Тени души

— Чёрт бы вас побрал! Откуда вы это знаете? — воскликнул явно потрясенный Намджун. — Я даже Джину ещё не говорил. Никто ничего не знал. — Но вы же знаете. Наступило долгое напряжённое молчание, потом Тэхён покачал головой и посмотрел на свои руки, стиснутые на коленях. — Обычно я этого не делаю. Не вторгаюсь в частную сферу. Извините, но вы сами облегчили мне задачу, офицер. — Потому что он вёл себя как баран? — поинтересовался Чонгук. Тэхён усмехнулся, но глаз не поднял. — Нет, дело не в этом. Просто мне легко читать ваши мысли, офицер. Вы очень громко думаете. Чонгук не удержался от смеха, и даже Намджун невольно улыбнулся. — А вы перестаньте слушать, окажите любезность. — Я не старался вас послушать... — заверил его Тэхён. — И я постараюсь больше этого не делать. Просто вы меня разозлили. Намджун медленно кивнул. — Ладно, я признаю, что ваш последний фокус показался мне довольно убедительным. И если ваши рекомендации выдержат проверку, это будет ещё одно очко в вашу пользу. Но я всё ещё вам не верю, господин Ким. — Я прошу только об одном, отнеситесь ко мне без предубеждения. — он оглянулся на Чонгука, словно ища у него поддержки, и добавил. — Дайте мне шанс. Может быть, я сумею помочь. А может быть, и нет. Но, если хотите, я хотя бы попытаюсь. — Вы можете подключиться прямо к этому парню? Вы говорили, что вам нужен контакт, но ведь он уже существует, разве нет? — Если бы он сидел передо мной сейчас, у меня бы, наверное, получилось. Но достать его на расстоянии и подключиться к его мыслям, даже не зная, кто он такой и где находится… это трудно. Мне потребуется какая-нибудь вещь, к которой он прикасался. Намджун наморщил лоб. — Как насчёт одежды Бомгю? Он к ней прикасался. Тэхён поднял голову, и Чонгуку показалось, что его лицо слегка дрогнуло. Но его голос остался спокойным. — В результате предыдущих опытов выяснилось, что мне опасно прикасаться к вещам жертвы, особенно к одежде, в которой она была убита. Я подключаюсь к самым острым, самым свежим эмоциям, к моменту наивысшего страха. Обычно это и есть момент смерти. — А вы уже пробовали? И что было? — спросил Чонгук. Он отвечал спокойно и ровно, как всегда: — Это было похоже на падение в черный бездонный колодец. У меня не было сил выбраться оттуда. Если бы рядом не было человека, прервавшего контакт, думаю, мне пришлось бы туго. А потом… всё выглядело так, будто все телепатические провода у меня в голове перегорели, вышли из строя. Полгода прошло, прежде чем ко мне вернулись телепатические способности. — Тэхён помолчал и вдруг добавил почти с тоской в голосе. — Было так тихо, спокойно. Я впервые понял, как воспринимают мир обычные люди. — Стало быть, вам нужен предмет, принадлежавший убийце... — задумчиво проговорил Намджун. — Что-то такое, к чему он прикасался, но в то же время… чтобы это была вещь, на которую смерть Бомгю никак не повлияла. Тэхён кивнул и вдруг предложил. — Монета могла бы подойти. Намджун вздрогнул, как от удара током, и тут же метнул взгляд на Чонгука. Тот отозвался немедленно. — Я ему ничего не говорил. — Я разорвал связь ещё до наступления смерти... — терпеливо объяснил Тэхён. — Но на краткий миг контакт восстановился вскоре после этого, когда убийца перенес его в лес. Пока он устраивал его в этой позе. Вот тогда-то я и узнал, где вам надо его искать. И я видел, как он вложил монету ему в руку. — Как по-вашему, что это значит? — спросил Чонгук. — Что означает монета? — Я думаю, это как-то связано с его представлением о нём. Это был серебряный доллар, верно? — Верно... — подтвердил Намджун. — Никаких отпечатков. — О да, в этом смысле он был очень осторожен, не оставил никаких следов, которые могли бы привести вас к нему, так что в этом плане монета вряд ли вам поможет... — рассеянно согласился Тэхён и вдруг, нахмурившись, посмотрел на Чонгука. — Поза, в которую он его усадил, монета, вложенная ему в руку, его издевательства над жертвой… Если всё учесть, получается, что он считал его шлюхой. — Но это неправда... — живо возразил Намджун. — Бомгю не был шлюхой. Он был совсем ещё юным. Светлые глаза Тэхёна уставились на офицера. — Для него не имело значения, что на самом деле собой представляет Бомгю... — заговорил он мягко. — Он был убежден, что он шлюха. Если вы хотите его найти, вам нужно понять, как он мыслит. — Да, я знаю... — тяжко вздохнул Намджун. — Но мне это вряд ли понравится. — Следовать за мыслями безумца не очень-то весело, да? Намджун посмотрел на него и сказал. — Ладно, вы своего добились. Тэхён остался безучастным к своей победе. — Монета у вас? — По-моему, это не слишком удачная мысль... — поспешил вмешаться Чонгук. — Только не сегодня. Кэс, вы же говорили, что не спали всю ночь. Вы, должно быть, устали. — он не добавил вслух, что вид у него измученный. — Мне бы хотелось попробовать, судья. — А мне бы хотелось, чтобы вы называли меня Чонгук. Он взглянул на него и чуть заметно кивнул, но обратился к офицеру. — Мне бы хотелось попробовать. Если монета у вас. Намджун выдвинул средний ящик письменного стола, вытащил прозрачный полиэтиленовый пакетик с этикеткой «Вещественное доказательство» и подтолкнул его через стол к Тэхёну. Он взял его не сразу. Вместо этого он ещё раз оглянулся на Чонгука. — Мне понадобится проводник... — сказал Тэхён. — Что понадобится? — Нечто вроде подстраховки. Кто-то должен всё время говорить со мной. Помогать мне сосредоточиться. Не давать мне забираться слишком глубоко. — Что будет, если вы заберётесь слишком глубоко? — Я не вернусь. Чонгук взглянул на Намджуна, который в ответ лишь молча поднял бровь, и снова перевел взгляд на Тэхёна. — Ладно. Что я должен делать? Тэхён взял в руки пластиковый пакетик. — Просто говорите со мной. Не останавливайтесь. Если я вступлю в контакт, не отпускайте ни на минуту. Такие обязательства встревожили Чонгука, но он кивнул. Тэхён, по-видимому, заметил или почувствовал его нерешительность и попытался его успокоить. — На этот раз я постараюсь сделать контакт как можно более поверхностным, просто посмотрю, есть ли там что-нибудь. Если эта монета не принадлежала убийце в течение долгого времени, у меня вряд ли что-нибудь получится. Чонгук ещё раз кивнул, глядя, как он открывает пакетик и кладет монету себе на ладонь. Склонив голову и закрыв глаза, Тэхён начал вертеть монету в пальцах. Так, наверное, действовал бы слепец, пытаясь определить суть предмета при помощи одного лишь осязания, исследуя на ощупь форму и фактуру. — Кэс? — окликнул его Чонгук, решив, что молчание слишком затянулось. Он слегка повернул к нему голову, мгновенно откликнувшись на голос своего проводника, и Чонгука поразило его лицо — казалось, кровь совершенно отхлынула от него. Но его голос зазвучал ровно и уверенно. — Это его монета. Она… из коллекции. У него есть ещё. Выложены в ряд. Там было гнездо для доллара, но сейчас оно пустое. Там был… набор. У него остался полтинник, четвертак, десятицентовик, пятак и монетка в один цент. — Он собирается использовать все остальные? — спросил Чонгук. — Я не знаю. — Тэхён нахмурился. — Трудно добраться до его мыслей. Он чувствует себя усталым, опустошённым. Он смотрит на монеты, но я не знаю, что он думает или чувствует. Тут заговорил Намджун. Его голос был полон недоверия, но почтительно приглушён, как у человека, который находится под впечатлением от спектакля и всё же упрямо ищет кукольника, дёргающего за нитки из-за занавеса. — А он может рассмотреть, что его окружает? — Кэс? Вы видите, что его окружает? Можете описать, где он находится? — Нет. Слишком темно. Он любит темноту. В темноте у него не так сильно болит голова. — Но он в комнате? — Я думаю, да. Но… я не вижу никакой мебели. Только монеты, выложенные в ряд. На черном бархате. Все его внимание сосредоточено на них. Он… как будто под гипнозом. Словно в трансе. Тэхён вдруг покачал головой и открыл глаза. — Это всё. Больше ничего не получается. — он вернул монетку в пакетик и отдал его Намджуну. — Мне следует попытаться ещё раз через день или два. В настоящий момент он… слишком далек. Слишком опустошен. Намджун просмотрел замечания, почти механически занесённые в блокнот. — Монета из коллекции… Вы думаете, он коллекционирует монеты? — Вполне возможно. Те, что он выложил перед собой, безусловно, очень важны для него, это я точно знаю. — голос у него был усталый. — Вам нехорошо? — спросил его Чонгук. — Со мной всё будет в порядке. — Я спросил, как вы чувствуете себя сейчас. Тэхён посмотрел на него, и он сразу понял, в чем заключается перемена. Теплота его прямого взгляда оказалась приглушенной, не такой, как раньше, словно некая внутренняя топка, питавшая его энергией, сожгла слишком много топлива, и теперь пламя едва теплится. — Это изматывающее занятие. Но со мной всё будет в порядке. — он повернулся к офицеру. — Сожалею, что на этот раз больше ничем не могу вам помочь. Намджун оторвался от изучения своих записей. — Вы можете сообщить мне о нём ещё что-нибудь? Любую мелочь, всё, что угодно. — Только то, что я уже говорил вам и судье Чону… Чонгуку. Я не думаю, что ему доводилось убивать раньше, но я уверен, что он готов убить ещё раз. Теперь он вошёл во вкус. Ему это нравится. — Тэхён помолчал. — В его мыслях, в способе мышления есть что-то незрелое, я бы выдвинул предположение, что ему лет двадцать с небольшим. — он пожал плечами. — Кроме этого, есть ещё сведения, которые вам мог бы сообщить любой специалист по составлению психологических портретов. Белый мужчина альфа. Возраст — от двадцати четырех до тридцати двух. Возможно, одинокий и вряд ли когда-нибудь имел сексуальные отношения. Возможно, страдал в детстве от жестокого обращения и, без сомнения, от подавления личности по крайней мере одним из родителей, скорее всего это был родитель омега. Сексуальные проблемы — скорее всего импотенция. Он нашел способ получать сексуальное удовлетворение, и это для него очень важно. Ритуал сработал. Его поза, монета в его руке — все эти детали вы найдете и в следующий раз. Следовательно, можно считать, что его modus operandi уже сложился. — Как насчёт оружия? — спросил Намджун. — Мы не нашли нож, он использует его ещё раз? — Это всего лишь предположение… но я думаю, ему важно не то, как он их убивает, а то, в каком положении их находят. В следующий раз он может воспользоваться другим орудием. — он сделал усталый жест. — Но я не уверен. — Ну хватит... — сказал Чонгук, поднимаясь. — Идёмте, отвезу вас домой. Тэхён тоже встал. — Я подожду на улице. Офицер хочет с вами поговорить. — Я же вас просил прекратить! — возмутился Намджун. — Извините, вы опять думали очень громко. Он примирительно улыбнулся ему и покинул кабинет, тихо притворив за собой дверь. — Итак? — спросил Чонгук. Намджун покачал головой и поднялся из-за стола. — Я всё ещё не готов купиться на всё это. — Он читает тебя, как открытую книгу... — напомнил Чонгук. — Знаю, знаю. Любая опытная гадалка может с таким же успехом прочитать мысли человека, которого видит впервые. Всё дело в бессознательной жестикуляции и мимике. Это называется «язык тела». Но это всего лишь вопрос сноровки, Гук, и ничего тут сверхъестественного нет. — Это путем жестикуляции и мимики ты ему поведал о Ким Сокджине? Готов поклясться, язык твоего тела действует чертовски избирательно. Мне, например, он ничего подобного не говорил. Кстати, советую тебе быть предельно осторожным. Намджун пропустил предостережение друга мимо ушей. — Я не знаю, как он узнал насчет меня и Джина, но всё равно меня это не убеждает. Я собираюсь вести расследование этого убийства строго по закону. Большинство жертв знакомы с убийцами, значит, надо будет проверить родственников и друзей. Одноклассников, коллег по работе. Обычная процедура. Мы поищем свидетелей, которые могли видеть, с кем Бомгю общался в последние день-два. Проверим его биографию и круг общения, будем искать связи и возможные мотивы. Но вот чего мы точно делать не будем, так это думать, что у нас тут появился серийный убийца, только потому, что совершено одно убийство. — Не мне тебя учить, как делать свою работу. — Золотые слова! Чонгук улыбнулся, но тут же озабоченно спросил. — Что ты сказал Донуку? Бета Ли Донук издавал местную ежедневную газету. — Только факты. То есть, что Бомгю был убит. Если нам хоть капельку повезет, никто не узнает, в каком виде его нашли. Никто не должен знать о монете. Я, конечно, не жду, что здесь появится убийца-имитатор, но чем меньше публика будет знать о деталях, тем больше шансов, что нам удастся уберечь город от паники. — А может, людям следует быть настороже? — возразил Чонгук. — Джун, если у нас в округе действительно появился серийный убийца… — Если он появился... — перебил его Намджун. — Я введу в городе комендантский час и потребую, чтобы омеги не ходили поодиночке, чтобы их сопровождали члены семьи, желательно альфы. Я не боюсь напугать горожан до полусмерти, Гук. Я просто не хочу делать этого без крайней необходимости. — Будем надеяться, что в этом не будет необходимости. ~~~ — Привет. Тэхён стоял, прислонившись к декоративному фонарному столбу и подставив лицо нежаркому февральскому солнцу. Услыхав приветствие, он обернулся и заморгал, чтобы прогнать солнечные блики. На него пытливым взглядом смотрела улыбающаяся кареглазая блондинка омега, возможно, несколькими годами старше его самого. — Привет. — Извините, я не хотела вас беспокоить, но вы мне кое-кого напоминаете. Лису Манобан. Вы ей не родственник? — Она была моей тётей. Меня зовут Ким Тэхён. Тэхён говорил приветливо, но при этом по-прежнему держал руки за спиной, старательно избегая рукопожатий. — Вот отсюда и сходство. Меня зовут Ким Джису. Рада с вами познакомиться. Я знала вашу тётю, хотя и не очень близко, к сожалению. Я держу магазинчик «Всё для рукоделия» тут по соседству... — Джису кивнула, указывая на противоположную сторону улицы. — И она время от времени заходила туда. — Значит, она вам симпатизировала... — заключил Тэхён. — Потому что заходила в магазин? — Нет... — улыбнулся Тэхён. — Потому что она, насколько я знаю, не интересовалась рукоделием. Ким Джису смотрела на него с недоумением. — Но… она кое-что покупала у меня время от времени. Расходные материалы. И наборы самых разных инструментов. — Знаю... — кивнул Тэхён. — Я нашёл их у неё в доме. Насколько я могу судить, она ни разу даже не открыла ни один из наборов. Преодолев изумление, Джису рассмеялась. — Разрази меня гром. Я-то думала, у неё уже полон дом всяких поделок, хотя она никогда не приносила что-нибудь готовое, чтобы мне показать, как другие покупатели. — Как я уже сказал, должно быть, она вам симпатизировала. — Я точно знаю, что я ей симпатизировала. Она была… — Странная? — Не такая, как все. — Джису улыбнулась. — Однажды она мне подсказала, где найти потерянное колечко. Сказала, что у неё чутье на такие штуки. И представьте, она оказалась права. Кольцо нашлось именно там, где она и говорила. Что Тэхён собирался на это ответить, так и осталось неизвестным, потому что Чонгук своим появлением прервал их в эту минуту. — Привет, Джису... — сказал он. — Привет, Гук. Ты знаком… — Да, мы с Тэхёном знакомы. По правде говоря, я собираюсь отвезти его домой. — Вот как? Что ж, в таком случае не буду вас задерживать. — Джису приветливо улыбнулась Тэхёну. — Рада была познакомиться. Заходите как-нибудь ко мне в магазин… если вы интересуетесь рукоделием больше, чем госпожа Манобан. — Я тоже рад знакомству.... — с улыбкой сказал Тэхён, но от дальнейших обещаний воздержался. — Пока, Гук. — Пока, Джису. Тэхён направился впереди него к джипу. Он не сказал ни слова, пока он не завел машину и не тронулся вниз по Главной улице. После этого он заметил с мягким упрёком. — Что вам стоило ещё на несколько минут задержаться у офицера? Если бы не вы, я мог бы завести новую подругу. — Что? — Ким Джису. Она мне понравилась. Чонгук бросил на него взгляд. — Вот и хорошо. Она очень милая. — Угу. Но я ей больше не нравлюсь. — Почему нет? — Из-за вас. Иногда бывшие любовницы не хотят смириться с потерей. Вот она, например, не хочет. На других омег смотрит как на соперников. Даже если повода нет. Чонгуку понадобилось несколько минут, чтобы обдумать услышанное. — Теперь я понимаю, что пережил бедный Джун. Быть открытой книгой не очень-то приятно. Это выбивает из колеи. — Вы тут ни при чём... — пояснил Тэхён. — Это Джису — открытая книга. Её переживания были… очень сильны. Их трудно было не замечать. Просто невозможно. И опять Чонгук помедлил, прежде чем задать следующий вопрос. — А мои мысли вы читаете? Он тихонько покачал головой, потом взглянул на него с любопытством. — Вы не такой, как другие. Некоторых людей я слышу запросто, даже без особых стараний. — А если бы вы до меня дотронулись? Он сразу почувствовал, как он напрягся, замкнулся, ушел в себя. Его это ничуть не удивило. — Возможно. Обычно так и бывает. Лишь в очень редких случаях человек, не обладающий экстрасенсорным восприятием, способен надежно отгородить свои чувства и мысли… а уж тем более противостоять физическому контакту. Чонгук протянул ему руку ладонью вверх и небрежно спросил. — Хотите, проведем опыт? Он посмотрел на его руку, потом их глаза встретились. — Если не возражаете, я предпочту это не делать. Он положил руку обратно на руль. — Я постараюсь не принимать это на свой счёт. — Прошу вас, не обижайтесь. Вы же сразу заметили, я стараюсь не прикасаться к людям. К любым людям. Мне так… проще. Когда их мысли проникают в мой мозг, это далеко не безобидно. Представьте себе, каково находиться посреди огромного зала, битком набитого людьми. И все они громко разговаривают. — От такого шума можно взбеситься... — согласился Чонгук. — И дело не только в этом. Буря эмоций, вспышки темных фантазий. Тайные помыслы, в которых люди не смеют признаться даже самим себе. — Тэхён пожал плечами. — Мне приходится защищать себя всеми доступными способами… от боли, от постоянного вторжения посторонних. Поэтому я стараюсь постоянно окружать себя стенами… в том числе и избегая физических контактов. — Да ладно, Кэс, всё в порядке. На самом деле я вовсе не обиделся. — Вот и прекрасно. Наступило молчание. Ни один из них не захотел его нарушить, пока Чонгук не повернул джип на длинную подъездную аллею к дому Лисы Манобан. — Мне придется привыкнуть к мысли о том, что это ваш дом, а не дом госпожи Манобан... — рассеянно заметил он. — Я тоже ещё не привык считать его своим. — Вы говорили, что пробыли здесь всего несколько месяцев? — С конца августа. Чонгук бросил на него пристальный взгляд. — Декабрь в прошлом году был снежный. Наверняка вам тут было одиноко. — Одиночество одиночеству рознь. Поверьте, я наслаждался тишиной и покоем. Одиночество… это было именно то, в чем я нуждался. — когда он остановил машину у крыльца, Тэхён добавил. — Вам не обязательно выходить. Чонгук всё-таки вышел и открыл для него дверцу. — Меня хорошо воспитывали с детства... — шутливо заметил он. — Омегу надо обязательно проводить до входной двери. Тэхён не стал спорить и прошёл рядом с ним к крыльцу. Нащупывая в кармане куртки ключи от дома, он сказал. — Мне бы, наверное, не следовало запирать дверь, но от привычки не так-то легко отказаться. Чонгук нахмурился. — Держите дверь на замке. И если у вас нет системы сигнализации или большой собаки, заведите себе и то и другое. И не откладывайте. Неделю назад я бы сказал, что в этом нет необходимости, но после того, что случилось с Бомгю, после того, что вы рассказали о его убийце… этот город перестал быть прежним тихим местом. Он поднял на него глаза. — Вас это очень тревожит? — Ещё бы! — Но… я хочу сказать, что для вас это стало личным делом. Почему? Потому что ваша семья была среди основателей города? — Может быть. К тому же я занимаю выборный пост и несу ответственность за безопасность жителей провинции Кёнгидо. Чонгук нарочно отвечал уклончиво, прекрасно сознавая, что Тэхён прав и он действительно принимает угрозу близко к сердцу. Но, поскольку готового объяснения у него не было, а привычки давать отчет в своих чувствах кому бы то ни было — тем более, распространяться на эту тему ему не хотелось. Тэхён отпёр входную дверь. — Я вас понимаю. Проведу опыт с монетой еще раз через день или два. А если тем временем мне удастся ещё что-то узнать об убийце, я сразу позвоню вам или офицеру Киму. — Непременно. Он вошёл в дом и обернулся к нему. — Спасибо, что подвезли. — Не за что. Кэс… — Да? Сам себе удивляясь, Чонгук вдруг сказал. — Мы с Джису… расстались прошлым летом. — Понятно. Ни его лицо, ни голос не выражали ничего, кроме вежливого участия. — Я просто… хотел, чтобы вы знали. Всё кончилось уже много месяцев назад. — Ну хорошо... — сказал Тэхён. Не придумав достойного способа выпутаться из неловкого положения, Чонгук лишь кивнул, сказал: «Ещё увидимся» — и направился к своему джипу. Он был бы рад поверить, что Тэхён провожает его взглядом, но не мог обманываться на этот счет. Включив первую скорость, он в сердцах обозвал себя бараном. *** 17 февраля, 1999 год. Ким Намджун испытывал сильнейшее желание швырнуть что-нибудь через весь кабинет, но ему пришлось удовлетвориться убийственным взглядом, брошенным на Бан ШиХёка, имевшего несчастье быть не только окружным врачом, но и исполнять обязанности патологоанатома в провинции Кёнгидо. — Другими словами... — прорычал офицер. — Ни хрена вы мне не сказали такого, чего бы я раньше не знал. Док ШиХёк не собирался сносить такое хамство от человека, которому в свое время собственными руками помог появиться на свет, поэтому он огрызнулся. — Следи за своим языком, Намджун. Я оказал тебе любезность, приехал сюда сам, вместо того чтобы вызвать тебя в больницу, поэтому в ответ ты мог бы проявить хоть немного уважения. Намджун вздохнул и откинулся на стуле. — Да, верно. Извините, док. Я просто… мне как-то не по себе. Немного смягчившись, доктор сказал. — Это я могу понять. Убийство всегда отвратительно, а это — в особенности. Такая зверская жестокость… Сначала он только надрезал артерию, пустил ему кровь, а уж потом закончил дело. — Вам известно, каким ножом он работал? — Острым. Довольно короткое лезвие. Это мог быть карманный нож. — Отлично! Нет, мне это положительно нравится! Думаю, большинство мужского альфьего населения города в возрасте от двенадцати и старше постоянно таскают в кармане перочинный ножик. — Извини, Джун… хотел бы я тебе хоть чем-нибудь помочь. — док ШиХёк устало повёл плечами. — Если хочешь вызвать судебно-медицинского эксперта из Сеула, я не обижусь. Но родственники омеги уже дважды спрашивали, когда они могут его похоронить. Офицер задумался. — Без обид, док, мне нужна правда. Вы считаете, что судебно-медицинский эксперт найдет что-то такое, чего вы не заметили? ШиХёк задумчиво поджал губы, потом решительно покачал головой. — Сомневаюсь. Мы прошлись по его телу с лупой, Джун. Послали образцы его крови на токсикологическую экспертизу, но вряд ли анализы выявят положительную реакцию хоть на что-нибудь. Ни алкоголя, ни наркотиков. В то же время я бы сказал, что у него не было ни единого шанса оказать сопротивление, а может, его парализовало страхом. Он с ним не боролся, это точно. Ни кожных тканей у него под ногтями, ни каких-либо травм. Он сидел со связанными за спиной руками, скорее всего в ход пошел брючный ремень, как я уже говорил, он перерезал ему горло. И он умер. — Но не в лесу. — Нет, там было слишком мало крови. — Если не в лесу, то где? Есть соображения? — Никаких. Ты осмотрел его дом? — Ясное дело. Его родители не слыхали ни звука, пес не залаял, но он стар и глух, так что тут ничего удивительного нет. Мы не обнаружили ни единого намека на взлом, но родители говорят, что он любил спать с открытым окном даже зимой. — Значит, ты думаешь, что он влез в окно и… заставил его одеться и последовать за ним? Намджун помрачнел. — Не исключено, но мне всё это не по душе. Вы говорите, время смерти — около двух часов ночи в четверг? — Примерно. — Тогда есть шанс, что он поджидал его возле дома, когда он вернулся поздно в среду вечером, и схватил прежде, чем он успел отпереть входную дверь. Его постель была разобрана, но его мать говорит, что он часто не убирает постель, так что у нас нет шансов узнать, побывал ли он в доме и успел ли лечь. — А с кем он провёл вечер? — В компании друзей. Они все вместе покинули загородный клуб около полуночи и отправились по домам — каждый в своей машине. Бомгю ехал в своей один. — Я, конечно, сохранил его одежду на случай, если ты захочешь спросить его друзей, в этих ли штанах и кофте он был на вечеринке. Гримаса исказила лицо Намджуна. — Всё верно, но нам это мало что даст. Ведь он мог встать с постели и надеть то же самое, что на нём было раньше. Док ШиХёк поднялся на ноги. — Так что мне сказать его домашним? Намджун решительно выбросил из головы предупреждение омеги-экстрасенса. — Пусть назначают дату похорон. — Ладно. Отчёт я вышлю завтра. Пришли одного из твоих парней забрать его одежду и всё, что мы нашли на теле. В основном фрагменты травы и листьев. Намджун хотел было напомнить доктору, что отряд его «парней» процентов на сорок состоит из «девчонок», но решил не утруждать себя. — Я кого-нибудь пошлю сегодня же. — Вот и хорошо. Офицер остался в кабинете один, наедине со своими мыслями, и ни одна из них не была приятной. ~~~ Омеге не следовало так поступать. Сука. Зачем омега это сделала? У меня голова болит. Но я омеге этого так не спущу. Омега мне заплатит. Им всем придется заплатить. Они больше не посмеют надо мной смеяться. ~~~ *** Была пятница, послеобеденное время. Стук в дверь не сильно удивил Тэхёна. Он его ждал. Он знал, что он придет. Рано или поздно. Он подошёл к двери и открыл. — Привет... — сказал он Чонгуку. Он держал в руке большой и плотный коричневый конверт. На его мужественном, пожалуй, даже чересчур красивом лице лежала печать угрюмости. — Можно войти? — Конечно. Тэхён посторонился и пошире распахнул дверь, чтобы он мог войти. Интересно знать, кто собирал для него данные. Скорее всего Розе. Вид у секретарши был весьма деловой. Три дня. Неплохой темп. Гостиная уже была вновь обставлена мебелью, которую Тэхён покрасил и отполировал. Он провел гостя к большому уютному дивану, а сам сел в стоявшее напротив кресло с подголовником. — Присаживайтесь... — пригласил он. Чонгук не стал садиться. Вместо этого он открыл конверт, вытащил лист бумаги и протянул ему. — Потрудитесь это объяснить. Это была фотокопия газетной статьи, увеличенная с микрофильма. Статья сопровождалась не слишком качественным снимком, изображавшим его в юности. Вид у него был испуганный. Кричащий, набранный большими жирными буквами заголовок гласил. "СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА НАСТИГАЕТ ЭКСТРАСЕНСА."