искры

      Противоположности, несомненно, притягиваются. Они намагничиваются так, что потом не в силах существовать друг без друга. Так случилось и с нами.       Когда я увидела тебя впервые в стенах университета, в мое тело будто бы пронзили тысячу игл, будто бы облили ледяной водой с ног до головы. Когда я увидела тебя впервые, мне захотелось почувствовать тебя на вкус. Я всегда знала, чего я хочу, и когда я чего-то хотела, я непременно достигала своей цели. Но ты была моей ученицей, а я преподавала философию, и это было невозможным — так я думала тогда. На моих лекциях ты совершенно меня не слушала, позволяя себе нагло на меня пялиться и заставляя меня от этого смущаться. Ты, вероятно, думала, что я этого не замечала, потому что я никогда не показывала тебе своих эмоций, потому что недопустимой была даже одна мысль о чувствах к тебе и о том, что ты когда-нибудь о них узнала бы. Я старалась смотреть на тебя только тогда, когда ты отвечала на мои вопросы, и каждый раз мне приходилось задерживать дыхание на пару секунд. Смотреть на тебя было настоящей пыткой — каждый раз меня охватывало непреодолимое желание взять тебя прямо на лекции.       Для меня это было не впервые, и в самом начале я думала, что ты моя очередная мимолетная влюбленность, ведь в моей постели девушки сменялись одна за другой. На самом деле, мне не хотелось признавать, что я живой человек с чувствами и желаниями. Проще всего было заморозить все мысли о тебе, все чувства, возникающие при нашем минимальном контакте на лекциях. Но чем дальше я заталкивала свои чувства, тем сильнее они вырывались наружу в самый неподходящий момент — в первую очередь, в мое рабочее время. В те дни, когда нам не удавалось пересечься взглядами в университете, ты мне снилась. Твои вьющиеся волосы до плеч, голубые глаза, твой заигрывающий взгляд и сама ты преследовали меня в каждом сне — именно тогда я поняла, что влюбилась в тебя. Поняла и приняла свои чувства к тебе, но все равно считала, что ты не должна о них узнать.       Я разрешила себе играть с тобой в гляделки на лекциях, с улыбкой отвечала на вопросы после них, замечая твое странное смущение. Я разрешила себе представлять тебя перед сном, засыпая с улыбкой на устах. Чуть позже ты нашла меня во всем известной соцсети и начала задавать мне вопросы и там, от чего я несколько удивилась — обычно студенты писали мне на почту. Ну ладно, думала я, может быть, тебе так проще, но чуть позже ловила себя на мысли, что будь это кто-то другой, я попросила бы писать мне на почту. Однажды наши переписки перестали состоять только из учебы, и дистанция между нами сокращалась.       «Марина, ну что же ты делаешь! Нужно непременно прекратить неформальное общение с ней, иначе до хорошего это не доведет» — об этом я думала постоянно, боясь, что в университете об этом узнают, а потом и уволят меня. Конечно, мне не хотелось терять любимую работу из-за какой-то необыкновенной девицы, но я ничего не могла с собой поделать. Или же не хотела?.. Безусловно, я не хотела терять и ее, которая возникла в моей жизни, как радуга посреди дождя. Влюбленность в моей жизни так редко появлялась, что я хваталась за любую возможность быть чуточку счастливее. У меня было все, что считалось атрибутами счастливой жизни: работа, деньги, друзья, ежегодные путешествия и так далее. Но всегда мне не хватало только одного — искренних чувств, которых нельзя было купить за деньги. Теперь у меня было все, в чем я когда-либо нуждалась. Я выполнила обещание, данное себе несколько лет назад — всегда добиваться всего, о чем я только помечтала бы.       Поток мыслей приостановился, когда я услышала звонок в дверь. Посмотрев в зеркало в прихожей, убедившись в том, что я выгляжу безупречно, я открыла дверь. Там стояла ты, с красным румянцем на щеках от холода, в длинном, коричневом пальто, под которым скрывалась белая блузка и коротенькая юбочка в клетку. Ты смущенно поприветствовала меня, я сняла с тебя пальто и повесила его на гвоздик, приглашая пройти на кухню помыть руки.       — Боже, как вкусно пахнет! Что это Вы такое приготовили? — спросила у меня Настя. Мы до сих пор не перешли на «ты».       — На вкус еще прекраснее, — ухмыльнулась я, — сейчас поймешь.       Я поставила на стол поднос с запеченным цыпленком с овощами, разлила по бокалам ее самое любимое сухое белое и села напротив. Ни одна из нас не решалась нарушить воцарившуюся тишину. Я отпила из бокала и начала рассматривать лицо напротив, остановившись на аккуратно подведенных карандашом губах. Казалось, я смотрела на них вечно, пока Настя меня не отвлекла.       — Это очень вкусно, Марина Александровна, — сказала она, видимо почувствовав мой настойчивый и изучающий взгляд. — Вот бы Вы готовили мне каждый день, — засмущалась она от своих же слов. — Извините, я не хотела…       — Все хорошо, Настя, — попыталась успокоить ее я, улыбаясь, — ты мне льстишь. Меня так научила готовить моя подруга, с которой мы дружим с самого детства. Она по профессии повар. Но, конечно, я с ней не сравнюсь.       — Почему Вы всегда себя недооцениваете?       — Что? — удивилась я от услышанного.       — Ну, Вы относитесь к себе как-то предвзято, я заметила это еще давно, — ее лицо стало серьезным, и она посмотрела мне прямо в глаза, будто бы обретя решимость.       — Это… привычка. Вот и все. Мне и так комфортно, — попыталась уйти с темы я.       — Знаете, Вы очень красивая женщина. Жаль, что Вы этого не замечаете, ведь…       — На тебя так всегда вино действует? — засмущавшись, я перебила ее и ухмыльнулась. Она ухмыльнулась мне в ответ и замолчала, будто о чем-то задумавшись. А я вновь принялась рассматривать Настю. Как только я взглянула на ее губы, мне сразу же захотелось страстно в них вцепиться. Обычно наши поцелуи были нежными, легкими, немножко детскими. Я не ждала от Насти чего-то сверхъестественного — мне было достаточно ее присутствия в моей жизни. Возникшая внутри меня страсть больше одурманила меня, чем вино.       — Это Вы так действуете на меня.       Настя подошла ко мне, села на мои колени и прильнула к моим губам. Вино помогло ей раскрепоститься, и она страстно меня целовала, руками скользила по моей спине, а тело ее выгибалось мне навстречу. Я чувствовала, как она дрожит от возбуждения. Внутри меня самой бушевал хаос — я знала, что между нами возникло бы этим вечером, но внутри была совершенно неподготовленной к этому. Нежность, переходящая в страсть; страх, переходящий в решительность; влечение, возникшее к этой хрупкой девушке, затмевало весь мой разум. И я была уверена в том, что внутри нее происходит все то же самое. Я начала целовать ее шею, слегка покусывая и проводя линию языком до подбородка, от чего с ее губ сорвался хриплый, приглушенный стон. Мой язык начал рисовать узоры на выпирающих ключицах — именно там было ее самое эрогенное место. И стоны она уже не сдерживала, все сильнее сжимая мои плечи.       Я осторожно посадила ее на стол, отодвинув в сторону пустые бокалы и тарелки. Просунула меж ее ног коленку и нежно поцеловала свою студентку в губы, ощущая, как она требует большего. Без какого-либо стеснения она все интенсивнее терлась о нее, а я, в свою очередь, раздразнивала ее, резко убирая колено и заставляя ее в панике его искать. Я на секунду отпрянула от ее губ и взглянула на нее: полурасстегнутая рубашка, растрепанные волосы, голубые глаза, в которых виднелось сильное вожделение. Она была такой красивой, возбужденной, влюбленной и живой. Это возбудило меня еще больше, и моя рука потянулась к ее кружевным трусикам.       — Какая ты влажная, — тихо сказала я.       — Это особенность моего организма, — ухмыльнулась Настя, — хорошая особенность, правда?       Я стянула с нее юбку и сама села на колени, начав целовать внутреннюю часть бедра. Сняв с нее трусы, языком коснулась клитора и посмотрела на Настю, а она запрокинула голову назад и тихо простонала. Рукой я ласкала ее небольшую грудь, скрытую под кружевным белым бюстгальтером. Мой язык двигался навстречу ее извивающемуся и дрожащему телу, одной рукой она придерживала мою голову, запуская пальцы в волосы, а другой рукой царапала мое плечо. Я почувствовала, насколько сильно я промокла, пока делала кунилингус, что была готова кончить прямо сейчас без ее помощи. Казалось, я могла бы вечность провести между ее ног.       — Я… Я хочу тебя видеть, — прохрипела ты.       Я поднялась с пола, присела на ее ногу и поцеловала ее. Наши языки сплелись в страстном танце, а Настя избавилась от моей рубашки и, приподняв бюстгальтер, начала сжимать мою грудь. Остановив поцелуй, она наклонилась и взяла мой сосок в рот, покусывая его и облизывая, в то время как я терлась об ее колено и приглушенно стонала. Мне хотелось изучить ее изнутри, поэтому я резко взяла ее за подбородок, а пальцами другой руки вошла внутрь, наблюдая, как эмоции на лице Насте меняются. Студентка хотела меня поцеловать, но я сжимала ее челюсть и не разрешала меня целовать. С каждой секундой мои пальцы двигались все быстрее, а большим пальцем я массировала клитор. Когда я почувствовала, что она вот-вот кончит, я резко вытащила пальцы, заставляя ее просить о продолжении, что она и сделала. Хорошая девочка, подумала я, и снова резко вошла в нее, обхватив ее за шею. Она громко стонала, царапала мою спину и кусала шею, а я трахала ее так, как я хотела ее трахать на своих лекциях. Последний крик свидетельствовал о том, что она кончила. И я будто бы вместе с ней. Она обмякла на моих плечах, тяжело дыша, а я прильнула к ее щекам, целуя.       Я направилась налить ей воды и заодно хотела немного отойти от нахлынувших чувств. Достала стакан, но воды налить так и не смогла, почувствовав, как сзади меня обхватывают любимые руки. Ее руки. Настя начала целовать мою шею, и я почувствовала, как она ставит мне небольшой засос, но сопротивляться совсем не хотелось. Она расстегнула мои брюки и через трусы начала меня трогать. Простонав, я закинула голову назад, а она продолжила ласкать мою шею и трогать меня там. Она делала это так умело, что я разрешила себе полностью раствориться в этом моменте.       — Где у тебя тут спальня?       Настя бросила меня на кровать, расстегнула мой лифчик и сняла брюки, оставив меня в одних трусах. Я тоже не медлила и раздела ее догола. Она обсасывала мои соски, поставила свое колено меж моих ног и ухмыльнулась, почувствовав, насколько сильно промокло мое нижнее белье. Она опускалась все ниже, целуя мой живот, а потом резко начинала целовать мою шею — сначала нежно, а затем уже более грубо кусала. Меня это заводило еще больше. Наконец она начала снимать с меня трусы и пыталась начать массировать мой клитор.       — Стой. Войди в меня двумя пальцами, а потом вытащи и проведи вверх. Так ты быстрее найдешь его.       Хорошая девочка опять меня послушалась. Нависнув сверху, она осторожно трогала меня, постепенно набирая темп. Я взяла ее руку и поместила ее на свою шею — руки у нее были сильные, несмотря на худощавость, и она сильно сжала ее. Она стонала со мной на пару, когда начала трахать меня своими длинными пальчиками. Ее рука начала грубо сжимать мою грудь вместо шеи, а я все сильнее насаживалась на пальцы внутри меня. Мне хотелось большего, и она почувствовала это, добавив третий палец. Она наблюдала за тем, как я извиваюсь под ней и прошу не останавливаться; она видела, как я закатывала глаза от наслаждения; она засасывала мой язык, пока ее пальцы были внутри меня; она трахала меня так, как никто не трахал меня раньше за мои сорок лет. Я кончила, прижавшись к ней всем своим телом, и ощутила невидимую нить, возникшую между нами в эту секунду.       — Настя, ты удивительная.       — А ты очень красивая. Я готова была съесть тебя всю, — серьезно сказала Настя.       — Знаешь, мне тоже понравился твой вкус, — сказала я с улыбкой и нежно поцеловала ее.       Я встала покурить на балкон, предварительно укрыв тебя теплым одеялом, и старалась не думать о том, что же будет между нами в будущем. Те эмоции, которые ты мне дарила, были неописуемы. И в тот день я поняла для себя одну вещь: нужно выкачивать на полную из жизни все, что она тебя дает, живя настоящим моментом. Ведь только от настоящего зависит наше будущее, не правда ли?