Семь минут в раю

      — Тэрутэру, это не смешно! Открой дверь! — завопил Хаджимэ, колотя рукой по двери. — Открой её сейчас же!..       — Я и открою. Через семь минут. Удачи, Хаджимэ. — Он присвистнул. — Не шалите там сильно, мальчики!       — Тэрутэру, твою мать! — Хината вновь схватился за ручку.       — Я не думаю, что у тебя получится, Хаджимэ, — наконец подал голос Нагито. Он стоял чуть поодаль, возле задней стенки кладовки, нервно заламывая руки. — Лучше подождать семь минут и…       — Без тебя разберусь, — рявкнул Хината, ударяя кулаком по стене.       Комаэда вздрогнул и благоразумно смолчал. Заправив за ухо непослушную прядку, он опустился на пол, обнимая себя за колени. В кладовке повисла мёртвая тишина.       Зарывшись пальцами в волосы, Хаджимэ нервно взъерошил их, ходя кругами. Иногда он бросал взгляд на Нагито — парень монотонно накручивал на палец белёсый локон, время от времени поглядывая на Хинату из-под полуопущенных ресниц. Несмотря на полумрак помещения, Хаджимэ отчётливо видел проступающий на его щеках румянец.       Пожевав губу, он плюхнулся рядом с Комаэдой, утыкаясь лицом в руки. Он ведь вообще не хотел приезжать сюда сегодня. Не хотел пить. Не хотел оставаться с Нагито наедине.       — Хаджимэ, ты в порядке? — словно услышав его мысли, тихо поинтересовался Комаэда. Его тонкая, бледная рука легла ему на плечо. Бросив на него короткий взгляд, Хаджимэ заметил, что он чуть подался вперёд, смотря на него с тревогой. Он умудрялся быть милым даже в такой ситуации. — Я видел, что ты пил ранее. Уверен, что тебе ничего не нужно?       — Ты ведь тоже пил, — ляпнул Хаджимэ, резко поворачивая голову. В то же мгновение его лицо обдало жаркое дыхание Комаэды. Разве они сидели настолько близко друг к другу?       — Пил, — примирительно согласился Нагито, продолжая пристально на него смотреть.       Хаджимэ нервно сглотнул. Его глаза метнулись в сторону, а затем вновь вернулись к лицу Комаэды. Он всегда казался ему симпатичным, но сейчас… Может, в нём говорил алкоголь. Голова казалась непомерно тяжёлой, а мысли путались, снова и снова возвращаясь к Нагито, сидящему рядом с ним. Его дыхание пьянило ещё больше, окончательно снося голову. Хината непроизвольно облизал пересохшие губы.       — Хаджимэ?       Хината вздрогнул при звуке своего имени, вырываясь из дурманной мечты. Его взгляд скользнул по обеспокоенно-озадаченному лицу Комаэды, а затем вниз, пока он не осознал причину удивления второго парня. Его правая рука успела обхватить ладонь Нагито, сплетая их пальцы.       — Нагито, я… — Он запнулся. Что он хотел сказать? Что ему жаль? Что он не хотел? Уж себя-то обманывать он не мог. Сглотнув, он продолжил: — Прости.       Он попытался убрать руку, но тонкие, болезненно-бледные пальцы перехватили её, кладя обратно.       — Не стоит извиняться. — Улыбка. Чертовски милая улыбка, которая сводит Хаджимэ с ума. Его взгляд самовольно скользнул к губам Нагито. Может, ему стоит воспользоваться шансом? Они оба пьяны, одни и явно не против близости.       Видимо Комаэда подумал о том же. Резко выдохнув, он подался вперёд, сокращая расстояние между их лицами и целуя его. Легко, почти невесомо, тут же отдёрнувшись назад. Хината замер, смотря на его глазами, полными удивления.       — А, прости. — Комаэда отвёл взгляд. — Наверное, тебе было неприятно? Целовать такого, как я. Я просто подумал…       Он хрипло засмеялся, пытаясь отсесть подальше. Внутри Хаджимэ что-то лопнуло. Обхватив лицо Нагито, он прижался губами к его губам, крепко зажмурив глаза. Парень удивлённо выдохнул, прежде чем весьма охотно ответить на поцелуй: придвинувшись ближе, он обвил руками шею Хинаты, зарываясь пальцами в короткий ёршик волос.       Его поцелуи были неумелыми, губы — сухими, и от них двоих разило алкоголем, но Хаджимэ чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Поддавшись вперёд, он привстал, седлая Комаэду. Новый уровень близости распалил его ещё больше, и он прервал поцелуй, прикусывая нижнюю губу Нагито. Тот ответил ему довольным стоном, прежде чем притянуть его обратно к себе. Руки Комаэды заскользили вниз, проводя по позвоночнику Хинаты и заставляя его дрожать всем телом. Он улыбнулся в поцелуй, прежде чем усилить напор: он провёл языком по губе Нагито, и тот сразу же понял, что от него требуется. Он послушно открыл рот, позволяя Хаджимэ углубить поцелуй. Его руки скользнули ещё ниже, и Хаджимэ вздрогнул, почувствовав лёгкое прикосновение к своей пятой точке.       — Могу я?.. — прошептал Нагито, отрываясь от поцелуя.       — Я весь твой, — промурлыкал Хината, целуя его в челюсть. В то же мгновение он почувствовал, как Комаэда с неожиданной силой притянул его вниз, усаживая на себя.       Поцелуй начал перерастать в нечто большое. Руки Хаджимэ скользнули под футболку Нагито, слегка оголяя его торс. Правая рука Комаэды скользнула к внутренней стороне бедра, находясь в опасной близости к возбуждённой плоти.       — Нагито, — прошептал Хината, прикусывая его мочку уха, — пожалуйста.       — Ты правда просишь о чём-то такого, как я?       — Прошу? — Хината ухмыльнулся, закусывая губу. — Я тебя умолю. Могу повторить то же самое, но уже на коленях…       Он потянулся к его губам, готовый возобновить поцелуй, как вдруг дверь резко распахнулась.       — Как дела у моих… О! О-о-о-о! — Тэрутэру хлопнул в ладоши, прежде чем прокричать: — Эй, Сода, с тебя двадцатка!       — Да твою мать… — завыл Казуичи. — Не могли потерпеть?!       Дверь тут же закрылась, оставляя пару в полумраке кладовки. Хаджимэ нервно хихикнул, прежде чем перевести взгляд на не менее красного Комаэду.       — Кажется, мы… — Он откашлялся. — Немного увлеклись.       — Ты жалеешь о случившемся? — глухо отозвался Нагито, тут же убирая руки.       — Не говори ерунды. Тем более, — он поцеловал Комаэду ещё раз, выгибаясь в спине так, чтобы он почувствовал твёрдый бугорок между его ног, — моё тело врать не будет.       Нагито послушно ответил на поцелуй, облегчённо выдохнув ему в губы.       — Не хочешь уйти в более… безлюдное место? — прошептал Хаджимэ, припадая к шее Комаэды, прикусывая нежную кожу.       — Ты хочешь уединиться со мной? Серьезно? — усмехнулся Нагито, откидывая голову назад и зажмуривая глаза.       — Ты не представляешь, насколько я сейчас серьёзен, — подтвердил Хината.       Он точно не думал, что этот вечер закончится этим. Возражал ли он? Нисколько.