1 глава
18 сентября 2020 г., 14:20
Гермионе было двадцать семь, когда она впервые забеременела. Именно тогда она узнала о секрете Гарри.
Будучи двумя здоровыми взрослыми людьми, они регулярно занимались любовью. Супруги открывали что-то новое для себя в этой области отношений чаще, чем большинство их друзей, за исключением Луны и ее мужа Рольфа.
В начале беременности Гермиона не замечала изменений в поведении мужа. Они продолжали заниматься сексом привычными им способами, но, возможно, с меньшим применением силы со стороны Гарри и без приключений на жестких поверхностях, таких как, офисный стол главного Аврора.
Живот Гермионы оставался почти плоским, с совсем небольшим изгибом на протяжении первых четырех месяцев. И однажды, проснувшись, пара обнаружила, что выпуклость на животе девушки постепенно начинает увеличиваться.
Все начиналось с простого проявления внимания. Вопросы «Больно?» и «Ты чувствуешь его?» стали нормой.
Гарри постоянно старался контактировать с ее животом, и не обязательно это внимание уделялось ребенку. Она ловила его взгляды по несколько раз в день, а когда они вместе принимали душ, он долго и аккуратно растирал мягкой фланелью выпуклость на животе жены. Он получал невыразимое удовольствие от натирания ее живота и груди зельем от растяжек из салона красоты Лаванды и Парвати. Трижды она просыпалась от того, что он, приложив ладонь к выпуклости, наблюдал за этим.
Их сексуальная жизнь стала меняться, когда пошел шестой месяц. Выпуклость стала округлой и гордо выпирающей. Из-за небольшого роста и хрупкой комплекции Гермионы, ее живот все равно выглядел меньше по размеру, чем, к примеру, у Лаванды, когда она была на том же месяце беременности.
Когда Гарри входил в нее, его глаза были прикованы к этому месту. Он был словно одержим потемневшими ареолами и венами, которые стали более заметными на ее увеличившейся груди. Волшебнику нравилось обводить пальцами золотисто-загорелую кожу ее живота, который приковывал к себе внимание, слегка колеблясь во время их секса. Ему не хватало позиций, где он мог смотреть на нее. Прошло время миссионерской и коленно-локтевой поз. Гарри предпочитал, чтобы она была сверху и лицом к нему, или, когда она сидела у него на коленях. Иногда он входил в нее сзади, когда она лежала на боку рядом с ним. Это озадачивало ее.
В конце концов, девушка занялась тем, что у нее выходит лучше всего. Она решила исследовать это.
Гарри был в ночном рейде авроров. Поэтому она включила свой компьютер и начала с самых простых поисковых запросов, которые могла задать.
«Почему мужу нравится мой живот + беременность?»
Ей выдало в основном разные объявления, а также ответы женщин на yahoo, в которых говорилось, что их мужья любят и ценят их будущего ребенка и таким образом делают свой отцовский вклад.
Гермиона хоть и согласилась со здравым смыслом этих чужих мыслей, но это по-прежнему не давало ответа на ее вопрос. Она закусила губу и замешкалась, осознавая, что следующий запрос в Google может привести ее в непривычное русло.
«Моего мужа заводит то, что я беременна и все, что с этим связано»
Один из сайтов выдал ей ответ: «За последние полтора месяца я заметила, что мой муж буквально очарован моей беременностью еще больше, чем раньше. Вчера, когда мы занимались сексом, он сказал мне, что не может дождаться, чтобы сделать мне еще одного ребенка. Сначала я была в шоке, но потом…»
Гермиона дважды перечитала запись в блоке, а затем села, положив руку на живот, когда почувствовала толчок сына. Только что она узнала, что некоторых мужчин привлекает беременность. Это был довольно распространённый фетиш. И девушка не знала, как ей к этому относиться.
С одной стороны, она была удивлена тем, что Гарри относится к мужчинам, упомянутым в посте. С другой стороны, Гермиона решила, что это не лишено смысла. Гарри был сиротой, мечтой которого было иметь семью. Когда он увидел ее выросший живот, это было именно тем, что символизировало любовь и такую желанную семью. К тому же, она считала, что мужчинам свойственно влечение к женщинам, которые вынашивают их потомство. В конце концов, она считала, что репродукция является биологическим императивом, а если мужчин не будут привлекать женщины в положении, они, возможно, не захотели бы снова делать их беременными. Это привело бы к вымиранию человеческой расы.
Задумавшись над этим, она надолго застряла в Интернете, исследуя фетиши, касающиеся беременности.
***
Спустя несколько часов, потягивая чай, Гермиона приняла для себя три вещи:
Первое — Она стала привлекать своего мужа еще больше из-за ее беременности.
Второе — Сексуализация беременных женщин на самом деле была более распространенным явлением, чем она предполагала.
Третье — Думая о Гарри во время чтения этой информации, она возбудилась настолько, что почувствовала капли смазки, стекающие по бедрам.
****
В тот же день она покинула поместье Поттеров с конкретной задумкой. Она только что закончила варить зелье, позволяющее материнскому молоку появиться раньше ожидаемого. Завершив зелье, ведьма быстро выпила его, чтобы подготовиться к вечеру. Ее грудь начало покалывать, и в этот момент Гермиона поняла насколько она оказалась привержена этому делу. Она потратила довольно много времени на то, чтобы понять, как выразить свою поддержку мужу в его увлечении. Ведь он сделал бы для нее то же самое. Став из лучших друзей возлюбленными, они всегда были оплотом друг для друга. Супруги понимали, что лучшее, что они могут дать своей паре — это забота, понимание, помощь и любые знаки внимания. Недаром их союз олицетворял собой гармонию в любви.
Она перенеслась в их старую Лондонскую квартиру, в которой они жили до того, как узнали о беременности Гермионы. После того как, Гарри узнал о ребенке, он ускорил работу по восстановлению Поттер Мэнора. Спустя какое-то время поместье вышло из упадка и в нем появилась любимая обоими маггловская техника.
Из их квартиры она добралась на метро до Тоттенхэм Корта. Все это время она была преисполнена волнением и возбуждением, но также и испугом от того, что кто-то поймает ее, Гермиону Грейнджер, главу Департамента магического правопорядка, в … секс-шопе. Она недолго раздумывала над тем, чтобы просто посетить магазин нижнего белья, но ее решительный характер уверил ее, что если она и собралась поддержать своего мужа в его увлечении, то нужно сделать это как полагается. Она быстро вошла в магазин, где продавец, быстро взглянув на нее, попросил удостоверение личности.
Она почувствовала жаркий румянец на щеках и поблагодарила свою кожу за темно-золотистый цвет, скрывший его. Девушка быстро передала маггловское удостоверение, мысленно поблагодарив себя за дальновидность. Ведь в нем, в отличие от документа из мира магии, были прописаны лишь ее имя и фамилия. Без титула леди Поттер.
Она замерла в нескольких стеллажах от двери, пытаясь придумать выход из неловкой ситуации. К ней подошел другой консультант, и Гермиона мысленно умоляла ее ничего не говорить.
— Нижнее белье для беременных в том углу, — произнесла девушка с улыбкой.
Ведьма смущенно пробормотала благодарность, очарованная увиденным.
— Рождественский набор пользуется популярностью, — весело продолжила продавщица, — В него входят трусики с открытыми участками. Хотите я подберу ваш размер? Думаю, вам подойдут маленький размер трусиков и 32 °F для верха.
Гермиона чуть не поперхнулась воздухом. После многих лет, что она использовалась чарами, поддерживающими грудь, ведьма даже не удосуживалась измерить свою грудь. Единственная причина, по которой она в данный момент обратила внимание на свою грудь, заключалась в том, что она стала слегка подтекать.
— Конечно, F…
Девушка тихо засмеялась, — Вы не измеряли ее в последнее время, да? F — частый средний размер для беременной женщины вашего телосложения.
— Ммм…хорошо. Могу я примерить верх?
Девушка выбрала несколько размеров из набора и стопку из другого нижнего белья, на которое Гермиона даже не успела взглянуть, и отвела ее в примерочную.
— Ой, на мне сейчас нет бюстгалтера.
Девушка выглядела ошеломленной.
— Это не так важно. Но я должна сказать, что у вас отличная грудь, если вы не носите его для поддержки.
Гермиона пробормотала что-то неразборчивое в ответ.
— Что ж, — кивнула консультантка, — я оставлю вас на примерку.
Тридцать минут спустя у Гермионы были две мягкие игрушки, несколько комплектов из трусиков и бюстгальтеров, а также одна странная вещь из атласа, которую навряд ли смогла бы надеть.
Она расплатилась картой «Гринготтс» и получила в подарок сумку из плотной ткани, чтобы не показывать всем содержимое своей покупки. После чего поспешно вернулась в поместье.
Выйдя из камина, она удивленно обнаружила на вешалке красный плащ аврора.
Дерьмо!
— Ми, это ты? — крикнул голос, и она, быстро сунув содержимое сумки отделение для белья на первом этаже, где эльфы берут вещи для стирки.
Издалека стала видна голова с взлохмаченными волосами.
— Ты рано! — воскликнула Гермиона, подходя к нему.
— Ага, — признал Гарри, наклоняясь к ней, чтобы поцеловать, — Я взял более ранний портключ из Вены. Дин и Невилл предложили убраться и закончить с оформлением документов, чтобы я мог увидеться с тобой.
Он положил руку на ее живот и почувствовал толчок.
— Как прошел твой день?
— Замечательно. Я так рада, что взяла дополнительный декрет.
— Я тоже, — сказал Гарри, — думаю, сейчас подходящее время, чтобы сказать Кингсли, что я тоже возьму отпуск по уходу за нашим ребенком.
— Как скажете, главный Аврор Поттер, — девушка улыбнулась.
— Я собираюсь заняться ужином. Почему бы тебе не отдохнуть, а я позову тебя, когда он будет готов?
Гермиона попыталась представить, как отнесутся эльфы к Гарри на кухне.
— Хорошо, — согласилась Гермиона, — пойду приму душ.
Ее любимый еще раз поцеловал ее. После Гермиона старалась привести мысли в порядок, принимая душ. Девушка сделала полную депиляцию, нанесла на тело дорогие крема и лосьоны из специальной линейки салона красоты Лаванды и Парвати, которые они подарили ей на День Рождения. В комнате витал запах жасмина и гардении, а несмываемый кондиционер для волос, с которым она расчесывала волосы, пах розами.
Видя еще в Хогвартсе ежедневный стресс Гермионы по борьбе с буйными кудрями, Браун и Патил одним из первых уходовых средств выпустили чудодейственное зелье для волос, которое они заставили гриффиндорку протестировать по меньшей мере дюжину раз, прежде чем завершить формулу состава. Получился восхитительный кондиционер на основе кокосового масла с дополнением в виде многочисленных увлажняющих средств, на упаковке которого красовалась надпись: «Одобрено Гермионой Грейнджер». Ей самой хотелось биться головой о стену, но что не сделаешь, чтобы помочь бывшим соседкам по комнате начать свой бизнес.
Было ли странно прикладывать столько усилий по улучшению своего внешнего вида, когда она собиралась соблазнять своего мужа в почти обнаженном виде? Она отбросила эту мысль и вошла в комнату.
Как она и подозревала, новые покупки были чистыми и аккуратно сложенными в ящике. Она сглотнула и, прежде чем успела потерять гриффиндорское мужество, схватила белые открытые трусики и соответствующий лифчик. Она посмотрела в зеркало, когда на мгновение прижала к лицу ладони. Этот бюстгальтер порекомендовал продавец. Это был белый бюстгальтер-балконет с половинками чашечек. В сочетании с ее поддерживающим грудь чарами. Но ее соски! Ее соски и зона выше были видны. Только нижняя половина ее груди закрывалась кружевом без подкладки.
Она быстро схватила одну из своих любимых белых рубашек с длинным рукавом и накинула на тело, стараясь не растрепать аккуратные после бальзама локоны.
Гермиона сглотнула, затем отвернулась от зеркала и, натянув джинсы, бросилась вниз по лестнице.
***
— Ты как раз вовремя, — произнес Гарри, услышав ее приход, — я только закончил карбонар… оу.
Мерлин, какая же она красивая.
Его взгляд задержался на животе, где пупок слегка натягивал хлопковую ткань. И ее груди. Блядь. Ее соски…
Он прочистил горло: — Ми, ты будешь чай или тыквенный сок?
— Чай, дорогой, — ответила Гермиона, прижавшись к нему для поцелуя.
Была ли это игра воображения, или ее соски действительно были твердыми как камешки?
— Может расскажешь, как прошел рейд? — спросила Гермиона, приступая к еде.
— Как обычно. Без травм и отклонений от плана. Наверно поэтому Невилл и вызвался оформить документы.
Они продолжили ужинать, обсуждая работу.
— Винки и я нашли детскую кроватку твоего отца. А Рон и Джордж приедут послезавтра, чтобы помочь собрать ту, которую мы купили в Harrod’s.
Гарри фыркнул: — А Рон знает, что мы можем собрать все вместе без магии?
— Ну я уж точно не сказала ему, — Гермиона лукаво улыбнулась ему.
— Ты монстр, - засмеялся черноволосый волшебник, отпивая сок из бокала.
Гермиона закончила ужинать, и, прежде чем она успела что-нибудь сделать, ее тарелка исчезла. Гарри вскоре последовал за ней.
— У меня есть сюрприз для тебя, — сказала Гермиона, наклоняясь вперед.
У Гарри пересохло во рту, когда он увидел, как ее груди сдвигаются, когда она наклонилась.
— Поднимись наверх через пять минут.
Она умчалась по лестнице так быстро, как только могла с мешающим бегу животом, и Гарри словно пробило током. Он не был глуп. Гермиона задумала что-то явно сексуальное, иначе не сбежала бы в их спальню. Да и он заметил, как она пыталась спрятать сумку с покупками. Она была храброй гриффиндоркой, но хитрой слизеринкой как правило нет.
Гарри оперся на обеденный стол и выждал, когда пройдут пять минут.
Неужели она наконец заметила?
Гарри отбросил эту мысль. Гермиона Грейнджер, самая яркая ведьма своего поколения, никогда не заинтересуется фетишем. Она была слишком хороша для этого; слишком чистой. У Гермионы всегда были люди, которые любили девушку всю ее жизнь. Она не была так ранена в этом плане, как он.
Ему было пятнадцать, когда он понял, что отличается от других мальчиков в гриффиндорской спальне.
Летом, после пятого курса, он вернулся на Тисовую улицу и впервые увидел беременную женщину. Клэр, девушка, живущая двумя домами ниже по улице, вернулась домой беременной после выпускного класса. Дядя Вернон и тетя Петуния поливали ее грязью, говоря, что это позор для соседей и что она шлюха потому, что забеременела, не будучи замужем.
Он косил лужайку, когда увидел ее живот. Он был идеально круглым, и когда ребенок пинался, было заметно очертание маленькой ступни.
Гарри был очарован.
Сначала он подумал, что это нормально. Он упомянул при Дадли, что, по его мнению, Клэр была довольно хорошенькой, с чем кузен, на удивление вежливо для него, не согласился.
— Но ведь она же в положении, разве нет?
Гарри вздрогнул и заставил замолчать оскорбленные чувства в своем сердце. С тех пор, когда ему по ночам снилась Гермиона, она всегда была беременна, с таким же маленьким животиком, как и она сама.
Даже когда они с Джинни занимались сексом во время их единственного и короткого свидания, он никогда не чувствовал к ней такого сексуального или эмоционального влечения, как к Гермионе. Джинни была худой, спортивной и с мальчишеской фигурой. Она ему вполне нравилась, но у нее не было ни бедер, которые Гарри считал такими привлекательными, ни округлой груди, от которой у него текла слюна. У Гермионы были изящно округлые бедра, идеально подходящие для рождения младенцев, и грудь, которая мягко вздымалась и привлекала к себе внимание. Гермиона была идеальной. Она была единственной в его сердце.
Но Гермиона не хотела его. Она интересовалась Роном. После того, как младший Уизли оставил их в самый трудный период их жизни, у Гарри наконец появился шанс. Впервые в жизни он решил, что может побыть эгоистом. Он хотел Гермиону. Он хотел ее больше всего на свете. И она хотела его. В итоге, он взял ее. Взял и никогда больше не отпускал.
Но если бы она узнала о его фантазиях, о том, как он прикасался к себе, думая о том, как она подпрыгивает на нем, с грудями, истекающими молоком…
Он использовал темпус и начал подниматься по лестнице. Сердце бешено колотилось от нетерпения. Одна только мысль о сексе с Гермионой, о прижатом к нему животе, вызывала болезненные ощущения в члене.
Когда он открыл дверь, Гермиона сидела на кровати. Шелковая ткань, обрамляла ее живот, оставляя его открытым взгляду. Из-за того, как ее ноги были раздвинуты в стороны, ему были видны губы ее киски, блестящие от влаги в трусиках с открытой промежностью. Ее бюстгальтер прикрывал только нижнюю половину груди, обнажая соски и подчеркивая потемневшие ареолы.
— Эмм, Гермиона… — нерешительно выдохнул он, неуверенный, действительно ли он видит это на самом деле.
Она положила одну руку себе на живот, а второй полила его маслом и начала мягко массировать кожу. На ней появилась рябь, когда их сын сменил позу.
Гарри моргнул. Блядь.
Стало очевидно, что он слишком долго колебался, потому что у его жены на груди проступил румянец, и она начала двигаться, чтобы прикрыться.
— Я думала, что ты… я думала, что тебе нравится. О Мерлин. Мне так стыдно, — она закрыла лицо руками, и тут Гарри понял. Гермиона знала. И не возражала.
Он бросился к ней.
— Пожалуйста, Гермиона, не плачь. Мне больно, когда ты плачешь.
— Мне так неловко, — причитала Гермиона себе в ладони.
Он осторожно отодвинул ее пальцы: — Нет, дорогая, не надо. Ты… ты идеальна.
Она всхлипнула и посмотрела вверх: — Правда? Ты так думаешь?
Гарри наклонился и нежно поцеловал ее: — Я это знаю. Только посмотри, какая ты замечательная. Ты сделала все это для меня?
Гермиона выглядела уже менее смущенной, чем раньше, а затем нерешительно кивнула: — Тебе это нравится?
Гарри усмехнулся: -Конечно.
А затем он переместил руку ниже, начав массировать ее живот.
— И тебе нравится мой живот? — без обвинений сказала Гермиона, — Не думай, что я не заметила, как ты на него смотрел.
Гарри почувствовал, как его лицо вспыхнуло: — Виновен по всем предъявленным обвинениям.
Гермиона улыбнулась и потянулась к его брюкам. Он воспринял этот жест, как сигнал приступать к более активным действиям. Гарри прижался к желанным губам поцелуем, обхватив одной рукой ее затылок, и стал другой рукой расстегивать рубашку.
— У меня для тебя есть особый подарок, — прошептала Гермиона, когда почувствовала, что его член касается ее ноги.
— Больше, чем все это? — спросил он, протягивая руку к ее промежности.
Он больше почувствовал, чем увидел, как она прикоснулась пальцами к соскам. Несколько мгновений спустя он увидел, как с них упали белые капли. Это было молоко, и Поттер знал из книг для родителей, что для его появления еще слишком рано.
До этого момента он не знал, что может стать еще тверже.
— Ты сделала это для меня? — спросил Гарри, когда его глаза начали поддернулись дымкой.
Гермиона сладко улыбнулась и затем кивнула.
— Я сделаю для тебя все, что угодно, Гарри. Я тебя люблю.
Волшебник крепко поцеловал ее, а затем прижался лбом ко лбу любимой женщины: — Я люблю тебя, Гермиона. И твою красивую киску, и очаровательный живот.
Ведьма покраснела, и он усмехнулся, когда она пошевелилась под ним.
— Ты позволишь мне трахнуть тебя, дорогая?
Гермиона кивнула, а затем выдохнула, когда почувствовала, что Гарри снова прижался к ней пальцами.
Гарри не был уверен, что когда-либо находил свою любимую настолько сексуальной. Но конечно, он считал, что она самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. И она любила его. Гермиона была привлекательной, потому что она была Гермионой. Она позаботилась о его желаниях. Но это … это … было не передать словами.
Может быть поэтому Гарри нашел ее такой сексуальной. Возможно ее материнская природа была главной причиной, по которой он нашел ее такой неотразимой. Вероятно, он считал беременность такой красивой только потому, что Гермиона заставила его увидеть материнство.
— Гарри, — прошептала Гермиона ему на ухо. Это заставило его вздрогнуть, — Я люблю тебя.
***
В это мгновение, когда она увидела расширившиеся глаза Гарри, Гермиона осознала, что ее теория верна. Это было приятно. Гарри хотел ее, находил красивой, в то время как лодыжки девушки отекли, а на груди проступали вены.
— Гарри?
— Да, милая?
Она сдержала тихий стон, когда его пальцы стали ласкать ее эрогенные зоны тела.
— Ты знаешь, какое грудное молоко на вкус?
До Гермионы донеслось его сбившееся дыхание, и она взглянула в его расфокусировавшиеся глаза.
— Ты… ты позволишь…?
Гермиона лучезарно улыбнулась: — Я всегда доверяю тебе, Гарри. И он тоже, — она положила руку на живот, в то время как мужчина последовал ее дозволению.
В этот момент Гермиона удивилась, что ей понадобилось столько времени, чтобы увидеть чувства Гарри. Как она могла это не заметить, до того, как забеременела? В том, как он рассказывал ей про их будущих детей, в том, как сильно любит ее и их ребенка?
Она слегка фыркнула, и Гарри встревожился.
— Миона? В чем дело? Прости. Я… Нам не нужно…
— Да нет же, глупый, — воскликнула она, стукнув его по груди, — Я просто люблю тебя. И… Гарри, у нас будет ребенок. Мы собираемся стать семьей. Поэтому это совершенно нормально.
Он облегченно вздохнул, а затем улыбнулся и поцеловав в обе щеки.
Это все ты. Ты прекрасна. Идеальная. Ты вынашиваешь нашего ребенка. Маленького Поттера.
Гермиона усмехнулась: — Ты неслабо помог! Знаешь, для этого ведь нужны двое.
— Не сомневайся, я знаю. И еще как помню, — с усмешкой ответил Гарри.
Лицо Гермионы стало сосредоточенным: — Гарри, я хочу оргазм.
Он фыркнул: — Один как раз на подходе, — он склонился, и Гермиона не могла увидеть ничего кроме черной макушки.
— Больше одного, будь так добр, — потребовала Гермиона.
Она почувствовала его улыбку, когда Гарри поцеловал внутреннюю сторону ее бедра.
— Я был бы плохим мужем, если бы заставил тебя кончить всего один раз? — с притворным ужасом спросил Гарри.
— Ой, давай… аах.
Гермиона до сих пор недоумевала, почему этот волшебник так талантливо владеет языком. В какой-то момент она думала, что это остатки его умения говорить на парселтанге, но так и не подтвердила эту теорию. В любом случае, Гарри был талантлив, и Гермиона еще раз поблагодарила себя за лучший выбор в поиске доброго и привлекательного мужа, который великолепен во многих отношениях.
А Гарри был усерден. Его язык был идеальным. Он был сосредоточен не на отдельной части, а на всех. Он слегка прикусил клитор, и она подумала, что ее соски стали еще тверже, если такое было вообще еще возможно. Гермиона схватила его за волосы и, сжав, притянула ближе к пульсирующей промежности. Ее спина изогнулась, и она тихо вскрикнула.
— Громче, любимая, — пропел Гарри, — Кончи для меня.
Мгновение спустя он начал языком на клитор, и Гермиона почувствовала, как внизу живота появляется напряженная спираль, которая к взрыву.
Он согнул палец в ее истекающем смазкой лоне, и она чуть не вырвала ему пару прядей волос.
— Тише, милая — прошептал Гарри в тот момент, когда ее пальцы на ногах сжались, а мышцы киски стали сокращаться. Он успокаивающе гладил ее живот, пока она отходила от оргазма. Ее соски туго напряглись, а груди ощущались болезненно наполненными. Сама же ведьма чувствовала себя лучше, чем когда-то. В защищенности. В комфорте. В любви.
Пока она тяжело дышала, он продолжал водить пальцами по ее животу, и Гермиона приподнялась на предплечьях, чтобы наконец посмотреть на него. А потом притянула к себе для поцелуя.
Этот оргазм заставил хотеть его еще больше, чем прежде.
Тогда она почувствовала, как пальцы Гарри скользят по ее груди. Скользко и мокро. Ее грудь подтекала, и ей стало неловко. Но ненадолго. Это было именно то, чего хотел ее муж. Ему нравилось. Он любил ее. Он хотел ее. И он хотел ее в том состоянии, в котором она находилась.
— Я люблю тебя, — снова прошептала она, пока он целовал ее шею.
— Ты самое дорогое, что у меня есть, — ответил он, — Я люблю вас обоих.
Его пальцы пощекотали ей живот, и Гермиона почувствовала его твердость, трущуюся о ее ногу. Она подумала, что его стояк никогда прежде не был таким каменным. Губы Гарри сжались вокруг ее истекающего молоком соска, а зубы мягко прикусили, и ощущения от посасывающих движений его рта поглотили ее. Конечно, это не заставит ее кончить, но все же это было чертовски приятно, как солнечный свет, скользящий на лицо по утрам.
— Приятно на вкус, — изумленно сказал Гарри, отстраняясь.
Он выглядел таким милым, что заставило глаза Гермионы расшириться, а щеки вспыхнуть от возбуждения.
— Конечно, — она запустила пальцы в его волосы, — Грудное молоко в основном состоит из лактозы, — пауза, — Тебе понравилось?
Гарри снова провел рукой по ее животу: — Ага. Но если тебе нет, я больше не буду так делать.
Гермиона одновременно и поразилась его нежности, и погрустнела. Он всегда считался с ее чувствами, всегда. Но боялся, что она отвергнет его. Вот только Гермиона никогда бы этого не сделала.
— Мне нравится, потому что нравится тебе. А теперь трахни меня уже наконец.
Он фыркнул: — Вы всегда так прямолинейны, миссис Поттер.
Гарри осторожно потянул ее за бедра, приподнял и уложил стройные ноги себе на плечи, когда она легла на спину. Он видел, как его жена разомлела от возбуждения.
Она наблюдала за его руками, ласкающими ее грудь. Она всегда любила его руки, но никогда не была одержима ими так, как сейчас. Длинные пальцы, мозолистые от квиддича, шершавые и изящные. Ладони, слегка израненные с детства, но нежные во все времена, когда он держал ее за руку. На тыльной стороне его левой руки был шрам, который она ненавидела так же сильно, как он шрам на ее предплечье.
Гарри массировал ее груди, слегка пощипывая соски. Она сглотнула, и ее влагалище сжалось, требуя заполнения.
— Пожалуйста, — прошептала она, глядя в глаза цвета свежей листвы. Он был пленителен в своей мужественной красоте.
— Хорошо, — Поттер улыбнулся, прижав ладонь к ее щеке.
Одной рукой он взял ее запястья и отвел к изголовью кровати, а другой приставил член к мокрой киске. После она скорее почувствовала, чем увидела, как его головка потерлась о ее половые губы. Потом он легко, но медленно проскользнул внутрь, наполнив обоих облегчением.
Гермиона закусила губу и простонала, когда почувствовала, как он полностью погрузился в нее.
Гарри начал с осторожных ритмичных движений. Медленных, мощных толчков, прерываемых выстрелами удовольствия, которые ее захватывали, когда его лобок касался клитора. Она в очередной раз подумала, что ей невероятно повезло с супругом.
— Мерлин, какая же ты…- выдохнул напряженный над своей женщиной мужчина, когда его движения ускорились.
— Га… Гарри … — простонала она, закрыв глаза, — Я собираюсь… — Гермиона издала громкий возглас, когда испытала второй оргазм за ночь.
Она почувствовала, как его толчки стали быстрее и беспорядочнее, и открыв глаза, Гермиона увидела, как он закрыл свои в напряжении. Ведьма ощутила, как липкая влага заполняет ее до предела.
Гарри скатился на бок, хватая ртом воздух. Его рука по обыкновению легла на ее живот. Он поцеловал ее.
Она прижалась к нему, и он обнял ее.
— Спасибо, — прошептал Поттер, его глаза повлажнели, — Спасибо, родная.
Она прикоснулась пальцами к его лицу, словно запоминая линии.
— Не стоит благодарностей.
Он слегка улыбнулся: — Спасибо.
Она села, опираясь на его грудь: — Это я должна благодарить тебя.
— За что?
— Я боялась, что тебе это покажется отвратительным. А я ужасной.
Лицо Гарри стало решительным.
— Никогда. Я тебя люблю. Мне нравится в тебе все.
Гермиона наклонилась, пока ее живот не оказался прижат к его груди: — Я знаю. Вот почему я люблю тебя. Хотя ты никогда не читал «Историю Хогвартса».
Гарри вздохнул.
— Наш ребенок уже дважды услышал о ней! И как вы до сих пор ее не прочитали.
Выражение лица Гарри стало игривым, и он слегка ухмыльнулся: — Я могу подумать об этом. Если ты дашь мне какую-нибудь мотивацию.
Гермиона усмехнулась: — О. У меня есть кое-что, что тебя подтолкнет к прочтению этой книги. И, может быть, что-нибудь еще, когда ты закончишь ее.
— Правда? — спросил Гарри, пальцы скользнули назад к ее груди от живота.
— Ну, это был не единственный наряд, который я купила.
Гарри наклонился для поцелуя: — Тогда, думаю, мне стоит начинать чтение как можно раньше.
