плутону тоже бывает грустно

йерим была солнечной девочкой. соломенная потрёпанная шляпа хрустела на её голове, кожа всё лето пахла солнцезащитным кремом, потому что слишком часто сгорала (иронично, не правда ли?), громкий и заливистый смех всегда выдавал её присутствие, между страниц старых медицинских книг матери она сушила листья и цветы, а свои любимые книги (фантастику в основном) она осторожно складывала на другую полку. люди-лучики тянулись к йерим, а йерим любила всех без исключений. своё тепло она отдавала, не требуя ничего взамен, и это было её главной ошибкой. люди не касались солнца (оно ведь слишком горячее, может обжечь), но делали ему больно изнутри, даже не замечая этого. они с чэвон знакомятся летом. пак находит йерим в настолько разбитом состоянии, что на минутку ей кажется, что собрать чхве заново уже никак не получится. чэвон хотела помочь, а йерим боялась, что она окажется такой же, как и те, кто были до, залезет в душу и сломает уже сломанное. чэвон просит доверится. и йерим доверяется. — фиалки или одуванчики? — спрашивает чэвон, прилепляя к ногтям лепестки ромашек. йерим обнимает её со спины, касаясь носом макушки. — подсолнухи.

☾

хеджу была лунной девочкой. она всегда была угрюмой и недовольной, её кожа была бледной и в некоторых местах покрытой синяками и царапинами, её волосы пахли яблоками и космической пылью. люди к хеджу не тянулись, потому что она не подпускала к себе никого. по сравнению с огромным миром, она выглядела такой маленькой-маленькой, что чэвон хотелось обнять её и никогда не отпускать. луна светила тускло и выглядела угрожающе, не пытаясь что-то изменить. чэвон знала, что касания луны не обжигают никого. касания луны лечат, заставляют кожу странно, но приятно, пульсировать, зашивают раны прошлого. когда хеджу касалась чэвон, места касаний покрывались тонкими слоями инея, атомами пробирались к венам, и в эти моменты чэвон чувствовала, словно она покрывается снегом изнутри. чэвон была единственной, кого касания луны губили. — фиалки или одуванчики? — спрашивает однажды чэвон у хеджу. — подснежники.

☾

на одинокой поляне в глубине леса однажды проросли подсолнухи и подснежники. ни один человек не смог добраться настолько далеко в лес, и поэтому эта поляна оставалась самой большой тайной, о которой знали лишь трое человек. подсолнухи поднимали свои головы к йерим, отворачиваясь от подснежников. подснежники тихо грустили, опустив свои шляпки вниз. подсолнухи и подснежники не касались друг друга. они слушали песни луны и солнца. чэвон тоже была одним из слушателей. луна и солнце были идеальным дуэтом. они любили друг друга не меньше, чем чэвон любила их и они любили её. но, к сожалению, касания луны и солнца друг к другу могли погубить без шанса на ошибку. — я хочу, чтобы вы были счастливы, — чэвон прижимает колени к груди, шурша короткой травой под ногами. — мы счастливы, — йерим слабо улыбается, следя за муравьями, ползающим по дереву. — вы… вы не счастливы, — говорит чэвон себе под нос, хмурясь. — почему ты так думаешь? — хеджу срывает с дерева зелёный листок. — вы не можете почувствовать тепло друг друга, — говорит чэвон, переплетая свои пальцы с пальцами хеджу и чувствуя, как рука неприятно покалывает от холода. — ты не должна грустить из-за этого, — йерим подходит ближе, кладя руку на плечо чэвон и медленно поглаживая. — мы всё ещё можем чувствовать тепло друг друга, только не таким способом, как это представляешь ты. разве тепло состоит только в касаниях? — хеджу улыбается, когда натыкается на ободряющий взгляд йерим. — нет, — чэвон кладёт голову на плечо йерим. — просто… просто я надеюсь, что когда-нибудь на небе появится место сразу для двух небесных светил, — хеджу улыбается впервые за вечер. солнце прячется за горизонт, отдавая ночное небо во владения луны.