Студенты

Начало сентября. Теплый ветер с последними частицами августа слегка дул и развевал волосы двух человек, сидящих на потертой скамейке в довольно одиноком месте. Молодой человек в белом смотрел с задумчивым видом в пространство. — Гэгэ, как ты себя чувствуешь? — спросил парень в красном. Сань Лан, кажется, был обеспокоен «принцем». — Не устал? — парень в красном задал еще один вопрос. Он наклонил голову в бок. Услышав его обеспокоенный голос, Се Лянь утешительно улыбнулся: — Все в порядке. Я думал на счет того происшествия на вечеринке. — честно ответил «принц». — Все это очень странно. Особенно меня смутило поведение Пэй Мина и его сына. Их реакция была «обычной», как будто такое происходит с ними не в первый раз. После пятисекундной паузы, Сань Лан медленно произнёс низким голосом: — Гэгэ, мой тебе совет, старайся меньше взаимодействовать со студентами и, особенно, с выпускниками университета. — Почему? — спросил «принц». Се Лянь и сам знал ответ на этот вопрос, но хотел узнать точку зрения Сань Лана. — Многие из них лживые и меркантильные, добивающиеся своей цели благодаря страданиям другим. «Принц» уже давно понял это. — Тем более… — продолжил юноша в красном. — Гэгэ может пострадать из-за них. Взгляд Се Ляня задержался на выражении лица собеседника. Черные брови сошлись на переносице, а глаза изображали озлобленность и некую печаль. «Принц» чувствовал себя крайне странно: смущение – снаружи, и благодарность за тревогу о нем – внутри. Се Лянь положил свою руку на рукав Сань Лана и слегка коснулся холодную кожу кисти пальцами, чтобы привлечь его. — Не стоит так волноваться за меня. — сказал «принц». Сань Лан перевел взгляд с соприкосновения Его Высочества на его светло карие глаза. Поняв, что задержал зрительный контакт на неприличное время, «Принц» вскочил со скамейки и пробормотал: — Я замерз, может выпьем чего-нибудь. Сань Лан улыбнулся: — Чай? — Чай. К слову, на улице было тепло.

***

— То есть в древние времена было три мира: первый – люди, второй – боги, и третий – призраки и демоны. — говорил «принц», поедая маньтоу и запивая зеленым чаем, купленные Сань Ланом. Сейчас уже были сумерки, они шли по темной улице, освещенной яркими огнями, в направлении жилья Се Ляня. — Мгм. — подтвердил юноша в красном. «Принц» сделал глоток и спросил: — Но разве это не странно? — Что именно? — уточнил юноша в красном. — Почему их делят на три мира, если люди, демоны, призраки и боги – это все исходит от человека. Разве это не глупо делить всех и ставить кого-то выше или ниже? — Люди часто любят возвышать себя над другими. — проговорил Сань Лан. «Принц» вздохнул: — И то верно. Потом, идя неторопливым шагом, Сань Лан рассказал о четырех главных демонах. Они различались характерами и способностями. У каждого была своя территория и причина, по которой они возродились. — Мне кажется, что ты очень похож на того Князя демонов. — сказал «принц». Сань Лан поднял одну бровь: — Это потому что он постоянно в красном? Се Лянь улыбнулся: — Это тоже, но я считаю, что вы схожи умом, хитростью, силой и чувством юмора. Сань Лан с улыбкой немного наклонил голову в бок: — Гэгэ, это был комплимент? Се Лянь засмеялся: — А что это ещё может быть? — ответил «принц». — Еще одно сходство – это холодные руки. — Се Лянь взял ладонь Сань Лана в свои. — Они у тебя такие ледяные, как у мертвеца. Согревая и потирая ладонь юноши, Се Лянь начал «ругать» его: — Это может быть чем-то опасным. А вдруг это признак какой-нибудь патологии? Нужно будет как-нибудь пойти к вра… Но «принц» не договорил. Его смущало, что Сань Лан молчал и смотрел на их ладони. Пальцами свободной руки он перебирал свою серебряную цепочку, на которой висели бабочки. Вроде бы ничего такого, для толстокожего Се Ляня не было это чем-то сложным – взять кого-то за руку. Но сейчас что-то было не так. Он выпустил чужую ладонь из своих рук. Неожиданно юноша в красном, как будто с искренней надеждой, спросил: — Гэгэ, а я тебе что-нибудь еще напоминаю? Поразмыслив над его вопросом, «принц» ответил: — Клен. — Клен? — переспросил немного удивившийся юноша. — Да. — подтвердил Се Лянь. — Но только не тот зеленый клен в начале сентября, а тот, который в середине осени становится завораживающим алым цветом.