Верность демону

Ночь прошла, оставив после себя сыплющие снегом облака, запах гари и чувство великой потери. Я никогда до этого понятия не имел, каково это - иметь надежды, мечты, каково ждать своего ребенка, и потом разом лишиться его. И сейчас я это ощущал. По щекам скатывались редкие слёзы. Я никого не подпускал к спавшей Соне и себе. Я не знал, что делать, когда она проснётся. Могу лишь с уверенностью сказать, что теперь ежеминутно клялся сам себе в том, чтобы беречь жену сильнее, чем кого-либо. Это из-за меня... всё из-за меня. Соня слабо заёрзала под одеялом. Я сглотнул горечь в глотке и взял её за руку. Панда неспешно открыла глаза. - Мм... По? Я наклонился к ней и сильно поцеловал в щёку. - Тебе больно? - спросил я, обнимая жену. - Немного... По, меня ранили... что со мной? что с нашим ребёнком? Я не мог сказать ей этого. Поставьте себя на моё место и попробуйте сказать: "дорогая, ты потеряла нашего ребёнка". Поджав губы, я смотрел в её глаза. Соня начала волноваться и уперлась мне в живот ладонью. - По? Он же... п-почему ты молчишь? Я сглотнул. По моей щеке скатилась слеза. Соня прижала к себе руку и часто задышала. - Нет... н-нет... НЕТ!!! НЕ НАДО!!!! ВЕРНИТЕ!!! Её стало трясти. Я приподнял Софу и обнял, тихонько роняя слёзы на её мех. У неё началась истерика. Она плакала, кричала, рычала, и снова плакала. Соня всхлипывала в меня, сотрясаясь всем телом. Через какое-то время она посмотрела мне в глаза и дрожащим голосом сказала: - По, девочка... это была девочка... Из моей груди вырвался всхлип. Софа снова заплакала в меня, а я в неё. И только не надо мне сейчас говорить, что мужчины не плачут. Плачут. Девочка... у меня могла родиться дочка... маленькая милая панда, которая была бы такой же красивой, как её мать. Еще вчера вечером я был счастлив от осознания, что стану папой, что женат на любимой женщине, а что сейчас? Деревня сожжена, панд прятать некуда, а горячо любимая мною жена была ранена своими же собратьями, которые забрали душу нашего не рождённого ребёнка. Тогда во мне рухнул весь чёртов внутренний покой, всё светлое, что было во мне - стало проваливаться в тень. Тогда во мне проснулась жажда убивать. И тогда я поклялся сам себе, что подарю безутешной матери голову убийцы её ребёнка. - Дьявольский цветок привлекает взор, В пламени возмездия сгорая. Рай её разрушен и растоптаны цветы, Сломаны все куклы и разбиты все мечты... - тихо всхлипывала панда, утыкаясь в мой живот мордочкой. Софа плакала долго. В какой-то момент слёзы закончились, и в её глазах поселилась жестокая холодность, которая ранила меня после нашей разлуки. Она посмотрела на меня. Положив руку на мою щёку она прошептала: - Убей их всех, слышишь? Отомсти за наше убитое дитя, муж мой. - Клянусь тебе, моя дорогая. Панда уткнулась в меня лицом, вздыхая. Я скользнул руками по её полненьким бокам и обнял за белую спину. Не думаю, что стоит сомневаться в том, что теперь она впадет в депрессию. Прижав жену к себе и дыша в её макушку, я думал. Думал о том, как жестоко убью Абаддона, как безжалостно лишу жизни Ки Па. Пока я рассуждал, Софа уснула на моем выпиравшем животе. Пусть спит, тем лучше. Ей тяжелее, чем мне, так пусть же сон увлечет её в свои объятия, и пусть там она не вспоминает о том, что с ней сделали. С НАМИ сделали.