arcade

На сонный Сеул будто наложили фиолетовый фото-фильтр. Город ещё не спал, но отчаянно желал провалиться в сладкое забвение, утонув в лиловых небесах и мириадах звёзд. Прямо как НаНа. Она ютилась на неудобном диване, представляя, что это огромная мягкая постель, а потолок над ней — воздушные облака. Подобрав под себя ноги, она покачивалась взад и вперёд, сжимая в руках края явно большой по размеру толстовки, но это никак не способствовало сну. Она изо всех сил цеплялась за призрачные образы из своих сновидений, за мысли, далёкие от всего происходящего ранее, и за Ким Сынмина. — НаНа, — стеклянное донышко звякнуло, когда он опустил чашку на журнальный столик, и диванные пружины жалобно застонали, — не спи. Спина потом болеть будет. Когда Сынмин очутился так близко, буквально прижимаясь своим бедром к бедру НаНы и немного оттягивая низ одолженной ей толстовки, воздух вокруг наполнили запах мужского одеколона, мятных конфет и какао на молоке. Сынмин шмыгнул носом — он был простужен, возможно, у него даже была температура, но НаНа не подумала поинтересоваться, каково его самочувствие. — Только не злись на меня, — сразу же начала она, ловя на себе затуманенный взгляд парня. Он смотрел долго и будто в никуда, хотя его карие глаза абсолютно точно были устремлены на неё. — Обещаешь не злиться? — она слегка выпятила нижнюю губу и округлила свои оленьи глазки, долгое время глядя на Сынмина именно так. Раньше таким образом она выпрашивала у него домашнее задание или номер какого-нибудь игрока баскетбольной команды. — В чём дело, НаНа? Сынмин снова шмыгнул носом, а потом запрокинул голову назад, чувствуя, как сдавливает виски от напряжения. Дурацкая простуда, казалось, забралась в каждую клеточку его тела — мышцы ныли, кости ломило, голова раскалывалась, а горло и нос были гвоздями программы и поочерёдно пытались убить его то сухостью, то кашлем, то насморком. Из-за простуды все остальные чувства притупились, так что даже привычные трепет и волнение остались где-то глубоко в груди, уступая место жару от повышенной температуры. — Понимаешь… — НаНа помедлила, пытаясь снова заглянуть Сынмину в глаза. — Я порвала с ДжинХо. В этот раз по-настоящему. Сынмин попытался выдохнуть, но вышло как-то хрипло и сдавленно. Потянувшись рукой к голове, он потёр виски, надеясь, что боль пройдёт, но голова заболела ещё сильнее. — НаНа, ты сводишь меня с ума, — он нахмурился, при этом жалобно застонав. — Скольких ещё моих знакомых ты собираешься бросить? Мне неловко уже с ними встречаться. Все только и делают, что спрашивают о тебе… Неудивительно, что я заболел. Кажется, ДжинХо меня проклял. Приподнявшись, а после вытянув ноги, НаНа заставила пружины снова скрипеть, а диванные подушки прогибаться во всех возможных местах. От этого у Сынмина заныло под лопатками. — Кажется, горячее какао лучше выпить тебе, — благодаря простуде у Сынмина не было сил спорить и ругаться, поэтому НаНа заметно расслабилась. Только сейчас уделяя должное внимание состоянию друга, она позволила себе покинуть надежды на крепкий сон на старом диване, и пододвинулась впритык к Сынмину. На самом деле довольно сложно было не заметить его горящих щёк, свитера, надетого задом наперёд, и десятка коробок с таблетками. Пустые пластинки валялись под журнальным столиком и возле дивана, а ещё всюду стояли полупустые чашки с чаем. Сынмин болел уже несколько дней, но простуда не отступала, а таблетки совсем не помогали. — Ты давно измерял температуру? — когда прохладная ладонь коснулась лба парня, он испытал что-то среднее между болью и облегчением. — Не пытайся перевести тему. Ты должна ответить, сколько ещё парней собираешься бросить, и сколько ещё друзей мне придётся… — Тшш, — её указательный палец так быстро переместился на его губы, что он от неожиданности слегка вытянул их вперёд, имитируя поцелуй. — Ты выглядишь нереально милым в этом пушистом свитере и с растрёпанными волосами, но твой горячий лоб и насморк меня очень беспокоят. Где лежит градусник? Спорить Сынмин не стал, в большей степени потому, что палец НаНы всё ещё находился на его губах. С закрытыми глазами он махнул рукой в сторону кухни и постарался не думать о том, что она назвала его милым. Едва ли он был милым с раскрасневшимися щеками и распухшим носом. — Ты оставил его на кухне? — она дождалась едва заметного кивка, а потом спрыгнула с дивана и в свободной толстовке поскакала в кухню. Ступая босиком по холодной плитке, она тихо шикала и морщилась, очень торопясь захватить брошенный на кухонном столе градусник. — Вставай, — не успела она вернуться в гостиную, как начала тормошить сонного парня, легонько похлопывая его по плечу, — тебе лучше вернуться в постель. Сегодня я не вовремя, да? В её голосе не было ни капли раскаянья. Она вообще-то не жалела, что пришла сюда, пусть и побеспокоила Сынмина. Когда этим вечером она в очередной раз оказалась в баре, попивая коктейли, от которых тошнило, слушая музыку, которую ненавидела, и глядя на парня, который не вызывал никаких эмоций, она поймала себя на мысли, что хотела бы оказаться в другом месте. Здесь, в квартире лучшего друга, с банкой холодного пива на старом потрёпанном диване и разговорами ни о чём и обо всём. — Да всё в порядке, — он бурчал, как старик, поджимая губы и позволяя НаНе придерживать себя за руку. — Я и сам в состоянии позаботиться о себе. — Разве? — она легонько толкнула приоткрытую дверь спальни и хлопнула ладонью по выключателю, в одно мгновение заставляя люстру под потолком вспыхнуть, а Сынмина поморщиться от яркого света. Приглушённый свет в гостиной не шёл ни в какое сравнение с белыми энергосберегающими лампочками в его комнате. — Просто оставь меня и закажи машину до дома, — он застонал, когда НаНа поддела его бок локтем. — Я думала, у тебя просто простуда, но это похоже на какой-нибудь жутко заразный грипп, — она прочистила горло. — Как теперь я должна вернуться домой? Вдруг я уже подхватила от тебя что-то? НаНа рухнула на постель вслед за Сынмином, подтягивая пуховое одеяло и пытаясь в лежачем положении укрыть длиннющие ноги парня, и при этом дотянуть одеяло до его шеи. Сынмин сопротивлялся, выставляя руки вперёд и забавно морщась, но вскоре сдался, разрешая НаНе не только укутать себя, но и сунуть под мышку градусник. — Без шуток, НаНа, — Сынмин выдыхал с хрипом, — тебе лучше отсесть подальше. Упрямая и вредная НаНа не собиралась следовать совету друга, она наоборот прилипла к нему, как банный лист, обхватывая его руками и даже закидывая на него одну ногу. — Не хочу. — Если ты заболеешь, у меня даже не будет сил сварить тебе бульон, — он прокашлялся, вскоре добавляя: — И ты умрёшь с голода, потому что твоя стряпня отвратительна. — Ну да, давай, обижай брошенную НаНу, — её брови сошлись на переносице, и Сынмин не сдержал ухмылки. Выглядело жалко и мило одновременно, словно он был пьян, и уголки его губ тянулись вверх из-за какой-то дурацкой шутки. — Это ты бросила ДжинХо, — ему очень хотелось ущипнуть её или щёлкнуть по носу, но его руки были прикованы к телу и закреплены жаркими объятиями НаНы. — Кстати, почему? Она шумно выдохнула, начав двигать ногой. Вряд ли она замышляла шалость, но Сынмину пришлось до боли прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать жалкое подобие болезненного стона, когда она задела его мужское достоинство. В прямом смысле этого слова. — Это сложно объяснить… — она даже не отвернулась, когда Сынмин начал кашлять, но это дало ей несколько дополнительных секунд на размышления. — Просто представь, что ты скачиваешь новую игру на смартфон, играешь в неё некоторое время, а потом понимаешь, что эта игра нереально скучная. Хочется поскорее удалить её и скачать другую. — Ты пытаешься сказать, что устала от ДжинХо и что с ним скучно? — Сынмин вжался в подушку, пытаясь устроиться поудобнее. Он мог бы уснуть, если бы НаНа продолжала говорить. — Да, скучно. Ещё и чувство, что он абсолютно не моя игра. Он как симуляторы, а я предпочитаю аркады. Хмыкнув себе под нос, Сынмин расплылся в довольной улыбке. Непонятно, что его веселило больше — сравнение отношений с играми или рука НаНы, щекочущая его через одеяло. Чуть позже он осознал, что она вовсе не щекочет, а гладит его, нежными и осторожными движениями поднимаясь выше и как бы невзначай поправляя одеяло. — А какой игрой был ЁнСан? — этого парня даже Сынмин считал скучным и не понимал, почему НаНа вообще начала с ним встречаться. Во время тех её отношений он остро ощущал несправедливость — как она могла быть влюблена в этого заумного придурка, но не испытывать никаких чувств к тому, кто постоянно находился рядом в трудные минуты, поддерживал её и позволял ночевать на своём диване? — Стопроцентный тетрис, — НаНа рассмеялась, наклоняясь вперёд и утыкаясь носом в шею парня. От такого незначительного и невесомого прикосновения у него по спине пробежали мурашки, но он даже не мог отстраниться — она удерживала его на месте, привалив собой. — Ладно, ЁнСан тетрис, но что насчёт Квон Суджина? Он казался нереально крутым парнем. Он не аркада? НаНа покачала головой, постоянно прикасаясь щекой к плечу Сынмина или носом к его шее. — Экшн, за которым я не поспевала, — пробормотала она, посмеиваясь. До этого она не рассматривала всех своих бывших под этим углом, но представлять их играми оказалось очень забавно. По мнению Сынмина градусник уже можно было доставать, потом громко охать и ахать, и лететь на кухню за водой и лекарствами. От жара у него уже мозги плавились, но было бы чертовски глупо упускать такую возможность и заканчивать эту любопытную тему с играми прямо сейчас. Сынмину всегда было интересно по какому принципу НаНа выбирает себе парней, по какому принципу расстаётся с ними и почему каждый раз она приходит отчитываться к нему. Будто ему настолько важно и интересно знать, что там происходит у неё на любовном фронте. То есть, конечно, ему интересно, но вне зависимости от того, хорошо или плохо всё в отношениях НаНы, он чувствует себя забытым и брошенным солдатом, затерявшимся в самом начале этой войны за её сердце, которому даже не дали попробовать стрелять из винтовки. А он считал себя непревзойдённым стрелком. — Допустим, — Сынмин дёрнулся, когда холодная рука НаНы достигла его шеи и нырнула под ворот свитера. От этих её действий мурашек стало в два, а то и в три раза больше, и приятная дрожь вперемешку с болью промчалась через всё его тело. — Но кто тогда аркада? Когда ладонь НаНы скользнула по его плечу, он слегка приоткрыл рот и прерывисто выдохнул. Было приятно ощущать её прикосновения и допускать эти глупые наивные мысли о том, что она делает это нарочно, а не просто тянется за градусником. Но она правда тянулась за ним, и когда вытащила его на свет, незамедлительно ахнула. — Сынмин, тридцать восемь и девять! Да ты горишь! Лишившись удушающих объятий НаНы и её ноги на своих бёдрах, Сынмин немного расстроился. Он так и знал, что всё закончится, как только она увидит градусник. К вечеру температура всегда поднимается, и сбить её довольно сложно. — Я уже выпил таблетку, так что скоро должно пройти… — Так, — начала НаНа командным тоном, в то же время откидывая край одеяла в сторону и нагло забираясь холодными руками под свитер парня. Он даже шикнул от неожиданности и поёжился, не до конца понимая, от удовольствия это или от неприятных ощущений. — Если ты уже выпил таблетку, то должен был пропотеть, а если ты пропотел, нужно срочно сменить мокрую одежду. Сынмин, твоя мама врач, неужели ты до сих пор не знаешь, как это работает? Сынмин приоткрыл один глаз, неуверенно глядя на НаНу, которая нависала над ним, упираясь коленями в кровать. Теперь ему снова хотелось, чтобы она вызвала такси и уехала, потому что сейчас она была тетрисом. — Снимай одежду, — очень серьёзно заявила она, внезапно переметнувшись в раздел игр для взрослых, и Сынмин даже не успел настроиться, когда она дёрнула за низ свитера, задирая его вверх. С его губ сорвался тихий стон, когда НаНа просунула одну руку ему под спину, изо всех сил стараясь поднять его, чтобы стащить влажную от пота одежду. Он не сопротивлялся, но и не помогал особо, ещё и в свитере запутался, смущаясь своего полуголого вида и чувствуя, что щёки горят ещё больше. Он знал, что НаНа делает это из лучших побуждений и её ни капли не интересуют его грудь или торс, или выглядывающая из-под домашних штанов резинка боксеров, но расслабиться было сложно. И без того тяжёлое дыхание сбилось, стало прерывистым и частым, слишком громким, как и биение его сердца. Выпутавшись из свитера, он прижал его к груди, крепко сжимая в руках, и испуганно смотрел на девушку. Из-за всех этих мучений его волосы взлохматились и выглядели очень смешно, а в ярком свете покрасневшие и широко распахнутые глаза дополняли болезненный вид. Румянец на его щеках точно не был здоровым, но с ним он казался таким симпатичным и забавным. — Знаешь, что аркадам характерны кратковременность и интенсивный игровой процесс? — её слова любого могли сбить с толку, особенно взволнованного и возбуждённого Сынмина. — Что? — он ослабил хватку на свитере, и НаНа воспользовалась этим, чтобы отобрать его и швырнуть на пол. — Но они мне никогда не надоедают, и я частенько прохожу одни и те же уровни или игры снова, — она слезла с кровати и направилась к вешалке, а не найдя там ничего «домашнего», ушла чуть правее и практически нырнула в шкаф со сложенными кое-как вещами. Сынмину далеко не всегда хватало терпения разложить всё в идеальные стопочки в шкафу, зато на рабочем столе у него был порядок. — Не могла бы ты поторопиться, пожалуйста? — он заёрзал в постели, подумывая подтянуть одеяло и прикрыться хотя бы им. НаНа отодвинула кривую стопку со штанами в сторону, чтобы добраться до ярко-красной футболки с логотипом «Coca-Cola» на спине, а после захлопнула дверцы шкафа со стуком. Она не торопилась, как того просил Сынмин, наоборот делала всё медленно и отказалась просто подать ему футболку — ей было необходимо смутить его, натягивая её на него самостоятельно. — Я принесу сюда чашку и кувшин с водой, потому что, чтобы выздороветь, нужно пить много жидкости, — она пригладила его взъерошенные волосы руками, но это не особо помогло. — И свитер закину в стирку. В корзине с грязным бельём есть что-то ещё?.. Сынмин упал на подушку, кутаясь в одеяло и растерянно наблюдая за тем, как НаНа подобрала брошенный на пол свитер и закинула его себе на плечо. Толстовка, которую он ей одолжил из-за чересчур коротких шортов, задиралась, когда она наклонялась или поднимала руки вверх, и он даже мог видеть те самые шорты, хоть и очень старался не смотреть туда. — Там пусто, — он сладко зевнул, чувствуя, как ноет горло из-за малейших усилий. — По дороге назад захвати себе какао, если не собираешься сегодня домой. — Не собираюсь, — она обернулась у самой двери, улыбаясь. — Не хочешь перед сном поиграть во что-нибудь?

***

Говорят ведь, что бизнес способен разрушить дружбу, а монополия — тем более. — Нет! — Сынмин хрипит, прижимая неровные бумажки к груди. — Ты не можешь отобрать у меня эти двадцать тысяч, я и так взял у банка в долг. От переполняющего её восторга НаНа смеётся, дрыгая ногами и запрокидывая голову назад. Сынмин даже может видеть её нёбо — так широко она открывает рот. Между прочим, больше она не кажется ему такой симпатичной, как раньше. — Просто возьми ещё в долг, а потом отправляйся в мой Берлин, — она высовывает язык, и Сынмин закатывает глаза, в то же время бросая пару бумажек на пол, к ногам НаНы. — Вижу, ты совсем не жалеешь о том, что рассталась с ДжинХо, — он дуется, обижаясь на всё и сразу: неудачную игру, градусник под мышкой, фантики от мятных конфет на кровати и, главное, — чересчур счастливый вид. — Совсем не жалею, — пряча «деньги» в карман толстовки, она хватает из вазочки, которую притащила с кухни, очередную конфету и засовывает её в рот, фантиком целясь в Сынмина, но даже не попадая в кровать. — Тем более благодаря нашему расставанию я могу позаботиться о тебе и опустошить твой кошелёк. Не буквально, но всё же… Матрас прогибается, а изголовье кровати бьётся о стену два раза подряд, издавая ритмичный стук, когда Сынмин отбрасывает одеяло в сторону, садясь в постели. От лежания у него уже всё болит, особенно шея. — Ты так и не сказала, планируешь ли ты заводить новые отношения с моими друзьями. Если что, я не собираюсь больше помогать тебе. Это несправедливо! НаНа снова хохочет, подползая ближе к кровати и протягивая правую ладонь. Она терпеливо ждёт, пока Сынмин достанет градусник, посмотрит на него, а потом отдаст ей. За это время она успевает разжевать конфету и проглотить её. — Несправедливо, что температура опускается так медленно, — она прячет градусник в коробочку и кладёт её рядом с блокнотом, в котором уже записан весь путь кредитов и вложений Сынмина, — а заводить новые отношения — не преступление. Или ты так не считаешь, Сынмин? Мне лучше пока ни с кем не встречаться? — Точно не с моими друзьями, — он фыркает, складывая руки на груди и чувствуя, как теряет интерес к игре. — Почему? Боишься, что среди них так и не найдётся подходящей аркады для меня? Чтобы не высказать своё мнение по этому поводу, Сынмин прикусывает нижнюю губу и пялится на вешалку. В основном там костюмы, чёрные футболки и холодных оттенков свитера. — Или всё наоборот? — он даже не замечает, как НаНа перебирается с пола на кровать, переворачивая его фишку на доске. — Боишься, что кто-то всё-таки сможет увлечь меня на долгое время, а может… навсегда? НаНа и сама понимает, как глупо это звучит, поэтому опять смеётся, обвивает шею Сынмина руками и падает на мягкую постель, заставляя парня тоже упасть. Он оказывается в её крепких объятиях, но о попытках высвободиться даже не думает. Температура опустилась до тридцати семи и шести, но он чувствует себя измотанным и, кажется, готов поддаться сну в любую секунду. — Сынмин, — НаНа запускает руки в его волосы, стараясь как-нибудь пригладить их, но чёлка всё равно торчит в разные стороны, — если и дальше завуалировано говорить о твоих знакомых, которые могли или могут встречаться со мной, тогда стоит сказать, что я немного устала от вечных скачиваний и удалений. Мне бы старую добрую аркаду, которая всегда под рукой и с которой никогда не бывает скучно. — Как насчёт Doodle Jump? — сонное бормотание Сынмина сопровождает его кривая ухмылка. — Старая добрая… — Хочу тебя. От такой прямолинейности и чрезмерной серьёзности в голосе НаНы Сынмин громко сглатывает, но глаза не торопится открывать. Должно быть, его больная голова придумала всё это, и на самом деле НаНа сказала что-то другое. — Сынмин, ты слышишь? — изголовье кровати снова бьётся о стену, потому что НаНа ворочается в кровати, стараясь придвинуться впритык к Сынмину, который перенял защиту опоссумов и притворился не просто спящим, а мёртвым. Он не выдыхал секунд двадцать, так что даже лоб и шея покраснели. — Сынмин? — Да? — он отозвался сдавленным стоном, по-прежнему держа глаза закрытыми. — Я только что сказала, что хочу тебя. Он всё ещё не шевелился и вообще не знал, что ему делать. Во мраке заплясали ярко-красные пятна, а температура явно поднялась ещё на пару градусов, и никакие таблетки не могли её сдержать. Как и наивные мысли, которые лезли в голову, но Сынмин отбрасывал их одна за другой, пытаясь убедить себя в том, что всё не то, чем кажется. Если НаНа правда сказала это, она наверняка имела в виду что-то другое. — Хочешь, как... что? — уголки его губ дрогнули, прежде чем он заставил себя нахмуриться и слегка приоткрыть глаза. Цветные пятна исчезли, а вместо них перед взором Сынмина появилось лицо НаНы. Она была напряжена и серьёзна, будто размышляла над чем-то важным. — Скорее, как «кого», — она начала поглаживать затылок Сынмина, понемногу спускаясь руками к шее, а после запуская их под ворот футболки и поглаживая его спину. — Если ты вздумала играть со мной… — Ещё как вздумала. Сынмин не успел закатить глаза, выдохнуть или каким-нибудь другим образом продемонстрировать своё раздражение, потому что НаНа стремительно подалась вперёд, легонько стукаясь своим лбом о его. Её прикосновение было прохладным, приятным и будоражащим. Из-за внезапной близости Сынмин подавился воздухом, и чтобы не кашлять, плотно сомкнул губы. Ему было необходимо отстраниться и как следует вздохнуть, а ещё выпить сиропа от кашля. — Боже, как только ты умудрился заболеть? — НаНа закрыла глаза и потёрлась своим носом о нос парня. Сначала она делала это легко и медленно, а затем намеренно уткнулась в его щёку и тихо выдохнула. Сдерживать кашель и удивление уже было невмоготу, поэтому Сынмин аккуратно оттолкнул девушку в сторону, резко садясь в кровати и начиная кашлять. Кашлял он долго, с хрипом, и морщась при этом, а НаНа водила рукой по его спине, зная, что это не поможет, но так она показывала, что рядом и в случае чего всегда готова сделать что-нибудь, что облегчит его страдания. — Подай салфетку, — Сынмин вытянул руку, а через мгновение НаНа вложила в неё две салфетки. — Я бы тебя непременно поцеловала, — он снова закашлялся, и в этот раз не из-за простуды, — но ты наверняка задохнёшься, если я сделаю это. Сынмин одарил НаНу недовольным взглядом, бросая салфетки к фантикам, а она просто пожала плечами. — Скажи честно, ты ходила на кухню не за добавкой какао, а за припрятанным коньяком? — облокотившись на локти, Сынмин снова вернулся на кровать, делая вид, что принюхивается к НаНе, но толку от этого было мало — он всё равно не различал запахи. Его попытки дотянуться до неё были безуспешны, потому что не так уж сильно он и старался, но когда НаНа потянулась к нему, у него не было шанса улизнуть. Снова оказавшись впритык к нему, она всё же решилась на то, о чём думала и говорила, хоть в итоге и всего лишь чмокнула его в губы. На осмысление произошедшего ушло менее секунды, после чего она наклонилась за ещё одним поцелуем, а Сынмин упал на кровать, потому что руки от напряжения дрожали. Ему не верилось в реальность данной ситуации — в ушах гудело, горло саднило, нос был забит, в голове всё смешалось, а НаНа его целовала. Он был простужен, а она его целовала. Сумасшедшая. — Ты заболеешь, — пробормотал он ей в губы между частыми и быстрыми поцелуями. Он упрямо смотрел на неё, пока она жмурилась, целуя в правый уголок губ, а потом в сами губы. Делала она это как-то неправильно, неумело, но в то же время нежно и с максимальной отдачей. Если бы Сынмин не знал, скольких парней она до этого целовала, решил бы, что это её первые поцелуи. — НаНа, это неправильно, — она заглушала его слова, теперь задерживаясь с поцелуем на какую-то долю секунды и поочерёдно обхватывая то нижнюю, то верхнюю губу, посасывая и трепеща от восторга. — Ты даже не спросила… разрешения. Она оторвалась от него на пару секунд, приоткрыв глаза и какое-то время вглядываясь в его растерянное лицо. Он всё ещё выглядел больным и сонным, и НаНа тоже чувствовала, что заболевает. Только не этой несчастной простудой, а чем-то другим. — Можно? Он покачал головой, прежде чем ответить: — Нет. Но её не очень-то беспокоил его отказ, она всё равно снова поцеловала его, в этот раз позволяя себе чуточку больше и проводя языком по его нижней губе. Она не надеялась на реакцию, но Сынмин вдруг ухватился за её руку, сжимая запястье и удерживая её на месте. Он мог качать головой и говорить «нет» хоть тысячу раз, но НаНа уже догадалась, что он тот ещё лгунишка. — И что ты доказала своим безрассудством? — Сынмин не сводил с неё взгляда, пока она перекидывала ногу через него, устраиваясь на его бёдрах и опять наклоняясь вперёд. Он бы не удивился, если бы всё это оказалось сумасшедшим сном, в котором его потаённые желания взяли над ним верх из-за повышенной температуры. Но когда НаНа легонько ущипнула его за ладошку, он тихо ойкнул и дёрнулся под её весом, убеждаясь в том, что всё это реально. — Что ты определённо лучше Doodle Jump, — впервые за вечер её улыбка была такой тёплой и счастливой. Даже когда она выкупила самые дорогие города в монополии, она не чувствовала себя настолько довольной и наполненной до краёв каким-то странным трепетом. — Посмотрим, что ты скажешь завтра, когда проснёшься с температурой и больным горлом.