Узнав будущее, не бойся и плати по счетам

Когда Сяо Синчень молил пощадить его, Сюэ Ян был уверен, что его это совершенно не заботит. Когда Сяо Синчень умирал, Сюэ Ян был уверен, что это обратимо. Когда Сяо Синчень не слышал мольб, криков и слез, лежа в своем гробу, Сюэ Ян был уверен, что сможет с этим справиться. Умирая посреди пустой улицы, Сюэ Ян осознал, что ошибался сокрушительно - и во всем. Две конфеты, драгоценный подарок даоджана, тлеющими углями жгли руку. Осознав себя живым, дышащим, имеющим две руки, босяк ошарашенно замер. Он абсолютно не понимал, что происходит, и наверное думал бы долго, если бы не почувствовал Шуанхуа. Если бы не услышал безмолвный вопль меча, который он использовал так долго, который никогда ему не принадлежал, отчаянное - хозяин, не заставляй меня, я не хочу тебя убивать! - если бы не появившаяся у них за эти безрадостные годы связь, которую не чувствовал клинок, но чувствовал Сюэ Ян, история повторилась бы с точностью до запятой. Но мольба меча была услышана, и босяк бросился вперед, прикрывая горло даоджана одной рукой и вцепляясь в лезвие Шуанхуа другой. Его ладонь тут же оказалась прорезана до кости, но когда он вообще обращал внимание на подобные вещи? - Сяо Синчень, - тихо прошептал босяк, тычась лбом в плечо заклинателя. - Сяо Синчень. Ты что, совсем с ума сошел, себя убивать за мои преступления? Ты не виноват, ты слышишь, не виноват ни в чем, это все я, я, слушай меня, слушай, ты ведь хочешь меня убить? Ты ведь всегда хотел меня убить, ну так вперед, мое горло в твоем распоряжении. Ты только пообещай жить, и я сам на Шаунхуа насажусь. Обещаешь? Лицо даоджана было мертво. Он никак не отреагировал на слова Сюэ Яна, но тот не мог этого видеть. - Ну же, пообещай! Хотя ладно, можешь не обещать, просто подумай о мерзавке А-Цин, что с ней станет если тебя не будет? - Сяо Синчень вздрогнул, отстранившийся слегка Сюэ Ян мог видеть, как его лицо на миг скривилось. - То-то же. Тем более твой милый дружок тут, совсем рядом... Боль, которая вмиг проступила на лице даоса, заставила босяка взвыть: - Да нет же! Слушай меня, он все понимает! Он как Вэнь Нин, у него есть сознание, просто сейчас он подчиняется мне, но послушай, потом, когда убьешь меня, влияние спадет. Я его не отпускаю, потому что он кинется убивать меня, а я не хочу, чтобы это был он. Пусть это будешь ты. Пожалуйста, пусть это будешь ты. С всхлипом втянув в себя воздух, Сюэ Ян продолжил: - Ты только чуть погоди меня убивать. У меня для вас обоих кое-что есть. Смотри, у меня есть язык и глаза, язык ему, глаза тебе, правильно? С помощью темной энергии такую пересадку тоже можно сделать. Я же думал, знаешь, за эти три года, смог ли бы я повторить? Вот. Смогу. Мне они все равно не понадобятся. Не бойся, я не попрошу тебя пачкать подобным твой меч, я сам все отрежу, только... Только скоро у меня не будет языка, и говорить мне будет нечем, поэтому я сейчас скажу. Прости. Прости, а? Я не прошу пощадить, просто вспоминай меня хоть иногда не только чудовищем, от которого тебя тошнит. Это же и есть прощение, правда? Вот. Это все, я больше не буду говорить. Очень осторожно мужчина отодвинулся, вынул нож и задумчиво вытянул язык. Насколько глубоко надо залезть ножом в рот, чтобы Сун Ланю было достаточно? Сглотнув, он перевел взгляд на застывшего мертвеца: - Если посмеешь сказать ему и этим языком, чтобы убирался прочь, я дождусь тебя в загробном мире и сделаю все, чтобы уничтожить твою душу навсегда! Вот теперь точно все, ухмыльнувшись, босяк снова высунул язык, цепко схватил его, и замахнулся ножом. Мгновенно его рука оказалась в цепкой хватке. - Не надо. - Ну что ты, даоджан, я не буду его душу уничтожать, обещаю. Он дернул рукой, но пальцы даоса держали крепко. - Не надо, - подрагивающим от боли голосом повторил Сяо Синчень, и на сей раз Сюэ Ян его понял. Понял - и беспомощно заморгал. - Ну что ты, даоджан. Я же все равно скоро умру. Мне они будут без надобности, - он словно уговаривал маленького ребенка. - И что с того, что в Дийюе я буду нем и слеп?* Это ведь справедливо, а ты так стремишься добиться справедливости, правильно? Или тебе противно? Ох... Конечно, тебе противно. Как я мог не подумать? Но послушай, это просто язык и глаза, это же не душа, правильно? Моя душа все равно твоя, с самого начала твоя, а я идиот, я не понимал совсем. Ты во мне видел чудовище - я и был им, только чтобы ты снова смотрел на меня, только ты, всегда ты, чтоб догонял меня, бился со мной, чтобы в твоих мыслях всегда был я. И когда ты начал отвлекаться, я пошел в Байсюэ, снова привлечь внимание, кто же знал, что ты отдашь свои глаза и больше никогда не будешь меня искать? Синчень с горьким всхлипом втянул воздух. Сюэ Ян испуганно прошептал: - Прости... Вот опять я делаю тебе больно... Но я же не хочу, я же все понял, я же осознал свои ошибки, ну почему опять?! Я же все, вообще все теперь понимаю! Видишь, даоджан, даже если тебе противно, этот поганый язык все равно нужно вырезать, пока он не сболтнул что-то еще, так что отпусти мою руку, хорошо? - Нет, - прошелестел даос. И сказал громче: - Мне не противно. Но я не хочу, чтобы ты делал это с собой. Это больно. Босяк втянул воздух, ошалело уставился на Сяо Синченя, горько и безумно расхохотался: - Серьезно? Больно? Знаешь, что больно, Сяо Синчень? Когда чертова повозка превращает твою руку в фарш! Когда ты этой рукой выстирываешь обрывки тряпок, чтобы перевязать раны! Когда залезаешь на дерево от стаи собак, которые почувствовали запах крови и успели даже обглодать твою руку! Когда сидишь там всю гребаную ночь - вообще все ночи, пока рука не заживет! Потом, как глаза получишь, посмотри на мою левую руку, даоджан, это сплошной шрам, почти нет целой кожи. Это было больно - по-настоящему больно. Язык себе отрезать, глаза вынуть? Ерунда, я справлюсь. Он дернул рукой, пытаясь вырвать ее, но даоджан не собирался сдаваться так просто - он бросил Шаунхуа и сделал то же самое, что недавно сделал босяк: схватился за лезвие ножа голой ладонью. Сюэ Ян тут же пошел на попятную, отпустив рукоять. - У меня хорошие глаза, даоджан. Мне будет обидно, если, когда я умру, они сгниют, а ты останешься слеп. - Ты не умрешь, - отрезал Сяо Синчень, почему-то так и не разжав железную хватку на его запястье. - Я не буду тебя убивать. - Даже если не умру, ты позволишь другу остаться немым? А я, пока жив, не дам тебе ничего от себя отрезать! Не дам и все тут! Да даже умру если - все равно не дам! Меня не жалко... - Кто тебе это сказал? - Даоджан, ты совсем глупый? - Сюэ Ян потер лицо. - Все. Все мне это сказали. Начиная с той мрази из клана Чан и заканчивая тобой. Даос нахмурился: - Я ничего такого не... - Ты еще как да! - резко перебил босяк. - Ты узнал мое имя - и чем меня встретил? Мечом в брюхо! По лицу даоджана снова потекла кровь, и Сюэ Ян снова испугался до настоящей паники. - Нет, нет, даоджан, все же в порядке, я же не говорю что меня нужно жалеть, не нужно совсем, ты прав абсолютно, все правильно сделал, слышишь? Я та еще мразь, я знаю это, не расстраивайся. Только не бери на себя вину еще и за это, ну пожалуйста, пожалуйста, только не плачь снова! Несколько секунд он молчал, потом прошептал: - Видишь? Вот поэтому мне стоит умереть. Я все время причиняю тебе боль. - Нет, - отрезал Сяо Синчень. - Ты не умрешь, ты не лишишься языка или глаз. - Мне незачем жить, даоджан, - выдохнул босяк. - Неужели не понимаешь? Раньше я жил ради того, чтобы убегать от тебя - и чтобы ты обязательно бежал за мной! Потом я жил, чтобы остаться с тобой. Но теперь ты знаешь, кто я, и знаешь, что я делал. Ты меня к себе не подпустишь. Когда вы с Сун Ланем и А-Цин уйдете, у меня не останется ничего. Уголки губ даоса дрогнули в легкой улыбке: - Почему ты решил, что мы уйдем? Куда уйдут слепец, совсем юная дева и мертвец? - Хорошо, - смиренно согласился Сюэ Ян. - Когда вы прогоните меня. Даже если я не убью себя сам, я слишком разнежился, все равно сдохну. Что с того, что я возмещу хоть часть того, что забрал? Соглашайся, даоджан. Тебя же тошнит от меня. - Не тошнит, - вздохнул Сяо Синчинь. - Ты недавно сказал... - А ты объяснил мне, почему твой палец стоит так дорого. - Что? Когда? - Когда рассказал мне о том, что такое боль. Ты хочешь возместить то, что забрал? - Да, - прошелестел Сюэ Ян, чувствуя, как его колотит. - Тогда ты снимешь с Сун Ланя свое влияние. А потом ты никуда не уйдешь. Мы найдем А-Цин, и сделаем все, что в наших силах, чтобы снова стать семьей. Если бы даоджан мог видеть, он увидел бы совершенно немыслимую картину: Сюэ Ян смотрит на него с горящими безумной надеждой желтыми глазами. И рыдает навзрыд.