lovely eight pm

***

В помещении тепло и уютно, бежевые стены не давят на сознание, лишь хрупко собирают атмосферу в правильную картину, а свисающие с потолка лампы ярко освещают пространство вокруг. Хван внимательно раскладывал товар к завтрашнему утру, попутно протирая стеклянные поверхности. Подработка в небольшой кофейне была идеальной для парня: днём успешно грыз гранит науки в университете искусств, а к вечеру готовил вкуснейшие напитки с десертами, получая неплохую зарплату. Жизнь была прекрасна, даже учитывая попытки вредного охранника Чана подпортить настроение колкими шутками. В заведение преимущественно заглядывали либо дети, либо парочки. Причем первые заказывали все, как один, шоколадный тортик, а вторые довольствовались друг другом и романтическим напитком, со скромным названием: кофе. Периодически заглядывала пожилая пара, дарящая надежду, что вечная любовь всё ещё существует. Хёнджин уже давно проникся к этой атмосфере, по этой причине и не искал другой подработки. Уходить с хорошего места в неизвестность — затея так себе. Да и парень находил в этом долю трепета и романтики. Готовить вкусные напитки, общаться с покупателями, видеть яркие улыбки детей, получивших вкусный десерт — во всём этом был свой особенный шарм, прочно дурманящий и вживляющий влюблённость. — Извините… — шелковый голос раздался эхом в голове, отвлекая от захватывающего пересчета банок с кофеином. Перед блондином стоял необыкновенно милый парень, одетый в пушистый свитер, нежного персикового оттенка. В руках держал светлый смартфон в прозрачном чехле, под которым красовалась фотография трёх прелестных котят. От него буквально сочилась энергетика уюта. — Добрый вечер, — вежливо отвечает Хёнджин, приветливо улыбаясь, располагая к себе с первых секунд. Откладывает папку с накладными в сторону, полностью сосредотачиваясь на милом покупателе. — Чего желаете? — Ммм, мокаччино и какой-нибудь десерт на ваш вкус, пожалуйста, — Хван недолго думает, накидывая идеи, чем угодить посетителю; предлагает вишневый чизкейк и приглашает подождать за столик у окна, пока заказ будет готов. В то время, как кофе-машина трудилась над приготовлением напитка, Джин бросал, как ему казалось, осторожные взгляды в сторону парня, пытаясь рассмотреть черты лица как можно детальнее. А сам гость наблюдал за чем-то на улице, где начинал моросить дождь. Середина октября это вам не шутки. Из раздумий выводит громкий сигнал, оповещающий к готовности ингредиентов. Абсолютно нехотя приходится оторваться от созерцания прекрасного и обратиться к миксованию теперь обожаемого мокаччино. — Ваш заказ, — парень осторожно ставит высокий стеклянный стакан с тарелкой на стол, уважительно кланяется и отходит обратно к своему рабочему месту, планируя продолжить «неуловимую» слежку. Но планы бьются о скалы осознания того, что до закрытия час, а «возлюбленные» баночки-скляночки всё ещё не учтены, за что можно было получить нагоняй от начальства с утра. Следующие пятнадцать минут проходят в почти тишине, разбавленной негромкой музыкой. Пока Хван изо всех сил старался сосредоточиться на бумагах, гость совершенно по-детски радовался обычному десерту и горячему напитку, с интересом осматривая заведение. Он переехал в этот район буквально пару часов назад, а уже был несказанно рад тому, что в нескольких десятках метров от собственной квартиры есть очень уютное местечко, с очень приятным работником. В голове делает пометки, что обязательно следует заглядывать сюда почаще и, возможно, как-то угостить милого сотрудника кофе. Совершает последние глотки и направляется к стойке с кассой, за которой сейчас точно страдали. Хёнджин даже опомнится не успевает, как быстро пробивает чек и уже смотрит в след незнакомому гостю. Мысленно начинает самобичевание, матеря себя за упущенную возможность попросить номерок или, о Святые, хотя бы узнать имя. И остаётся надеется, что это была не последняя встреча.

***

Следующую неделю Хёнджин носится словно окрыленный сумасшедший, потому что его загадочный гость заглядывает в кофейню каждый день. В одно и то же время. Самые чудесные двадцать ноль ноль. Естественно, неизвестным он перестаёт быть день на третий, когда под предлогом создания скидочной карты Хван выведывает имя обворожительного парня и знакомится. Ли Минхо. Каждый день вторит это имя, словно молитву, когда на часах красуется без пяти восемь. Ещё никогда блондин не считал определённое время настолько привлекательным. Честно говоря, он и людей то до этого особо не выделял: «Ну парень и парень, чего бубнить то…», — а тут столько открытий, да ещё и из-за одного человека, после одного взгляда на которого хочется написать балладу, восхваляя пушистые ресницы и крепкие плечи, сдерживая на редкость бестактные мысли об упругих бедрах. А после исполнения од любви уйти плакать за кулисы, потому что узнать в значительной степени больше, чем имя — не удалось. Минхо умело избегал всех провокаций Хвана с ужасающей точностью, даже если тот задавал вопрос прямо — ответа не получал. Благодаря чему, на время смерившийся с участью сотрудник оставил попытки узнать «священную» информацию. Но, как минимум, где-то в кромках извилин красуется папка «Ли Минхо». Студент хореографического, слишком любящий мокаччино и тортики. К слову, который старше всего на два года, что дарит возможность с замиранием сердца называть себя «Хён». Имеющий за семью трёх обворожительных котят, про которых, в исключении, болтал без умолку. Парень, оказавшийся милым в своей странности. Слишком великолепный, чтобы быть реальным. Хёнджину ещё не одну ночь будут снится танцы Хо, в желании узреть их наяву. И вот, время снова близится к восьми. Дверь со звоном раскрывается, а на пороге стоит улыбающийся Минхо. Хёнджин почтительно кланяется, не забывая про манеры, а в глазах блестит ярким огнем радость снова наблюдать Ли. Тот стоит напротив меню дольше обычного, мило хмуря брови. О Венера или Марс, Джин готов поклясться, что если бы ему предоставили возможность купить все сладости мира, то он каждую секунду бы радовал этого парня новыми изысками. Только бы ему позволили приблизиться хотя бы на дюйм ближе. Но пока что он оставался за сеткой запасных и фантазировал, что Минхо проявляет интерес первым. Эй, Вселенная, ты слышала? — Что-то не так? — задаёт вопрос Хёнджин опираясь на стол и заглядывая в меню. — Не можете определиться? — Сегодня хочу что-то особенное, — говорит Мин, мысленно соглашаясь с формулировкой ответа. Ещё несколько секунд смотрит на названия десертов, переводит взгляд на вежливого сотрудника кофейни и блистательно улыбается. — Хёнджин, что посоветуешь? — О… — сердце пропускает один удар, когда впервые собственное имя срывается с губ Минхо. Какие там десерты, если он сейчас сможет на пальцах досчитать до пяти, то считай выиграл эту жизнь. Но остаётся собрать все мысли в более-менее осмысленную речь, не позволить щекам предательски покраснеть. — Мы добавили в меню круассаны с бананово-клубничным кремом, как по мне очень вкусно. — Хорошо, давай, — уходит за уже полюбившийся столик и снова начинает всматриваться в прохожих, но сегодня почему-то это не доставляет особого удовольствия, а взгляд самостоятельно тянется к Хван Хёнджину, чья симпатия кажется слишком очевидной. — Заверни с собой, пожалуйста. Минхо ловит себя на мысли, что этот студент абсолютно необычный. Беззаботный, честный и прямолинейный. Будто не с этой планеты вовсе, в любом другом человеке такие черты бы бесили, но тут вызывают лишь улыбку, сопровождающуюся желанием никогда и ни за что не позволить испортить этого ребёнка. Возможно, идея терзать ожиданием и не подпускать ближе выглядит во всех отношениях тупо, но у Минхо есть причины, без которых он бы уже давно был записан в телефонной книге Хвана под звездочкой. — Заказ готов, — звонко звучит голос Хенджина и тот протягивает пакет Хо. — Спасибо, — проводит картой по номиналу, грустно смотря на увлеченного работой парня. Хёнджин замечает это и растеряно смотрит на Минхо. Тот лишь машет головой. — Хорошего вечера.

***

А вот следующие мучительные четыре дня играют на сильных контрастах, потому что Ли Минхо даже украдкой не появлялся в районе кофейни. Блондин понемногу начинает грустить, когда гость не появляется ни к восьми, ни к девяти, ни к пятнице. Лишь всё та же пожилая пара поднимает настроение, частенько наведываясь за ароматными пончиками. Как оказалось они живут вместе уже сорок лет, а чтобы напоминать себе, что в душе им всё еще семнадцать — каждый день устраивают себе скромное рандеву по ближним улочкам. И даже госпожа Ким, как звали эту старушку, заметила «печаль зародившуюся где-то в недрах души твоей». Поэтому Хван около двадцати минут слушал, что любовь ещё найдет его, стоит только чутка подождать. А когда аджосси наконец-то удалось увести жену из заведения, та лишь загадочно улыбнулась парню и подмигнула. До конца недели всё шло более менее гладко, хотя Минхо так и не появился, Хённи получил стипендию совместно с зарплатой и уже обдумывал, как её потратить. Уговоры Феликса пойти в какой-то клуб провалились не начавшись, а вот арендная плата за квартиру сразу помогла с вопросом. Поэтому отложив энную сумму на «не умереть от голода», парень продолжил практически жить и работать в кофейне. Начинались осенние каникулы, а значит посетителей будет больше и скучать не придётся. Разве что по одному шатену, чьи черты лица всё еще отчетливо красовались в памяти. — Ну и ладно, — гордо заявляет Хван, в очередной раз глядя на часы, стрелка которых оповещала о восьми. Придется отвлекать себя работой и становиться трудоголиком, чтобы не походить на глупую школьницу, которая не видит крутого старшеклассника уже вторую переменку. А так хочется. Чан пускает пару смешков, наблюдая как Хенджин вытирает витрины, шепча словно мантру полотно отборных матов. Даже вселенной остается лишь удивляться, как стеклянная витрина выживает под таким натиском. А объект злости, со стопроцентной вероятностью, сейчас горит синим пламенем. По истечению рабочего дня Хван немного успокаивается, но домой спешить не планирует. Вешает табличку «закрыто», провожает Чана, а сам начинает полный переучет, где-то в мыслях надеясь на сверхурочную прибавку. Мозговой штурм хоть как-то отвлекает от мысли, что его, скорее всего, продинамили. Хотя тот даже и поухаживать достойно не успел. В теории: стихи под окнами, баллады в видео чате, посвятить песню. На практике: горечь от безысходности, граничащее с непониманием, куда пропал Минхо. Сначала заставил влюбиться по уши в совершенно незнакомого человека, а потом испарился будто и не было. Мастерски. Студент действительно был на грани того, чтобы не начать пересчитывать каждую крупинку зёрен из банок, лишь бы отвлечься и не вспоминать каждую деталь. Мозг понимал, что убиваться в этой ситуации не есть умное решение, а сердце кричало, что ему плевать на здравомыслие, ведь оно хочет долбанного Ли Минхо. Узнать ближе, провести до дома, познакомиться с котятами с фотографии под чехлом, понять какой он на самом деле. Когда часы пробили полночь, Хенджин решил всё-таки поплестись домой и провести хотя бы часов пять в обнимку с подушкой. Желательно, без мыслей и снов. Просто в полном опустошении. Заперев дверь кофейни Хван направляется в сторону своего дома, находившегося в паре кварталов от заведения. В наушниках тихо играет музыка; фасады домов постепенно сменяются один за другим. Незаметно парень забредает к детской площадке, на которой было слишком пусто. Фонарь периодически мигал, тускло освещая красные качели. «Имея» в распоряжении всю ночь Хёнджин решил не отказывать себе в удовольствии и уверенно уселся на покачивающееся место. «Идеальная атмосфера, что подумать о тленности бытия» — проносится в голове. Блондин устало улыбается и начинает напевать мелодию, эхом отдающуюся в закромах сознания. В голове пустота, а холодный воздух обдувает порозовевшие щеки и нос, заставляя всхлипнуть. Закутывается сильнее, поправляя отросшие волосы назад, натягивая кепку. Смотрит куда-то ввысь, желая увидеть там хоть кого-то, кто посылает Джину сначала спасение, а потом топит в муках. — Йа, Дуни, — голос пробивает сознание, заставляя повернуться почти моментально, отбрасывая сперва наступившую тревогу. Кажется обращение ко Всемогущему впервые помогают, иначе как объяснить то, что Минхо стоит в паре метров и аккуратно берёт на руки маленького рыженького котенка. Собираясь зайти в подъезд, Ли оборачивается, замечая пару внимательно изучающих его глаз. «Милый». Преследуя понятные для самого себя цели шатен решает подойти ближе, усесться рядом и заговорить. — Привет. — А, п-привет, — старается ответить спокойно, что получается в какой-то степени хорошо, хотя голос подрагивает. Хенджин скажет из-за мороза, а Минхо сделает вид, что поверил. — Как дела в кофейне? — всё так же бархатисто произносит Ли, поглаживая спокойно лежащую на коленях кошечку. Естественно Хёнджин узнает в ней одну из тех, что была на фото под чехлом. Где-то внутри умирает от теплоты, исходящей от уютного Минхо, который был в мягкой синей толстовке и черных рваных джинсах. «Если ты заболеешь, то я буду первым кто принесет тебе чертово мокаччино в постель» — думает Хенджин, но произносит отнюдь другое предложение. — Дела идут в гору, все-таки каникулы, — утвердительно качает головой, заглядывая в глаза к парню напротив. Глаза, в которых умещалась вселенная, а может и чуть больше. Минхо сам по себе был чем-то невероятным. Если делить людей на звёзд и черные дыры, то Ли бы сиял на небосводе самой яркой звёздочкой. — Почему не заходил? — Из-за работы, я возвращаюсь намного позже закрытия магазина, прости, — улыбается слишком по-домашнему и прикрывает глаза на миг, тянувшийся в фантазии целую вечность. Хо и сам страдал от этого, после смены в клубе хотелось насладиться вкусным напитком, приготовленным прекрасным сотрудником кофейни, а приходилось целовать надпись «Закрыто». —  А ты, видимо, скучал, Джинни. Несколько мгновений Хёнджин пытается придумать весомую отговорку, чтобы не закопать себя сильнее, но выходит только тяжко вздохнуть, понимая, что рука Минхо мягко приземляется на правое колено. Жест выходит совершенно не пошлым, а уголки губ тянуться выше, так же быстро как туловище поддается вперед. Минхо подмечает: поцеловать такого знакомо неизвестного парня — лучшее решение в жизни. Сразу после обретения любимых кошек. Он и так чувствовал вину за то, что по глупому стечению обстоятельств, и глупости собственной, слишком замедлил процесс общей симпатии. А всему виной нежелание показаться последним идиотом, который бежит за каждой ширинкой. Плюс хотелось красивой истории, заслуживающей Хёнджина, чьи мягкие светлые волосы трепетно всплывали перед глазами во время выступлений. Оставалось задобрить, нежно покрывая губы поцелуями, поочередно оттягивая каждую зубами. Рука всё так же невесомо щекотала колено, а вторая поглаживала левую щеку, розовевшую от мороза на пару с действиями Минхо. Внутри разгоралось настоящее пламя, приятно потягивающее нервное сплетение. Хёнджин был настоящей загадкой для Хо. То ли ребёнок, которого хочется затискать, то ли рассудительный парень, под защиту которого хочется попасть. Из-за несовершенных познаний хотелось узнать его ближе. Как он отреагирует если поцеловать? Какую гримасу состроит если положить руку на колено? А что сделает если погладить пальцем по запястью? Как ответит если позвать на ужин? Разрешит ли провести до дома? Слишком много вопросов, смешавшихся в голове, но исчезающих моментально, стоит лишь ненароком взглянуть на налившиеся кровью от поцелуя губы, слишком прекрасные для этого момента. Хочется позволить большего, но дальше руки на бедре не заходит, с особым усердием держась катастрофически близко с самому сокровенному. «Замечательно, Ли Минхо, ты по уши влюбился в малознакомого недобариста, как тупая школьница» — заключает в мыслях Мин, ощущая, что чувство трепета, кажется забытое ещё в старшей школе, постепенно вспыхивает с новейшей силой из-за одного взгляда в золотистые глаза, настолько большие и влажные, сверкающие лучше дорогих камней, что напоминали кошачьи. Минхо всё ещё осторожно гладит рукой по ткани джинс, разрывая поцелуй, но тут же даря новый, заставляя забыть, что на улице, если что, минусовая температура. Губы медленно раскрываются, воспроизводя томный стон, вызывающий мурашки и желание зацеловать блондина всего раньше, чем Дуни успеет зашипеть от недостатка внимания. Хотя зашипеть, если не завыть, сейчас больше хочется Хёнджину, ведь драгоценный Хён, словно мучая, предательски не заходит дальше трепетного обсасывания и покусывания губ. Поэтому приходится наглеть самому, придерживая старшего за подбородок и даря более глубокий и влажный поцелуй. Никто и не замечает как наглая кошечка куда-то сбегает, увлеченные приятным хлюпаньем. Старший охотно отвечает, проклиная неудобные качели за то, что одно сиденье не могло выдержать вес двоих парней. Мысленно обещает наверстать упущенное у себя дома, спустя парочку свиданий. Обещает заставить стонать так нежно, как никогда до этого, наполняя любовью всё пространство вокруг. Хван сводит с ума по настоящему, сминая плечо и губы в попытке привязать к себе, не понимая, что сделал это ещё в один из вечеров, когда томно вздыхал, выгибаясь в спине у стойки. Сам не знал, что выглядит настолько манящим. Минхо идёт на хитрость, приспуская пальцем нижнюю губу, давая самому себе больше пространства для «танца». Искусно всасывает щеки, сужая давление в поцелуе. Приходится разорвать поцелуй, находя разочарование в резко образовавшейся пустоте. — Прости, но кажется наши отношения будут развиваться слишком быстро, — довольно заключает Минхо, сгребая в охапку обе руки Хвана, который до сих пор смущенно пытается восстановить дыхание. Господи, он самый драгоценный ребёнок. — Я только могу благодарить за это, Хён, — тепло смеется с закрытыми глазами, понимая, что теперь официально может позволить себе спросить у Минхо всё что только захочет. — Какой же ты идиот, Минхо, почему нельзя было сказать, что нравлюсь тебе раньше? Я уже хотел сдаться. — Ты ошибаешься, Джинни, — с умилением смотрит и легко дарит чмок в холодный носик, — как минимум в том, что просто нравишься, а как максимум… Я бы не дал тебе сдаться.

И они просидят на качелях ещё несколько часов, пока Хенджин будет засыпать Минхо вопросами. Получит номер телефона, а сам будет красоваться под подписью «Цыпленок» в телефоне старшего, ведь тот авторитетно заявляет, что Хённи на него слишком похож.