Любить всем сердцем

      Он не раз вспоминал их первую встречу. Это время было достаточно жестоким, и сердца людей были наполнены агрессией и страхом. Их клан постепенно умирал из-за бесчисленных битв, которым не было конца. Некогда сильные Учиха бились из последних сил, чтобы отвоевать свои территории и защитить свою честь. Каждое сражение приносило горе в новую семью, а реки крови лились столь часто, что окрашивали земли в бордовый цвет.       В воздухе постоянно витал запах смерти, горя и потерь. Семьи оплакивали погибших сыновей, мужей и маленьких детей. Умирали не только воины, но и безобидные мирные жители. На кладбищах более не было свободных мест, поэтому тела погибших товарищей они сжигали на соломе.       Молодые женщины устали носить траур. Их лица постоянно были заплаканные и опухшие, а в глазах более не было никакого огня. Их поселение было в отчаянии, и ничто не могло скрасить серых дней.       Мадара привык к смертям, но где-то глубоко внутри сердце каждый раз сжималось в тиски, когда они возвращались в свой клан, но уже не в полном составе. Его сородичи погибали на поле боя, и смерть с оружием в руках заслуживала уважения, но их становилось слишком мало. Набеги на кланы продолжались, их сила уменьшалась и буквально растворялась в воздухе.       На его глазах пронзали соклановцев, разрубали их тела на части. Кровь постоянно окрашивала его доспехи во всевозможные оттенки красного, и каждый раз, когда он возвращался домой с битвы, он умывал их водой, видя новые повреждения. Казалось, этому не было конца. День переходил в неделю, а затем и в месяц, и всё начиналось сначала. Со временем у Мадары стали появляться мысли о столь желанном мире, который был невозможен.       Это была его несбыточная мечта. Место, где не будет войн, не будет никаких сражений и горя. Где женщины смогут с улыбкой встречать своих мужей после долгого тяжёлого дня, зная, что он обязан вернуться. А маленькие дети будут жить в полной семье, ощущая тепло от обоих родителей.       Настали тяжёлые дни, и глава клана постоянно собирал своих сыновей в главном доме, чтобы поделиться новым планом. Мадара не всегда разделял с отцом его взгляды, но ещё не имел права перечить ему и брать всё в свои руки. Как сын главы клана, он должен был уважать его и безмолвно выполнять каждый отданный приказ. И каждый раз по его приказу он вновь вооружался и уходил с отрядом в путь, думая лишь о том, скольких людей он потеряет на сей раз.       Таджима Учиха и не задумывался ни о каком мире. Мужчина, потерявший половину детей на войне, готов был действовать решительно и основательно, пытаясь победить всех, кто отважился встать у него на пути. Он желал процветания своему клану; думал, что делал всё для того, чтобы клан находился в благополучии, но не замечал, как своими же решениями убивал его. Им не нужно было так много земель. Не нужен был страх соседей и признание чужестранцев. Но все думали иначе. Когда отец сказал о том, что им необходимо свершить набег на соседний клан, Мадара вспыхнул в глубине души. Он уважал главу клана, но в тот момент искреннее не понимал мотивов отца. Соседний клан был вполне безобиден, и было глупо отправлять людей на битву с ними, в то время как у них были проблемы с кланом Усумаджи. Их люди являлись сильными шиноби, и именно они в последнее время приносили так много проблем.       Они частенько пересекались на вылазках, а в прошедшие выходные Учиха заметил несколько лазутчиков неподалёку от их дома. Двое мужчин поплатились своими жизнями за полученную информацию о своих врагах, и Мадара предполагал, что это было только начало. Каждой потайной частью своей души он ощущал, что они готовили какой-то план, и что сейчас необходимо усилить оборону, но отец не желал его слушать.       Мужчина гневался внутри себя, но внешний вид его оставался предельно спокоен. Ни единый мускул не дрогнул на его лице, ни одна искра не промелькнула в глазах за всё то время, что он стоял в кабинете главы клана. Он оставался столь же спокоен, когда вышел на улицу и отправился по дороге прямо, блуждая между выстроенных домов. Мадара совершенно не думал, куда идёт, просто ощущая, что ему необходимо немного остыть и развеяться. Но как бы он ни хотел, его мысли продолжали тяжёлым потоком кружиться в голове.       Он размышлял о том, как ему исправить всю ситуацию, попробовав переубедить отца. Таджима не собирался его слушать, из принципа не пытаясь вдуматься в сказанные слова и вынесенные предложения. Их клан находился на грани, и лишь Мадара замечал это. Все остальные были будто ослеплены той властью и силой, что находилась у них в руках.       Их клан уважали и боялись. Учиха были на слуху, и каждый хотел воспользоваться их услугами, решив тем самым проблемы с соседним кланом. Им хорошо платили за все те битвы, что они пережили, но этого было мало. Со временем они стали переоценивать свои силы, и их люди постепенно начали погибать.       Мысли могли полностью поглотить его, но мужчина продолжал оставаться начеку. Он слышал за своей спиной вдали крик, а затем, почувствовав рядом с собой движение, резко выкинул руку и схватил того, кто так близко приблизился. Его взгляд холодной стрелой пронзил человека, который бежал по улицам клана, и Мадара сощурил глаза, увидев перед собой юную девушку.       Её черные волосы доставали чуть ниже лопаток, но были достаточно короткими для того, чтобы понравиться мужчинам. Насыщенный чёрный цвет притягивал к себе взгляд, но лёгкая волна слегка отталкивала от себя, делая вид девушки немного неряшливым. Взгляд Мадары зацепился за завивающиеся пряди у висков, торчащие будто антенны, прежде чем опустился на само бледное лицо.       Эта девушка не была красавицей, но в ней явно что-то было. Даже спустя годы Мадара вспоминал о ней и задумывался, чем же именно она привлекла его. В тот день, когда он схватил её за руку, её чёрные удивительные глаза широко распахнулись, а пышные ресницы будто в замедленном времени колыхнулись. Он обратил на это внимание, так же как и заметил её сильную худобу, которую невозможно было скрыть обычными широки штанами и кофтой.       Из её рук выпали яблоки и покатились вниз по улице, но Мадара даже не обратил на это никакого внимания. Он даже не обернулся к толстому мужчине, который подбежал к ним, продолжая кричать на девушку. Учиха лишь мог смотреть в большие глаза, в которых удивление сменилось некой детской обидой. Девушка даже не пыталась вырвать руку из его стальной хватки, будто понимая, что это бесполезное занятие.       Их взгляды встретились, но Мадара не увидел в них ни испуга, ни уважения к своей персоне. Каждый знал его, и многие просто боялись даже посмотреть в его сторону, дабы не накликать беду, но девушка была не из них. Она смотрела прямо, с неким вызовом, без единой крупицы страха.       Наверное, они могли стоять так целую вечность, смотря друг на друга. Мимо них проходили люди, широко раскрыв рот и прикрыв его рукой. До мужчины доносился их шёпот, но ему было всё равно. Он видел, как к ним подбежал мужчина, слегка запыхавшись, и зло взглянул на девушку, которую Учиха продолжал держать за руку.       — Воровка! — гаркнул подбежавший мужчина. — Мадара-сама, хорошо, что вы поймали её. Она украла из лавки мои яблоки!       — Одолжила, — обиженно протянула девушка, переводя невинный взгляд на продавца. — Тем более какие они твои, если ты их сорвал с дерева в лесу! А дерево-то ничьё       — Но я же их сорвал, значит, стали мои, и продать могу. Кто же ещё на дерево полезет?       — Так ты сорвал все, что были! Ни одного яблочка не осталось.       — Кто успел, тот и нажился!       Девушка возмущённо выдохнула и надула свои припухлые губы. Казалось, если бы её рука была на свободе, то она скрестила бы руки на груди и притопнула ножкой в знак своего недовольства. Возможно, именно это и привлекло Мадару в первую минуту. Столь детская манера поведения, в то время как все взрослели очень рано в это тяжёлое время.       — Ты лишил косуль еды! Разве не понятно, что в этих землях практически не осталось пропитания? Вся трава сгорела из-за засухи и сражений, а единственное дерево и то уже ободрано до нитки, хотя ни одного яблока не успело упасть. А сейчас родились телята*! Чем матери питаться, чтобы суметь выкормить своих детей?       — Да твоих косуль поймают скоро и зажарят на костре, когда начнётся зима, Наоми.       Наоми поражённо ахнула, а затем сморщилась, как будто эта весть причинила ей немалую боль. Мадара лишь внимательно смотрел на неё, не понимая, как такая девчонка могла выжить в столь суровом мире. Она была будто из другой вселенной, где не было места рекам крови, а где порхали одни бабочки и был тот самый мир и покой, которого мужчина так искал.       — Ты украла яблоки? — холодно спросил Мадара, сжимая её запястье.       — Ну, наверное, — ответила неохотно она, а затем перевела на него взгляд и взглянула в самую душу. — Но я же для благого дела.       Никто никогда не смотрел на него так, как она. Его все боялись в этом клане, уважали и порой просто боялись стоять рядом с ним, не говоря уже о том, чтобы смотреть в глаза. Но эта девушка была уникальна во всём. Она смотрела на него, как на равного себе, и это была или её сильная глупость, или невероятная отважность. Со временем Мадара так и не понял, что же это было на самом деле.       — Воровство сильно карается в нашем клане, — строго проговорил Учиха. — Тебя стоит наказать.       — Наказать? — переспросила она, хлопая ресницами. — Каким образом?       — Обычно отрубают руку за воровство, — ответил он. — Какой рукой ты украла?       В её глазах промелькнул страх, но затем он столь же быстро пропал и на его место пришли повиновение и принятие своей участи. Отведя взгляд в сторону, Наоми подняла ту самую руку, которую держал Мадара, и перед его взглядом предстало её худое запястье. Оно было столь маленькое в его руках, что он поразился, каким образом он сумел не переломать его одним лёгким движением, когда схватил убегающую девушку.       — Этой, — произнесла она покорно.       Рядом стоящий мужчина был предельно доволен происходящим, и от этого Мадаре стало лишь противнее. Он мельком взглянул на него, завидев усмешку на губах и ехидный огонь в глазах, прежде чем перевести взгляд на невинную девушку, которая пошла на такой шаг ради каких-то косуль, чья участь и так бы решилась в ближайшее время.       Кем она была? Она выглядела, как Учиха, но он никогда не замечал её в их поселении. Девушка была достаточно худой, видимо, голодала не один день, но при этом она говорила про лесных животных, а не про то, что украла яблоки для себя. Обманывала ли она в этот момент? Заглядывая в столь чёрные глаза, Мадара полагал, что она была олицетворением всей чистоты и невинности, что могла собраться в этом месте. Ему хотелось верить, что она ему не лгала.       — Я заплачу за эти яблоки, — произнёс Учиха, даже не взглянув на продавца.       — Что? — удивился тот, на мгновение опешив.       Наоми тоже удивилась, но молча смотрела на то, как Мадара, опустив её руку, потянулся к карману и вытащил оттуда несколько монет. Медные монеты блеснули на свету, и мужчина, не посмотрев на них, кинул их продавцу. Всем было понятно, что эти яблоки не стоили столько денег, но каждый из них промолчал.       — Больше никогда не воруй, — холодно проговорил Мадара. — Если нужна помощь, то просто попроси. Клан должен помогать.       — Больше не буду, — проговорила девушка, а затем счастливо улыбнулась. — Спасибо!       Эта улыбка была олицетворением искренней благодарности, которую он никогда не встречал. Он невольно замер на месте, чувствуя, как его руки опускаются по швам, а в душе происходит нечто странное, то, что он никогда не испытывал. Эти странные ощущения заставили его напрячься и нахмуриться, желая поскорее убраться с этой дороги и отправиться на тренировочное поле.       — Собери яблоки и уходи, — грубо сказал он, разворачиваясь.       Он слышал, как за его спиной зашевелились, и, проделав несколько шагов вперёд, обернулся, чтобы взглянуть на девушку, которая собрала упавшие яблоки и побежала дальше вниз по дороге. Фыркнув, мужчина последовал дальше своей дорогой, но затем замер на месте и тяжело вздохнул. Любопытство проснулось в нём впервые за долгие годы, и, закрыв глаза, он сосчитал до десяти, но интерес никуда не пропал.       Тогда он обернулся, никого не заметил и неспешно последовал в ту сторону, куда убежала столь необычная девушка. Он видел её вдали, а когда она скрылась с глаз, то он перешёл на другую дорогу и ускорил шаг. Мадара видел, что она поспешила в лес, и уже тогда ему пришлось перейти на бег. Учиха был опытным шиноби, поэтому без какого-либо шума проследил за Наоми до самого берега озера, а она даже ничего не заметила.       Мужчина остался стоять за стволом дерева, наблюдая за девушкой, что опустилась около густых кустов и высыпала все собранные яблоки на землю. Затем Наоми отошла на пару шагов назад и стала ждать, а Мадара продолжал наблюдать за ней, прислонившись плечом к коре дерева и сложив руки на груди. Ему было интересно, что же последует дальше, и он несколько удивился, когда из-за густых веток вылезла тощая косуля, с опаской смотря на рядом лежащие яблоки.       Косуля с осторожностью подошла к еде и принюхалась, прежде чем вкусить плод. Вслед за ней из кустов вылез детёныш, который был ещё совсем мал и глуп. Он неуклюже последовал за своей матерью, а косуля, завидев его движение, перестала есть и подняла голову, пристально смотря на девушку, которая за ними наблюдала.       Мадара видел счастливую улыбку на лице Наоми, прежде чем она сделала ещё пару шагов назад и удалилась в лес, направляясь обратно в поселение. Эта девушка не обманула его, и она действительно принесла яблоки лесным животным, в то время как сама могла их съесть. Она была особенной, и в тот день, уходя из леса и возвращаясь домой, Учиха понял, что так и не погасил свой интерес.