плутону тоже бывает грустно

— вот знаешь, ты, вроде бы, и со мной, но вроде бы и где-то далеко. колёсики скейтборда шумно касаются асфальта. хасыль вздрагивает от неожиданности, поднимает взгляд со своих ног и встречается с хмурым взглядом чонгука. отросшие синие волосы он небрежно смахивает с лица, лишь бы они не мешали ему. — в каком смысле? — хасыль непонимающе хлопает глазами и слабо хмурится чонгуку в ответ. — ну, не знаю, — чонгук резко выдыхает скопившийся в лёгких воздух. — я не чувствую, что ты находишься рядом со мной. будто бы твои мысли дальше, чем я могу увидеть. вот. понимаешь? — в последнее время я слишком нервничаю из-за окончания четверти, — отвечает хасыль моментально, будто бы она долго-долго отрабатывала, как именно будет говорить эти слова. — никак не могу заставить себя отвлечься от этих переживаний. в ложь хасыль чонгук верит неохотно, но всё-таки верит. он оказывается рядом с чо и обнимает её своими крепкими неловкими руками. хасыль как-то слишком грустно вздыхает, прижимается к его чёрной футболке, пахнущей пролитой на неё несколькими минутами ранее фантой. он говорит успокаивающие: — всё будет хорошо. я всегда рядом. хасыль прекрасно знает, что чонгук всегда рядом. но если рядом чонгук, то рядом и его старшая сестра. кахэй. она, кажется, была рождена для того, чтобы быть хорошей старшей сестрой и самой сильной влюбленностью хасыль. их первую встречу хасыль не помнит: помнит только встречи, которые шли после и которых было много-много. кахэй была идеальна: она к каждому приходу хасыль покупала чипсы с её любимым вкусом; иногда готовила блины, которые хасыль любила больше всех остальных блюд; давала свою одежду, если вдруг хасыль оставалась на ночь, укладывала в свою кровать и зачем-то целовала перед сном в лоб. хасыль казалось, что у неё к кахэй — не более чем какая-то сестринская любовь, семейная привязанность, хоть они и не имели кровную связь. просто кахэй была такой волшебной и нежной, а ещё очень красивой, особенно когда она или надевала своё цветочное платье, или завязывала волосы в хвост, или затягивала запястья рук самыми разными браслетами, или когда появлялась в доме после утренней пробежки в своём спортивном топе, или когда… у хасыль ушло слишком много времени на осознание своей любви к кахэй. кажется, даже чонгук осознал это раньше, когда начал замечать, что хасыль какая-то не такая, стоит кахэй появится в пределах её видимости. хасыль всё чаще появлялась в доме у чонгука и пыталась не чувствовать угрызения совести за то, что по большей части она здесь из-за кахэй. чонгук был хорошим другом и единственным парнем, рядом с которым хасыль чувствовала себя комфортно, но, будучи влюбленной в кахэй, нахождение рядом с ней она предпочитали больше, чем с чонгуком. — это нечестно, ты опять меня обгоняешь! — чонгук начинает жать на кнопки геймпада ещё сильнее и громче. — всё честно, — улыбнувшись, хасыль продолжила спокойно управлять своей машиной. — ты вечно замедляешься на поворотах, поэтому я и обыгрываю тебя. прикусив нижнюю губу, чонгук решил ничего не отвечать и сосредоточиться на игре. каких-то выдающихся успехов его сосредоточенность не принесла: он всё также хвостиком следовал за хасыль и обогнать её не помогали даже разные бонусы — это нечестно… — прошептал он так тихо, как только мог, когда хасыль переехала финишную линию. — всё честно, — хасыль слабо ударила чонгука в плечо, отчего он покачнулся влево. — в следующий раз обязательно выиграешь. — я ведь всегда идеально проходил эту карту… я уверен, у тебя какой-то неправильный геймпад! — выпрямившись, чонгук потянулся за контроллером, который лежала совсем рядом с хасыль. — с ним что-то не так, дай посмотреть! тихо посмеиваясь, хасыль прикрывала геймпад рукой, не давая чонгуку схватить его. чон был упёрт: продолжал тянуться, даже когда хасыль взяла контроллер в руки так, чтобы чонгук уж точно не достал. он всё равно надеялся достать его и, наверное, обязательно достал бы его, если бы они вдвоём не повалились на кровать и геймпад не свалился на пол с громким хрустом. они замерли в одном положении, смотря на спокойно лежащий на полу контроллер (а ведь он был куплен совсем недавно!). желая извиниться, хасыль уже готовила много «прости, прости, прости» перед чонгуком, но… — ой, — кахэй замерла в дверном проёме. — я вам… мешаю?.. одно движение — хасыль оказывается на полу, чонгук каким-то образом спотыкается о диван и чуть не врезается в стену головой. кахэй продолжает всё также стоять в дверном проёме в ожидании. — нет, это не то, что ты подумала… это… мы… — начинает чонгук, поднимая с пола контроллер и трясся его в руках. — мы играли, а потом он захотел забрать геймпад… — я, да, хотел… я потянулся, а он упал, и я… и она… — мы не… пытаясь отдышаться, хасыль с чонгуком замолкают одновременно и именно в этот момент слышат смешок от кахэй. они, словно несмышлённые котята, поднимают своим лохматые головы к кахэй и смотрят на неё с непониманием. — я же пошутила, — она сдержанно улыбается. — идёмте ужинать. ужинают они в полной тишине. чонгук съедает свою порцию раньше всех и убегает на второй этаж, в туалет. после его ухода неловкость на кухне возрастает в разы. хасыль чувствует нужду объяснить произошедшее, потому что ей кажется, что кахэй не поверила. — это правда была всего лишь случайность, — хасыль делает очень серьёзный глоток вишнёвого сока. — мы друзья. — точно? — кахэй подозрительно щурится. — к-конечно, — хасыль хочет ударить себя по голове из-за того, как сильно дрожит её голос. она зачем-то говорит то, что кахэй знает и без того (чонгук однажды проговорился): — мне не нравятся парни, вообще-то. хасыль хочет ударить себя по голове ещё сильнее. — а чонгуку не нравятся девушки. я знаю, хасыль. вишнёвый сок в стакане заканчивается. пугливо смотря на кахэй, хасыль ставит стакан на стол. она не знает, что происходит в её голове в тот момент, когда она говорит следующие слова, но мысленно она лишает себя головы. — а кто нравится тебе? «я? знаю, что это нездоровая мечта, которая никогда не станет реальностью, но я так хочу, чтобы это оказалось правдой». кахэй успокаивающе улыбается и мягко отвечает: — в последнее время я с головой в учёбе, поэтому мне никто не нравится, — она отрезает ровный кусочек мяса и кладёт его в рот. — круто, наверное, когда тебе никто не нравится, — хасыль скучающим видом гоняет по тарелке макаронину, как можно незаметнее поглядывая на кахэй и следя за её реакцией. — для каждого это разное, я думаю, — в руках кахэй оказывается рельефная салфетка, которой она вытирает уголки губ и начинает зачем-то сгибать. — кому-то лучше находиться в одиночестве, а кто-то своё существование не представляет без отношений, но это уже что-то нездоровое и я не хочу обсуждать это, потому что тогда мой разговор затянется на ночь. кахэй тихо, хрипло посмеивается, и хасыль её смех смущённо подхватывает. — а я… — голос хасыль почему-то хрипит, и она резко откашливается, слегка пугая кахэй. — как ты думаешь, у меня… нездоровое? в этот момент хасыль чувствует себя, как в тот вечер, когда она призналась матери в том, что ей нравятся девочки. всё так неловко, скомканно и стыдливо, что хасыль хочется спрятаться в самом тёмном и далёком месте, где кахэй её уж точно не найдёт. — откуда мне знать? я ведь даже не знаю всей ситуации, — всё та же успокаивающая улыбка. — только ты можешь определить для себя, здоровое у тебя или нездоровое. — а как чувствуешь ты? улыбка почему-то исчезает и губы складываются тонкой линией. задумавшись, кахэй не замечает, как успевает сложить салфетку так много раз, что сгибать её дальше оказывается невозможным. — я думаю, — кахэй тяжело выдыхает скопившийся в лёгких воздух, — какой бы любовь не оказалась в итоге — здоровой или нездоровой, — главное суметь вовремя отказаться от неё, чтобы не сделать больно ни себе, ни другому человеку. лучше попробовать, чем не попробовать — это моя собственная цитата, но она не действует в сторону алкоголя, сигарет и остальной дряни. хасыль сдержанно улыбается и задаётся вопросом: «а можно ли назвать любовь к тебе дрянью?» на ответ уходит секунд пять: «нет, конечно нет». «значит, можно попробовать?»