Эпилог
4 декабря 2020 г., 21:00
Вальтер подгадал момент, когда Маркус встал к нему боком с левой стороны, где у того была повязка на глазу. Вебер вскочил и набросился на него. Но нож просвистел мимо. Штерн перехватил его руку.
— Что вы задумали? — нахмурился комендант, сжимая запястье Вебера сильнее.
Вальтер ошарашенно посмотрел на него. В глазу Маркуса сверкнул настоящий огонёк.
Вебер не мог дать ответа. В голове у него вертелась только одна мысль — скорее собрать всех оставшихся солдат, и отдать приказ о сожжение деревни. «Нельзя оставлять эту проклятую деревню. Я должен её уничтожить», — решил про себя Вебер.
Комендант отпихнул его от себя. В состоянии аффекта Вальтер столкнулся спиной со шкафом. Дверца приоткрылась. Из шкафа вывалился прямо на него труп офицера Вермахта. Он был абсолютной копией Штерна. Это повергло немецкого командира в настоящий шок
Догадки Вебера оказались верны. Штерн был самозванцем. Всё это время с ним разговаривал лжец. А настоящий Маркус был давно мёртв.
Вебер хотел бежать, но прямо перед ним двери в сени захлопнула хозяйка дома. С той стороны послышался щелчок замка. Хозяйка была с самозванцем заодно. Теперь Вебер был заперт с ним.
— Держите его, братцы, — прохрипел Лжемаркус.
Из щелей в полу полезли чёрные тени. Они стали принимать очертания красноармейцев, убитых и изуродованных. В Вальтера вцепилось два десятка рук, что держали его за ноги, заламывали руки назад. Один вцепился в волосы и заставил смотреть прямо на Лжемаркуса.
— Вы правы, герр Вебер. Я не Маркус Штерн, — усмехнулся тот.
Вальтер заметил, как его тела стали отходить полупрозрачные золотые потоки. Они очень напоминали водяной пар. А немец в это время почувствовал, как его покидают силы. Самозванец будто впитывал в себя его жизненную энергию. Он подошёл к немцу ближе. С его тела стал сходить, словно тающий воск, облик Маркуса Штерна. Немецкая форма сменилась советской. На рукавах красовались красные звёзды, на которых была цифра «6».
— Я так и знал. Ты красномордый ублюдок, — оскалился Вебер. — Я понял, что ты лжец, когда ты стал разглагольствовать о языческих богах. Настоящий Маркус Штерн был христианином.
— Языческие боги меня рабом не называли, — произнёс нквдшник, снимая повязку с левого глаза.
Глаз оказался изуродован тяжёлым складчатым веком.
— Советская власть назначила меня главным в этой деревне. В атеистической стране нужно держать любую религию в узде. Особенно, если верующие в неё живут рядом с нечистой силой.
***
Миша Платов ещё в семнадцать лет вступил в ряды РККА в 1918 году. Его деревню в Сибири сожгли белые. Преисполненный злобы, он решил отомстить тем бандитам. Но по ходу понял, что мотивы красных не только захват власти в стране, которая трещала по швам, но и построение новой страны, для крестьян и рабочих. По крайней мере, так ему рассказывал его командир. Волею судьбы через пару лет их закинуло на Украину. Там он познакомился с милой дивчинкой по имени Катря. Она сильно выделялась на фоне своих подруг — чернокудрая, с прозрачной кожей и глубокими тёмными глазами. Пока её подруги распевали песни по вечерам, Катря ходила по деревне и оставляла маленькие угощения: то спускала венок на воду с хлебом или гребнем, то ходила в лес и оставляла там на пеньке три варёных яйца. Некоторые и во все считали её ведьмой. За одним из таких походов, Миша и поймал её. Это случилось в лесу. Миша подкараулил девушку и схватил за руку. — Чего ты тут делаешь? — спросил юноша, глядя прямо на неё. Катря только моргала глазами, не зная, что ответить. Она только ткнула пальцем позади Платова. Тот с недоумением посмотрел на девушку и обернулся. Он увидел, что за корягами и пнями прятались самые разные существа. Они не были похожи на тех, что жили в лесах Сибири. — Нечисть это по вашему, — сказала Катря. — Я хожу её кормить. — Зачем? — спросил Миша. — Худо мне становится… Хвораю я… Уйду скоро в Навь. С того дня их началось общение. Хоть Катря и была больна, Миша старался всеми силами ей помочь. Но она слегла уже через три дня из знакомства. С каждым днём становилось всё хуже. На седьмой день Катря скончалась. На похоронах Платов сидел словно в тумане. После ухода Катри он ощутил внутри себя поглощающую пустоту. Ночью он оставил хату и пошёл прямо в лес. Что тогда произошло, Миша и сам не понимал. Да только привели его ноги к проходу в загробный мир — Навь. Проход открылся, перед ним рассеялся туман. Под ногами заскрипели доски на Калиновом мосту, а Миша шёл всё дальше и дальше, несмотря на сильный запах реки Смородины. Дойдя до середини, он увидел перед собой силуэт Катри. Она словно знала, что Миша за ней придёт, и шла медленнее. Но именно тогда позади себя он услышал страшный рёв: «Как посмел ты сюда явиться, живой?!» Михаила пронизал страх. Не оборачиваясь, он побежал к девушке, схватил её за руку и решил бежать обратно. Но как только он развернулся, увидел длинные волочащиеся веки, которые вилами подняла другая мелкая нечисть. Миша увидел множество мелких глаз, собираясь в один целый. Ноги несли его сами обратно в Явь, рука сжимала руку Катри. На мгновение он потерял сознание. Очнулся Михаил резко, в холодном поту, лёжа на траве. С трудом поднявшись, он увидел одним глазом, что Катря сидела рядом. — Что было? — с непонимание произнёс он, ошарашенно глядя на девушку. — Боги ушли от нас. Нечисть тоже вся глубоко в Навь уходит, — призрачно произнесла Катря, будто не своим голосом. — Совсем немного их в Яви осталось. Вий тебя выбрал, чтобы остаться в Яви и здешней нечистью править. Только потому ты жив остался, когда в глаза ему посмотрел. Молодой красноармеец не мог поверить своим ушам. Материальная картина мира стала немного ломаться. С щемящим чувством груди, дрожащими руками Миша коснулся левого глаза. Теперь он был закрыт тяжёлым веком, почти как у Вия. Если бы не Катря, он бы сошёл с ума от незнания того, что делать с полученной силой. Под конец Гражданской войны, Платов пересёкся с одной из бывших жительниц деревни Ярилино — Зинаидой Ломовой. Эта девушка была такой же носительницей нечистой силы, но как оказалось, она носила в себе полуденницу. От неё он про деревню и узнал. Просто так оставлять разгуливать нечистую силу по стране было нельзя. Поэтому Михаил доложил об этом в соответствующие органы. Так появился шестой отдел НКВД, который следил за активностью нечисти по стране.***
За столь долгое время Михаил смог обуздать свою новую силу. Пока Вебера продолжали держать тени солдат, Платов ждал, пока затянется его рана. А потом он обратился к Веберу. — Мне даже не пришлось ничего делать. Ваши солдаты сами лезли на рожон, — заключил он. — Убийца! — вырвалось у Вальтера. — Это я-то убийца? — произнёс Михаил с ноткой раздражения в голосе. Он поднял своё тяжёлое веко, которое скрывало неестественного цвета и зрачок с расшестерённой радужной оболочкой. Михаил вонзил в виски нациста ногти, забираясь в чертоги воспоминаний. Вебер увидел, как перед ним прошла череда его преступлений: В первом воспоминании он стоял вместе с солдатами, в Польше. Перед ними на набережной, на краю, стояли в ряд люди. Все они были связаны между друг другом по рукам. Застрелив одного, они пустили цепочку из живых людей в воду. Они безуспешно пытались всплыть, кричали от отчаяния, но их утягивало на дно. Вебер стоял невозмутим. На этом воспоминание оборвалось. Во втором он уже был в очередной советской деревне. Всех жителей заперли в сарае. Как бы они не кричали, их не выпускали. Сарай заперли на тяжёлый амбарный замок. Дети пытались сбежать через окна. Но нацисты их запихивали обратно и на всякий случай, чтоб уж наверняка, бросила за ними гранату. В конце подоспел огнеметчик и открыл огонь. Снова раздались страшные крики. А Вебер смотрел на всё с полным безразличием, ведь он очищает мир от грязи. На этом воспоминание должно было закончиться. Но огонь, вместо того, чтобы сожрать сарай с людьми, перекинулся на самого огнемётчика. Он пытался потушить его, но искра подорвала ранец, а вместе с ним и ближайших солдат. Пламя кольцом стало окружать Вальтера. Обдало жаром. Из танцующих языков пламени появился Михаил в зелёной гимнастёрке и фуражке с тульей василькового цвета. А вместе с ним и тени убитых Вебером людей. Тени вцепились в немца. Пламя разверзлось и появилась большая русская печь. Рядом с ней стояла Баба Яга с лопатой в руках. Красноармейцы-тени потащили немца к ней. А Баба Яга кривыми пальцами открыла заслонку. Языки пламени вырвались из устья печи, облизывая чело. — Тащите его сюда, братцы! Пусть испробует же своё лекарство! — усмехнулась старуха. — Не лезет! — истерично засмеялась девочка-партизанка. — Ручки-ножки растопырил и в печку-то не идёт. — Боиться! — А вы колачиком его, колачиком сверните! — крикнул убитый командир. Солдаты силком усадили Вебера на лопату, скрутив ему конечности, и сунули в печь. В самом горниле его начало пожирать пламя. Как бы он не вопил, доставать его никто не собирался. А последнее, что он видел, страшные глаза, из-за которых его пронизывал леденящий ужас. Когда Михаил очнулся, он увидел, что лежит на полу посреди дома. В открытые окна влетал вечерний ветер, колышащий занавески. На столе лежала опрокинутая варенница. А рядом на полу лежал труп Вебера. Его кожа побледнела, на ней отчётливо виднелись тёмные вены. Глаза опустели. Вий высосал его душу. Замок с другой стороны двери отворился и в дом вбежала Катря. Она только всплеснула руками и подбежала к мужу. — Мика, опять ты перестарался, — обеспокоенно сказала она, помогая ему подняться. Михаил поднялся на ватные ноги. Голова ещё гудела. Он посмотрел на свои почерневшие ногти — явный признак того, что он использовал силу нечисти. Чернота стал отступать, постепенно ногтевая пластинка стала розоветь. — Одним фашистским гадом меньше, — ответил мужчина жене. — Осталось только натянуть личину коменданта снова и убедить руководство, что всё нормально. — Ты ж не смог’ёшь долго скрывать от фрицев, — в голосе Катри звучало волнение. — Ничего, прорвёмся как-нибудь… — вздохнул Михаил, стараясь её подбодрить. — Главное, чтоб нечисть из Карнова, которая у Зинки Ломовой, в руки фашистов не попала.
