью в параграфе учебника зельеварения.       — Забудь про это. Мои ученики должны уметь варить каждое зелье из этой никудышной книжки и даже больше, — ответил профессор. Голос его был скрипучим, неприятным, таким, что противно давил на уши Кея, заставляя того корчить лицо.       Хитока запуганно кивнула и замолчала. Ответ учителя не блистал вежливостью, впрочем, как и всегда.       Спустя какое-то время, изучение параграфа и выслушивание наставлений профессора Укая, студенты приступили к готовке злосчастной амортенции. Цукишиме это все не нравилось от слова совсем. Он это зелье не то, чтобы варить в будущем не собирался, он вообще его использовать не хотел. Да и какой дурак будет подмешивать настолько бесполезный эликсир в еду или напиток своего избранника? Это же глупо.       Но Кей, скрипя сердцем и зубами, послушно смешивал все нужные ингредиенты в маленьком котле. Тадаши около него увлекся не на шутку, полностью погружаясь в процесс. От чего-то создавалось ощущение, что Ямагучи выполнит эту работу лучше всех (на то была милая блондинистая причина, сидящая за ними), потому Цукишима бессовестно повторял все действия лучшего друга, ибо сам он не разберется в этом дерьме никогда в жизни. Тот против не был, ну или просто не замечал.       Когда в классе раздался оглушающий взрыв, Кею даже гадать не пришлось, чтобы с точностью определить виновника. Хината Шое как всегда облажался. Даже в амортенции успел что-то подпалить, испортить и взорвать.       — Минус пять очков Гриффиндору, — бесстрастно произнес профессор Укай, даже не соизволив встать со своего места и помочь ученику.       — Простите! — тут же вскинулся Шое. Он виновато оглядывал своих сокурсников, но те и не собирались злиться, лишь понимающе кивали. Укай еще мягко с ним обошелся.       Цукишима во время общего переполоха не отвлекался от своего зелья. Ему хотелось поскорее расправиться с дурацким заданием, сдать его учителю и свалить с последнего урока пораньше, чтобы подготовиться к завтрашнему экзамену по защите от темных искусств. Ее, кстати, вел внук Иккея, Кейшин Укай. Мировой мужик, взявший от своего деда только лучшее и не унаследовавший ворчливость вместе с занудным характером. Вот его Кей любил, так же сильно, как и его предмет.       Закинув в бурлящий котел последний ингредиент, блондин смог облегченно вздохнуть. Наконец-то с этой херней покончено.       — Вроде получилось, — прокомментировал тихо Тадаши, чтобы профессор не снял с их факультета очки за болтовню в классе. А он мог.       — "Вроде"? — недовольно прошипел Кей, — Если ты что-то напутал...       — Да все должно быть нормально! — шепотом воскликнул друг. Тадаши еще раз взглянул на свое зелье, как будто проверяя, и глубоко вздохнул, — Ну, я так думаю...       — Я смотрю, раз вы можете позволить себе тратить время на пустые разговоры, значит уже со всем справились? — профессор возник около их стола из ниоткуда, чем напугал Тадаши до чертиков. Суровые глаза Укая придирчиво рассматривали два котла перед учениками.       — Справились, — плотно сжимая зубы, отозвался Цукишима. Ну вот опять этот старикан бесит только своим заносчивым видом!       Учитель не стал долго разглагольствовать. Тут же принялся тщательно проверять содержимое, сверяясь с учебником и недоверчиво зыркая на своих студентов. Тадаши нервничал, Кей сидел с каменным лицом, а Укай все никак не унимался. Видимо, зелье действительно вышло хорошим, раз профессор молчал уже больше двух минут. На губах Цукишимы невольно расплылась горделивая ухмылка, мол, видал? Идеальное, как ни крути. Укай и в самом деле не смог никак прокомментировать получившуюся амортенцию двоих слизеринцев, лишь безэмоционально хмыкнул и бросил хрипло "Хорошая работа". А потом молча ушел проверять других студентов. Мысленно Кей уже тысячу раз поблагодарил Тадаши за великолепное исполнение задания, ведь без него блондин лоханулся бы уже на первом шаге и последовал плачевному примеру Хинаты. Что бы он делал без своего веснушчатого помощника.       Когда урок был окончен, Кей хотел было со спокойной душой собираться на выход из класса, как Хината с его легендарным шилом в заднице громко спросил у всех присутствующих:       — Ребят, а как у вас пахнет амортенция?       Профессор хмуро пялился на Шое, но ничего сказать ему не мог. Перемена — законное время учеников, потому разговаривать они могут, пока язык не отсохнет.       Цукишима жалостливо взглянул на Тадаши, которому жуть как хотелось узнать, чем же там пахнет амортенция у Хитоки. Смекнув, что Ямагучи решил остаться в чертовом кабинете еще ненадолго, Кей обреченно вздохнул: без друга уйти он не сможет, такое уж у них двоих негласное правило.       — У меня вот свежая выпечка, запах свежескошенной травы и одеколон Тобио! — радостно поделился Гриффиндорец.       — Ты мог и не верещать об этом на весь класс, идиот, — тут же вклинился тот самый Тобио. Вот уж кому точно не повезло с избранником.       — А у меня пахнет зелеными яблоками и еще чем-то, — подхватила затею однокурсника Хитока. Тадаши навострил уши, — Я вот понять никак не могу... то ли шампунь какой-то, то ли зубная паста... Короче, напоминает очень свежую мяту.       Ямагучи чуть не умер на месте. Побелел, покраснел, а потом тяжело откинулся на спинку своего стула, издавая предсмертный хрип. Кей уже был готов откачивать своего впечатлительного друга, но тот начал счастливо улыбаться и пялиться в потолок. Блондин наградил Тадаши холодным взглядом, требуя срочных объяснений. Он мечтательно закрыл глаза и указал большим пальцем на свои растрепанные волосы. Мятный шампунь? Серьезно?       Пока Тадаши валялся в отключке от нахлынувших чувств, Кей пытался слиться с партой. Ну или хотя бы выглядеть незаметно, чтобы никакой особо умный ученик случайно не наткнулся на него, отважился подойти и спросить...       — А как амортенция пахнет для тебя?       Вот же блять. Хината, че тебе на жопе ровно не сидится?       Кей в ужасе обернулся к своему другу, но тот все еще был вне зоны доступа сети, потому вариант со срочным стратегическим отступлением сразу отпадал. Переводя взгляд обратно на Шое, он видел на лице студента неподдельный интерес. За спиной рыжего хмурой тенью стоял Кагеяма Тобио, чутко наблюдая за каждым вздохом Цукишимы.       По глазам Шое легко можно было понять, что Кей отвертеться не сумеет. Не то, чтобы ему было стыдно отвечать на вопрос или был противен Хината... Просто Цукишима считал такие детали слишком личными. У людей может быть множество любимых вещей, это нормально, но выставлять их напоказ Кей не считал нужным.       Конечно, он мог бы и соврать сейчас, никто бы не заподозрил его. Однако Кею нечего было скрывать, нечего стыдиться. В конце концов, игнорировать вопрос, хоть и такой щекотливый, было бы некрасиво.       Чтобы удостовериться, Цукишима еще раз вдохнул запах собственноручно сваренной амортенции и, не меняя своей согнутой над котлом позы, произнес:       — Книжные страницы, табак и спелая вишня, — на одном дыхании выпалил Цукишима.       — Ого, — сразу же отозвался Шое, — Тебе нравится запах табака?       — А тебе нравится совать нос не в свои дела? — не сдержался Кей от едкости, за что тут же получил предупреждающий взгляд Кагеямы.       Цукишима ответил на "гляделки" Тобио. Стекла его очков опасно сверкнули на солнечном свете, что пробивался через единственное окно в классе, и Кагеяма быстро сдался.       — Это здорово, Цукишима, — поддержала его Хитока и мило улыбнулась. Кей не смог ответить ей тем же.

***

      Время на часах неумолимо приближалось к полуночи, когда Кей все-таки соизволил оторвать себя от учебников по защите от темных сил. Он потер уставшие после длительного чтения глаза под очками и заебанно вздохнул: времени на отдых не было.       Закрыв все книжки и убрав их в свой собственный ящик, Цукишима вглядывался в темноту гостинной Слизерина в попытках найти брошенную впопыхах мантию. Снаружи было достаточно прохладно для того, чтобы разгуливать в одной только рубашке с фирменным галстуком. После мантии Цукишима принялся искать свою метлу. Та одиноко лежала в укромном уголке гостиной, тщательно спрятанная за шторкой.       Перед тем, как бесшумно покинуть комнаты, Цукишима кинул прощальный взгляд на книги, что совсем недавно сложил аккуратной стопочкой на краю стола. В итоге не удержался и прихватил с собой одну.       Передвигался по замку максимально тихо, чтобы не дай боже встретить кого-нибудь из профессоров (а особенно старика Укая). Кей совершал такую шпионскую вылазку далеко не в первый раз, потому уже давным давно приноровился, даже заклинание для бесшумной ходьбы выучил. Из него получился бы ахуенный разведчик, вот правда. Но Цукишима хотел стать профессиональным игроком в квиддич, потому и тащился со своей метлой по пустым коридорам Хогвартса.       Он довольно быстро добрался до привычного места, что находилось под деревянным мостом. Разочарованно вздохнул, когда не обнаружил там ни единой души. Эти идиоты снова опаздывают! Сколько можно...       Решив все-таки дождаться их, дабы не начинать тренировку в полном одиночестве, Цукишима присел около одного из деревянных столбов, прямо на прохладную землю, и облокотился на него. Захваченная с собой книга оказалась как никогда кстати. Кей быстро нащупал закладку и поспешил раскрыть учебник на нужной странице. Та-ак, остановился он, вроде как, на тридцать втором параграфе...       Стоило ему до конца развернуть слипшийся разворот, в нос тут же ударился знакомый запах книжных страниц, который просто невозможно было ни с чем перепутать. Учебники в Хогвартсе имели особенно яркий аромат, Кей заметил это еще на своем первом году обучения. Такая мелочь не могла не радовать. Лицо Цукишимы словно посветлело, когда он углубился в чтение. Защита от темных искусств — это тот предмет, который Кей был готов учить до самой смерти. Хотелось узнать как можно больше заклинаний, попробовать каждое на практике, возможно, даже в бою. Хотелось знать все и сразу, настолько увлекательным был этот предмет. Да и кто не любит ЗОТИ? Покажите Цукишиме такого человека, он быстренько приведет того в чувство новым выученным заклинанием.       — А вот и мы!       Цукишима нехотя оторвался от наполовину прочитанного абзаца, поднимая недовольный взгляд на волшебников напротив.       — Вы снова опоздали.       Семикурсники не изменяли своим традициям. Заявиться на полчаса позже обговоренного времени? Да пожалуйста.       Вот они, раздолбаи всея Хогвартса слева на право: Бокуто Котаро, Куроо Тецуро и Акааши Кейджи. Хотя последний был самым нормальным из их разношерстной шайки, однако само его нахождение в этой троице уже подвергало сомнению его адекватность. С этими двумя идиотами было нереально не сойти с ума, честно.       Котаро стянул с себя красно-желтый галстук, который мешал ему нормально дышать, и бросил его прямо рядом с Кеем. Его совиные глаза горели предвкушением, а в руках покоилась новенькая метла.       — Не сердись, Цукки. Мы долго вытаскивали Кейджи из его медвежьей норы, — оправдывался Тецуро.       — Перестань херню нести, мы опоздали из-за того, что ты уснул, — ровно заметил Акааши с интонацией, присущей абсолютно каждому Когтевранцу. Спокойной и практически безэмоциональной.       Куроо усмехнулся на такое заявление. Соврать не получилось, однако было ли ему это нужно на самом деле? Черт его знает. Пока Бокуто радосто скакал по небольшой полянке под деревянным мостом и пристальным наблюдением Кейджи, брюнет выудил из своей старомодной мантии пачку сигарет. Он не снимал со своего лица забавной ухмылки, когда вынимал одну и вежливо предлагал Кею присоединиться. Младший слизеринец долго не думал и, как оно обычно и бывает, самостоятельно достал себе вредоносную раковую палочку. Кей и не курил почти, только разве что на таких вот ночных вылазках. Ну а что? Может себе позволить, он ведь все еще оставался буйным подростком.       Слабая искра мелькнула на кончике волшебной палочки Куроо, поджигая сигарету, плотно сомкнутую в губах старшего слизеринца. Кей зеркалом повторил движения брюнета, отставая всего на секунду.       Вокруг них образовывались мутные клубы сигаретного дыма, впитываясь в кожу и заставляя четко ощущать терпкий запах табака. Они неспешно курили и наблюдали за тем, как Акааши пытался успокоить Бокуто, который уже был готов взлетать и выбивать окно в кабинете директора, потому что "так нас запомнят на долгие годы вперед!". Цукишима не мог сдержать слабой полуулыбки, глядя на идиота Бокуто. Гриффиндорец уже начинал вырываться из цепкой хватки своего друга и яростно повторять одно и то же.       — Я так понимаю, сегодня без полетов, — усмехнулся Куроо, делая очередную долгую затяжку.       — Видимо, да, — откликнулся Кей.       Их разговора никто из присутствующих уже не слышал, ибо Котаро и Кейджи были слишком заняты друг другом.       — Мы приходим сюда тупо для того, чтобы поболтать, — брюнет хохотнул, — Когда уже реально тренироваться будем? У нас скоро матч.       — Понятия не имею, — Цукишима опустил голову на свои колени и выдохнул густой дым прямо в траву под ним.       Куроо Тецуро — капитан его команды по квиддичу, староста Слизерина, любимый ученик профессора Укая-старшего и самый сексуальный студент по сугубо личному мнению Кея. Даже если бы захотел, Цукишима бы не смог вспомнить, как и когда он успел влиться в их компанию, которая легко могла носить звание самой популярной в Хогвартсе. В один день Куроо просто позвал его потренироваться вместе после уроков, а там все как-то само завертелось. Бокуто и Акааши приняли талантливого защитника с распротертыми объятиями, при чем первый — в буквальном смысле. Гиперактивный гриффиндорец был слишком впечатлен игрой Кея, из-за чего затискал "милого высокого блондинчика" до состояния сухофрукта. Кейджи оказался более сдержанным в проявлении эмоций, но абсолютно точно был рад компании Цукишимы. И никого из не смущало, что их новый знакомый был младше на год.       — Что нового? — беззаботно поинтересовался Тецуро. Одновременно с этим он кинул бычок на землю и грациозно потушил его носком своих классических туфель.       — Ничего особо, — Кей непонятно дернул плечами, — Укай снова доебался на зельеварении.       — О-о, классика, — Куроо хихикнул, слегка закинув голову назад.       Ага, классика. Сам-то у него в любимчиках числится, выполняет все задания идеально, да еще и всякие бонусы получает. Для наглядного примера можно привести недавний случай, когда профессор Укай без лишних вопросов отпустил его и некоторых студентов слизерина с урока для дополнительной тренировки.       Скорее всего весь секрет таился в невероятной притягательности Тецуро и его умении подлизаться. Хитрый лис, одним словом.       — Что варили? — спросил он спустя маленькой паузы, во время которой оба глядели на эпичное падение Бокуто с метлы и смеющегося Акааши.       — Амортенцию, — ответил Кей. Его щеки еле заметно покраснели, благо в ночной темноте заметить это было невозможным.       — Охо-хо, я помню одну забавную историю с прошлого года... — начал Куроо, но рука его снова нырнула в карман мантии.       И Кей прекрасно знал, за чем.       Тецуро вытянул оттуда две ярко-красных ягоды. Спелая вишня. Хитрожопый Куроо чуть ли не каждый день воровал ягоды с кухни, не без помощи девчонок из Пуффендуя и их удобной гостинной, что располагалась прямо около складов. Каждый раз он брал понемногу: сначала по две-три чисто для себя, но с появлением Кея в его окружении пришлось брать на одну больше.       Куроо без предупреждения кинул ягоду в Цукишиму, который моментально перехватил ее. Вишня выглядела невероятно сладкой, но Кей был слишком хорошо знаком с этим слизеринцем, чтобы знать о его любви ко всему кислому. Закинув ягоду в рот, Цукишима настроился на рассказ.       — Одна девчонка пыталась подлить приготовленную на уроке амортенцию в кофе профессору Укаю, — Куроо широко улыбался, когда вспоминал произошедшее годовалой давности, — К младшему, конечно. Но он ее быстро спалил, потом долго отчитывал. Твою мать, как же я ржал тогда, ты не представляешь.       Цукишима улыбнулся тоже.       Пока они придавались теплым воспоминаниям, Бокуто с Акааши успели пропасть с поляны. Видимо, все-таки решили немного полетать, ничего им не сказав. Но это ничего, все равно вернутся в итоге.       Между ними повисла уютная тишина, нарушаемая только стрекотанием сверчков. С Куроо всегда было уютно, вне зависимости от места, времени или ситуации. Всегда внушал доверие, улыбался так заразительно, шутил, правда, отвратительно, но у людей все-таки должны быть недостатки.       Кей был бы и рад провести в этой умиротворяющей тишине всю оставшуюся ночь, глядя на яркие звезды над головой, сидя на холодной земле под деревянным мостом и любуясь на Тецуро. Но последний внезапно разрезал тишину своим вопросом.       — А чем для тебя пахнет амортенция, Цукки?       — Э-эм, — Кей поперхнулся слюной, старательно отводя взгляд куда угодно, но не в сторону Тецуро.       Вот это было ахуеть как неожиданно. Какая ему вообще разница? Он что, второй Хината?       Но отвечать нужно было даже несмотря на внезапно возникшую сухость в горле и на легкое головокружение.       — Книжными страницами, — начал Кей, замечая, как усмехается Тецуро. Брюнет смотрел прямо на закрытую книгу рядом с Цукишимой, — Табаком, — ухмылка на губах Куроо расширяется сильнее, — И спелой вишней.       Лицо слизеринца напротив Кея не меняется. На нем застыла эта чудесная улыбка, хитрые лисьи глаза блестели в свете звезд, а руки остались лежать сложенными на груди. Куроо слегка качнулся, выплевывая в сторону маленькую косточку от вишни.       Кей не мог оторваться от Тецуро ни на секунду.       — Интересно.       Куроо загадочно прищурил глаза, смотря прямо на Цукишиму.       — У меня ведь почти то же самое. Только вместо дурацких книжек — запах твоих волос.