Приключения русского гитариста в Корее

Эпизод 4. Здание временной базы NEKA ENTERTAINMENT. Гун Мин тоже ведет гонку со временем. – Мам! Ты согласна с тем вариантом, что я тебе переслал? На другом конце связи красивая, стильно одетая женщина, сидящая рядом с недешевым синтезатором, задумчиво перебирает свои заметки. – Ты у меня умница, и без меня прекрасно справился. Мне понравился твой вариант, я только подправила кое-где. И раскладку партий немного скорректировала. Посмотришь после разговора, там, где я отметила, лучше бы тебе петь самому. В этом месте очень выигрышный вокал, в твоем исполнении он будет просто божественным, не стоит отдавать его другим. А в припеве я советую увеличить количество голосов, иначе бедновато получается. Вас же семеро, вот пусть все и поют. Четыре на основную партию многоголосьем, два на басах и один – импровизация на высоких нотах. Импровизацию сам попробуй, запиши и послушай, как будет получаться. Можешь записать себя и других вокалистов и переслать мне, я скажу, кого лучше поставить на эту позицию на выступлении. – Спасибо, мама. А как ты сама, как там папа? Вот на этом месте женщина мрачнеет и долго молчит. – Не хотела тебе говорить, но раз уж ты спросил… Все равно мне никогда ничего не удавалось скрыть от тебя, сынок. Ты у меня такой проницательный… – Что такое, – Гун Мин встревожен. Не так уж часто мама говорит таким убитым голосом. – У отца на работе неприятности. Там у них в порту какие-то бандиты похищением людей занимались. Похитили каких-то парней. Теперь полиция по всему порту рыскает и вынюхивает непонятно чего, хотя преступников вроде как и поймали уже. А твой отец еще и задержался на работе как раз в день похищения. Он же тебя с утра провожал. Помнишь, когда ты в общежитие заселялся? Вот в тот день все и произошло. А он на работу уже после обеда поехал, вот и остался после окончания рабочего дня. А теперь его допрашивают, как будто он тоже бандит! Никакого воспитания у полицейских. Это ужасно! Постоянно с вопросами всякими приходят, работать мешают. Можно подумать, если он там был, то он что-то про это похищение знает! Никакого покою, говорит, от них нет. А он еще этим бандитам какие-то бумаги подписывал, откуда ж он знал? Клиенты и клиенты. Теперь его еще и по поводу бумаг допрашивают. Отец весь на нервах. Домой приходит взвинченный. Ужинать нормально не хочет. Я прямо не знаю, как его успокоить. Ох, сынок, только не рассказывай про похищение. Твоему отцу полиция сказала не распространяться, я из него еле вытянула, почему он такой хмурый и встревоженный. Я обещала никому не говорить, а то у него неприятностей еще больше будет. Эпизод 5. Здание временной базы NEKA ENTERTAINMENT. Вокальная студия. Ровно в 19 00 группа Сан У вновь предстает пред вокалисткой. Кавер вроде бы готов, и группа начинает пробное исполнение, пританцовывая и притоптывая, отбивая ритм пятками и носками. Специальной обуви пока нет, но парни изгалились и нашли башмаки с подошвой пожестче. Никаких кроссовок. Вокалистка слушает вполне благожелательно, даже улыбается слегка. Забавно выглядит такое исполнение. Однако самим исполнителям не до забавы. Сколько вариантов они перепробовали, пока искали лучшее звучание? И не счесть. Вон как исчерканы их записи многократными исправлениями и пометками. Спеть сейчас окончательную версию так, чтобы не сбиться, не такая простая задачка, как кажется. Все напряжены. – Стоп, – командует Хан Хи Сон, которая заметила состояние ребят. – Расслабьтесь. Я вас не съем. Это только пробное исполнение. Напряжение вам слишком мешает. Все три раза вдохнули и выдохнули, потрясли руками и ногами. Теперь давайте еще раз, сначала. Данила, который напряжен не меньше корейцев, потому как не хочет подводить своих друзей перед строгой метрессой, которую они побаиваются, действительно расслабляется после этих слов. Расслабуха действует непредвиденным образом. До сих пор, пока они работали над созданием своего а капелла-кавера, Данила старательно думал над каждым куском отдельно, не особо задумываясь о песне целиком. А сейчас вдруг музыка перестала распадаться на фрагменты, зазвучала, как единое целое. Данила слушает всю группу как если бы он сам пел сразу пятью голосами и внезапно ему начинает казаться, что вот тут, в припеве не раскладку голосов нужно менять, нужно полностью изменить мелодию, увести ее совсем по другим ладам, задать другую гармонию. Данила с большим трудом удерживается в установленных рамках. Припев заканчивается и наваждение спадает. Мелодика куплета россиянина вполне устраивает. Но вот новый виток, сейчас снова будет припев. У парня в голове так явственно звучит новая версия, что он сбивается. Его голос звучит диссонансом по отношению к остальным. Стоящий рядом Сан У удивленно и недовольно оглядывается. Не привык он, чтобы Джок фальшивил. – Стоп, – останавливает певцов вокалистка. В принципе ошибки на занятиях не есть что-то из ряда вон выходящее, это дело рутинное, особенно поначалу, пока новая вещь еще не заучена и только осваивается. Однако привычного «еще раз с такого-то такта» за этой командой не следует. Метресса пристально разглядывает россиянина. – Простите, – реагирует Данила на этот взгляд и кланяется в самых лучших корейских традициях, стараясь сгладить негативный эффект. – Мне на минуту показалось, что там должна быть другая мелодия, я буду внимательнее. Однако грозная вокалистка не торопится метать громы, не торопится и возобновить репетицию. Она продолжает рассматривать Данилу. Хан Хи Сон на самом деле очень опытный педагог. И работает она не только с неоперившимся молодняком. В агентстве не первый раз появляются певцы-авторы собственных песен и с ними она работает тоже. Она засекла уплывающий взгляд россиянина и его метания. И этот поплывший взгляд ей напоминает… Хм. Ну на самом деле этот взгляд может означать, что угодно, например, то, что у мальчика живот болит, но неплохо бы это «что угодно» проверить. Прошлый раз после того, как корейцы в результате дополнительных опросов подтвердили, что именно их друг является автором интересующей директора агентства мелодии, она доложила главному региональному менеджеру о результатах своих изысканий, однако тень сомнения у нее осталась. Мало ли что мальчишки наговорят. Она и начальству добросовестно эти сомнения высказала, из-за чего у метрессы осталось чувство незавершенного дела. Так что фраза белобрысого конкурсанта про «другую мелодию» заставила ее сделать охотничью стойку. «Вот сейчас и посмотрим, на что же ты способен, мальчик». – Ну-ка, ну-ка, – а что именно, с твоей точки зрения там должно быть? – спрашивает она поощряющим тоном. Данила оглядывается на Сан У. Он хорошо помнит, что обещал своему другу больше не заниматься самодеятельностью без его одобрения. Сан У делает зверское лицо. Если педагог требует – значит требует. Данила открывает рот, намереваясь спеть, тут же закрывает, сообразив, что пятью голосами сразу спеть не сможет, оглядывается и указывает на пианино: – Можно? Вокалистка приглашающе взмахивает рукой. Данила начинает наигрывать фрагмент мелодии правой рукой, замедляется и после заминки уводит мелодию по новому пути. Удовлетворенно кивает сам себе головой, левой рукой пытается нащупать звучащий в уме аккорд. Это. Нет, лучше все же не так. Да, лучше вот так. А потом сюда. И сюда. Уже более уверенно он проигрывает фрагмент в новом звучании двумя руками. – А еще при повторе можно окончание увести вверх, вот так. – Он повторяет отрывок еще раз, немного иначе. Затем повторяет вновь, подпевая инструменту голосом. – Хм. – Вокалистка обкатывает новое звучание в уме. – Неплохо. Свежо и притягательно. На взгляд метрессы действительно неплохо. Точно не хуже базового варианта. Красивая и необычная гармоническая последовательность. Хорошо известная песня кажется обновленной, изменения не вызывают внутреннего протеста и раздражения, к старому звучанию возвращаться совсем не хочется. Что называется: как всегда тут было. – Интересный вариант. Тебе нужно учиться композиции, – выдает она вердикт. – Однако, на конкурсе я бы не советовала вам это использовать. Зрители вас захейтят за неуважение к любимому бойз-бэнду и наставят отрицательных баллов. Так что давайте-ка сосредоточьтесь на том, что у вас уже написано. – Метресса взмахивает планшетом, который вручил ей Дэннис. – Да, сонсеним, – хором соглашается группа. Данила в том числе. Все же не до конца он въезжает в местный менталитет. Вот что это сейчас было? Его похвалили, или это все же было завуалированное «фи»? То есть отругали, но мягонько и деликатно? Хотя по-любому, раз неучем и плагиатором не обозвали, то в их отношениях с вокалисткой определенно есть прогресс к лучшему. Парни начинают петь заново. Поначалу все идет хорошо. Но вот сейчас должен звучать припев. Начинает Дэннис на басах, почти на пределе своего голоса. Это как бы некоторое предэхо мелодии, которая сейчас зазвучит в полную силу в более высоком регистре в исполнении Пен Гу. Вокалистка прислушивается. Голос у Дэнниса интересный, с эдакой хрипловатой шершавинкой. Переход от шероховатого голоса Дэнниса к звучному чистому вокалу Пен Гу получается завораживающим, хороший прием. Даже не верится, что переложение под а капелла вариант делали неопытные новички. Внезапно голос Дэнниса отклоняется от нот, лежащих перед метрессой, и переходит к варианту, который только что наигрывал Джок. Пен Гу, который привык подстраиваться под голос друга, подхватывает и продолжает петь версию Данилы. За ними вступает Джи Су, который как раз должен перехватить у Пен Гу высокий участок, дав тому возможность сделать передышку перед кульминацией, он нисколько не задумываясь продолжает исполнять новый вариант. Сам россиянин, который сейчас ведет подголосок, относящийся к аккомпанементу, легко и непринужденно подстраивается под солистов. Он даже не успел осознать, что поют они вовсе не базовую версию, настолько новое звучание кажется ему естественным. Сан У, который должен поддержать Джи Су бэк-вокалом, единственный осознает, что делают они что-то не то и недоуменно замолкает. – Стоп-стоп-стоп, – хлопает в ладоши вокалистка. – И что это было? – Простите, – кланяется опомнившийся Дэннис. – Это моя ошибка, я всех сбил. Простите еще раз. Сонсеним, мы только что закончили аранжировку и совсем не успели попрактиковаться. Обещаю, что к завтрашнему дню мы все отрепетируем и на следующем занятии такого не повторится. – Да уж надеюсь, – ворчит вокалистка, – но я должна удостовериться, что вы будете заучивать именно то, что можно показывать на конкурсе. Сосредоточьтесь. Давайте с самого начала. Слава богу, на этот раз исполнение дотянули до конца более-менее нормально. Вокалистка многозначительно похмыкала, сделала пару отметок на своем планшете и отправила группу заучивать только что озвученный вариант кавера. Завтра, когда конкурсанты перестанут делать глупые ошибки, она поработает с ними над деталями и акцентами. Группа вываливается в коридор. Данила чувствует себя виноватым. Если бы не он, все прошло бы гораздо более гладко, быстро и спокойно. Из-за него все сбились и получили нагоняй. – Простите, – говорит он своим одногруппникам. – Зря я влез. Но я, как бы сказать, потерял над собой контроль, как будто оно само. – Простите? – тормозит идущий впереди Дэннис, разворачивается и начинает пристально разглядывать россиянина в упор. – Слушай, паря, ты вообще хоть понял, что ты только что сделал? А? Ты вот так, за три минуты изменил мелодию всем известного, знакомого до последней ноты хита, изменил так, что теперь нам непроизвольно хочется петь именно ТВОЙ вариант. Ты, вообще, хоть понимаешь, что это значит? Ты сейчас, по сути, бросил вызов известному хитмейкеру и сделал его. По крайней мере, в наших глазах сделал. В наших ушах, – уточняет Дэннис, прикладывет руку к уху и трясет головой. – У меня вот в ушах теперь звучит именно твоя мелодия и не хочет оттуда вытряхиваться. Имей в виду, ровно с этого момента ты у агентства на особой заметке. Сейчас сонсеним докладывать главному менеджеру побежит. А может и повыше доложит. Ты готовься морально, к тебе еще и с контрактом прибегут, не дожидаясь окончания конкурса. Раз уж мне предлагали, тебя точно не обойдут. Толковые хитмейкеры звери куда как более редкие, чем толковые модели. И не смотри, что пока что ты пацан-недоучка, свои возможности ты только что продемонстрировал. – А он еще и не то может! – с гордостью влезает Джи Су. – Сонсеним Хан Хи Сон его предыдущую песню тоже потенциальным хитом называла. – Это какую? – А ту, которую Джок на открытом вокале пел. – Джи Су просто лучится от гордости, будто он самолично руководил северянином во время сочинительства и не было вовсе среди парней никакого траура по поводу ее скандального исполнения. – Так это тоже твоя собственная была? – поражается Дэннис. – Ничеси. Да ты вообще ценный кадр. Ты учился где-нибудь? – Только в музыкальной школе, – растерянно отвечает Данила. – Даже не закончил еще. Я поздно учиться начал, в десять лет только. Как-то слишком резко произошла перемена от укоров к восторгам. Не успевает он перестроиться. – Только вы, это, особо не рассказывайте, – спохватывается Джи Су, вспомнив, что сонсеним Хан Хи Сон не велела им распространяться про авторство «денежной» песенки. Некоторое время вся группа молчит. – Давайте сейчас пойдем отрепетируем то, что нужно для конкурса, – предлагает Дэннис, решив заняться текущими проблемами и оставить вопрос о сочинительстве музыки до лучших времен. Он поворачивается, чтобы продолжить путь, но при этом многозначительно переглядывается с Пен Гу, мол мы к этому еще вернемся. Россиянин тоже решает, что тему сочинительства лучше оставить на попозже. Психика у парня крепкая, однако она тоже имеет свои пределы. Сначала напряжение, вызванное скоростной адаптацией незнакомой для Данилы музыки для а капелла-кавера. Причем в сопровождении мыслей, что они непременно должны сделать эту работу лучше всех, иначе не быть им первыми. Это тоже, знаете ли, на психику здорово давит. Потом вопросы строгой метрессы. Теперь вот откровения Дэнниса, к которым Данила оказался совсем не готов. Если он продолжит об этом думать, то у него мозг сейчас кипеть начнет. О сочинительстве, хитах и контрактах подумаем потом, постепенно и не торопясь. – Давайте мы сейчас пойдем и перепишем начисто наши партии. Когда перед глазами внятные ноты без всяких помарок, тогда точно при пении не собьешься, даже если дома ни фига не выучил. А если начиркано, как у нас сейчас, тогда любой пустяк сбить может и все время лажаешь,– выдает россиянин ноу хау, многократно опробованное на уроках по хору в музыкальной школе. Когда перед глазами появились аккуратные записи партий, парни действительно почти перестали сбиваться. У Данилы в голове прямо просветлело. В предыдущие сутки разум был зациклен не на заучивании, а на аранжировке трека. В голове все время возникали и браковались все новые и новые способы изменить раскладку голосов и гармоний. Перестроить разум от поиска истины к механическому повторению оказалось не так-то просто, что и привело к инциденту. Сейчас аккуратненькая нотная запись будто повернула какой-то тумблер в голове и ответственный за музыку участок мозга переключился в режим воспроизведения, без всяких сочинительских заморочек. Насколько же это на самом деле проще и спокойнее, просто петь и ни о чем не думать, раствориться в музыке! Может, ну его вообще, это сочинительство? Хотя нет, раз попробовав, бросить это дело уже практически невозможно. Просто нужно отдохнуть, а то и свихнуться недолго. Вот как раз до следующего конкурса и отдохнуть, а там по обстоятельствам. Нужно Дэнниса про композицию поспрашивать, он явно о музыке много знает. Эпизод 6. Здание временной базы NEKA ENTERTAINMENT. Кафе на первом этаже. Пока наша команда запоздало отчитывается перед вокалисткой, Ан Гун Мин сидит внизу в кафе за чашкой кофе и жалуется своему синеволосому почитателю на неприятности в семье. – И почему это полиция так активно мешает моему отцу работать? Можно подумать он тоже бандит. Как они могут его подозревать?! Мало ли что в порту происходит, он что, во всем виноват будет? Он даже не начальник порта! Он только начальник таможни! – Не переживай, если твой отец в этом не замешан, поспрашивают да и отстанут. Проведут свое следствие и успокоятся. Говоришь, поймали бандитов? Тогда и дело вскорости закроют. Вот если б не поймали, тогда могло б надолго затянуться. И именно из нашего города парней похитили, говоришь? А почему в городе даже сплетен не ходит? Как такое может быть? Паника должна была быть. Весь город об этом гудеть должен. Странно. Даже если поначалу похитители, например, угрожали родственникам, что убьют похищенных, если они проговорятся, то потом, когда дело до полиции дошло, все равно слухи должны были пойти. Сок Ши Ху задумчиво отхлебывает кофе. – Слушай, а когда похитили? – встрепенулся он через минуту. – Если, как ты говоришь, отец задержался из-за того, что тебя в общежитие провожал, получается именно в тот день, когда вас заселяли? – Это так важно? Ну да. Получается так. – Ха. А не кажется ли тебе, что теперь мы знаем, куда девался Дэннис и иностранец со своей компанией в тот день, и почему в агентстве им слова по этому поводу не сказали. Помнится ты возмущался, что они молчат, будто никакого нарушения регламента и вовсе не было. – Думаешь, их похитили? Да не может быть! – Почему не может? Все очень даже совпадает. Иностранец богатый, вот на него и позарились. Остальные до кучи пострадали. Поэтому и слухов нет, агентство попросило замять тему. Им такие сплетни ни к чему. Тем более с иностранцем. Точно агентство с него чего-то имеет! А в городе панику не подняли, потому, что все похищенные должны были находиться в общежитии, и никто ничего не понял, кроме самого агентства. Бандюки правильно все рассчитали. А ты заметил, что после того дня на главном входе не два, а три охранника дежурят? Я полагал, это из-за фанаток, а получается, что не из-за них. Точно все совпадает! Синеволосый вновь задумался, сопоставляя информацию. – Да пусть их хоть всех упохищают. Лишь бы не на территории порта. И еще, ты особо не трепись, не вздумай в какую-нибудь редакцию с этим бежать. Я тебе как другу все рассказал, а не как журналисту. Ладно, пойду дальше работать, мама мне должна уже откорректированную версию переслать. Эпизод 7. Здание временной базы NEKA ENTERTAINMENT. Кабинет главного регионального менеджера конкурса. По поводу того, что госпожа Хан Хи Сон после очередного сочинительского выкрутаса россиянина побежит на доклад к начальству, Дэннис оказался абсолютно прав. Несмотря на то, что рабочий день вроде бы уже закончен, метресса беседует с главным менеджером регионального конкурса в его кабинете. – Похоже, авторство иностранного конкурсанта подтверждается. Интонации в новом варианте кавера немного схожи с интонациями спорной песни. Пожалуй, можно даже говорить об индивидуальном подчерке. И теперь, когда все произошло на моих глазах, я точно могу сказать, что потенциал у мальчика есть. Я не обещаю, что из него обязательно получится хитмейкер, но шанс на это есть. При соответствующем обучении, конечно. Пока что он чистый лист, мне кажется, он сам не особо понимает, что делает. Все исключительно по наитию. – Ну, наитие при творчестве не последнее дело. Профессионалы, несмотря на весь свой профессионализм, тоже многое делают по наитию. Хорошие профессионалы. Информация отнюдь не оседает в кабинете главного менеджера. Едва метресса Хан Хи Сон покинула кабинет, менеджер, несмотря на поздний час звонит директору агентства. – Саджан, подтвердилось авторство той мелодии, что Вам понравилась. Российский конкурсант действительно сочинил ее сам. Госпожа Хан Хи Сон, которая с ним общалась, считает его перспективным для обучения композиции. По ее словам, у него хороший потенциал. Мне предпринимать в связи с этим какие-либо действия? –А сам-то ты как думаешь? Все же ты его вживую видел, в отличие от меня. Насколько он может быть полезен для агентства? И может ли он вместо пользы быть источником крупных проблем? – Станет он реально хитмейкером или нет, сказать пока сложно, но и вероятностями в нашем деле не разбрасываются. Да и другими талантами он не обделен. Был бы кореец, я уже сейчас настаивал бы на том, чтобы предложить ему стать нашим трейни. А там бы уж разобрались, к чему он больше склонен и где будет полезен. Но иностранец… Как бы не получилось так, что мы вложимся в него, а он возьмет, разорвет контракт и уедет к себе на родину. Со всеми нашими наработками и схемами обучения и уедет. Если у него достаточно богатые родители и неустойка для него не станет большой проблемой. С другой стороны, он явно старается освоить наши традиции. В языке существенно продвинулся. Судя по всему, он действительно хочет работать в нашей индустрии и не где-нибудь, а именно в Корее. И если он станет композитором, будучи нашим воспитанником, отношение к компании у него впоследствии будет более лояльное в любом случае, возможно, это удастся использовать даже при разрыве контракта, – задумчиво рассуждает главный менеджер региона. – Можешь не договаривать. Я понял твою позицию. Не будем торопить события. Участвует он в конкурсе, вот пусть и дальше участвует. Продолжай к нему присматриваться. Хорошо бы он во второй тур прошел, мы бы увидели, как он отнесется к контракту участника. Эпизод 8. Здание временной базы NEKA ENTERTAINMENT. – Уфф, – Красавчик Дэннис тянет руки вверх и прогибается назад. Эх, нет тут фотографов или вездесущей съемочной бригады агентства. Они бы заценили. Сейчас Дэннис похож на потягивающегося гепарда. – Теперь нужно отдохнуть и на какое-то время выкинуть музыку из головы. Самое время размяться. Группа практически беспрерывно репетируют свой кавер уже третий день подряд. Дэннис теперь у них что-то вроде продюсера. И не лидер вроде, а все равно всем распоряжается, и придирается он к качеству исполнения не хуже госпожи Хан Хи Сон. Правда и советы дает вполне дельные, чувствуется, что он и впрямь разбирается в вокале. Джи Су под его руководством заметно улучшился за эти дни, хотя, происходит это далеко не само собой, а за счет непрерывных усилий. Все же быть главным вокалом – это не просто так себе развлечение, это усердный труд, тем более, что Дэннис во время репетиций требует от младшенького работать в полный голос. Нужно, чтобы для Джи Су это стало привычным и естественным, чтобы впоследствии на сцене работало бы не только сознание, но и вбитые рефлексы. Для этого рефлексы нужно сформировать и сформировать правильно, при пении в полголоса нужного эффекта не добиться. –И кофе попить, – поддерживает идею о перерыве Джи Су, у которого после интенсивных репетиций уже горло побаливает. Хочется его чем-нибудь прополоскать, а вода из бутылки надоела. –Ага, – лыбится красавчик. – А за кофе пойдет макне. Ну вот, опять двадцать пять. Джи Су замолк и не может определиться, то ли надуться, то ли, в свете новых взаимоотношений с Дэннисом действительно пойти и принести ему кофе. Вон как круто взялся бывший враг за подтягивание и обучение отстающего участника группы. Он ведь еще и рэпом с Джи Су самолично занимается отдельно от всего остального. Понаблюдав полминуты над метаниями макне, Дэннис усмехается и предлагает: – Пойдемте все в кафе. Не только кофе попьем, а еще и поедим. Что-то надоела мне столовая, нужно устроить маленький праздник. Я угощаю! – Да ладно, что мы сами себя не прокормим, – отказывается от широкого жеста Сан У. После короткого спора об источнике финансирования ужина (сошлись на том, что едят вскладчину) вся компания направилась вниз. – Аааах, сейчас чаджанменчика навернем! А потом мяска! А потом уж только кофе! – А мы танцевальную практику после такого ужина потянем? Вроде ты хотел размяться… – встревает Данила, которому уже осточертело петь, а вместо этого хочется физической нагрузки. – А разомнемся чуть позже, когда все переварим. Оголодавшие музыканты накинулись на еду. Кутить, так кутить. Когда чаджамен съеден, первый голод утолен, а работник кафе принялся устанавливать на стол жаровню для мяса, красавчик объявляет: – Я тут знаете что подумал. У меня над кроватью сейчас висит костюм солнца, который нам ваша подруга, Ли Ми Ран сделала. Я смотрю на него и вспоминаю наш танец. Но у нас в любом случае много воспоминаний от конкурса останется, а для Ми Ран этот костюм – это ведь тоже воспоминание о конкурсе. О конкурсе, к которому она лично приложила руку через костюмы. Давайте отдадим костюм солнца ей обратно, но не просто так отдадим, а сделаем нашу общую фотографию, и напишем на фотографии, как мы ей благодарны, а еще вот…– Дэннис достает смартфон и тыкает в экран. – Посмотрите, какое я солнышко нашел, прямо такое же лохматое, как я в этом костюме. Что вы думаете, если я ей его подарю? И он кладет смартфон на стол. На экране смартфона открыта страничка интернет-магазина с подвеской-солнышком. – И правда, лохматое. По-моему хороший подарок, – одобряет Сан У. –А луны там нет? – тянет голову Данила – Я тоже хочу подарить. – А я что должен дарить, человечка? – допытывается Джи Су и подтягивает смартфон к себе. –Ух ты, дорого, – разочарованно тянет он. – Может, вскладчину? – Нет, солнышко – это мой подарок, во имя спасения от страшных похитителей и костюма солнца. Но вложиться ты можешь, потому что передать подарки нашей прекрасной спасительнице мы поручим макне. А еще мы поручим ему, – тут Дэннис лезет в карман и достает кредитку, – угостить Ли Ми Ран чем-нибудь вкусным, – демонстративно повертев кредитку перед собой, Дэннис прячет ее обратно в карман, – за СВОЙ счет. Нет, Дэннис не злопамятный. Но память у него отменная. Впрочем, нельзя сказать, что Джи Су сильно огорчен. Костюмы к следующему конкурсу им и еще двум группам, занимающим лидирующие позиции, будут делать спонсоры – местная фабрика одежды. Сразу два местных предприятия, связанных с одеждой, вдруг проснулись и устроили чуть ли не аукцион за право одеть конкурсантов. Так что такой удобный и привычный повод для встречи с девушкой теперь, увы, неактуален. В свете этого поручение отдать костюм солнца очень даже кстати. Данила тем временем забрал смартфон Дэнниса у Джи Су и начал искать на открытом сайте луну или месяц. Отличную идею подал новый друг. Данила тоже хотел бы подарить что-нибудь своей неизменной провожатой, но как-то в голову не приходило ничего хорошего. Корейцы, между тем, начинают жарить мяско. Данила одним глазом смотрит в экран, другим отслеживает поджаренные куски и выцапывает их для употребления, ни в чем не отставая от остальных, как будто с детства только и делал, что ел корейскую говядину. Внезапно россиянин вздрагивает и замирает, забыв и про луну, и про смартфон, и про мясо. Но нет, на этот раз у него в голове не музыка. Данила в ужасе уставился на свою руку. Вернее, не на руку, а на палочки, которые она сжимает. До него внезапно дошло, что он стрескал весь ужин, немаленький такой ужин, рассчитанный на голодного взрослого парня, даже не осознавая за разговором, чем и как он ест. Рука запросто орудует этим нетрадиционным для России столовым прибором, даже не уведомив об этом своего хозяина. Шокированный парень продолжает разглядывать свою излишне самостоятельную конечность. Эдак, он совсем в корейца превратится. Данила с некоторым усилием осмысливает свое новое умение и принимает его. «Нет, не в корейца я превращусь, а в корейского айдола», – усмехается он про себя и возвращается к мясу. А что, некоторые блюда палочками есть очень даже удобно! Даже удобнее, чем вилкой.