Тени души

Открыв глаза, Тэхён не сразу понял, где находится и как он туда попал. Черепичный потолок над головой показался ему смутно знакомым, и он в конце концов сообразил, что точно такой же был в доме тёти Лисы. То есть в его доме. Странно. Последнее, что он помнил… это, как встал утром с постели. Сварил кофе, он слышал его аромат, и пошёл погулять с Ёнтани. А потом… Ничего. — Итак, вы очнулись. Тэхён повернул голову на голос, и действительность сразу же вернулась к нему. Он лежал, вернее, полусидел на диване, откинувшись на подушки, и ощущал такой нечеловеческий холод, что всё его тело сотрясалось от озноба, несмотря на шерстяное одеяло, которым он был укутан. Офицер стоял у камина, в котором весело полыхал огонь. Опираясь плечом на каминную полку и засунув руки в карманы, он косился одним глазом на крупного пса, а тот сидел в двух шагах и не скрывал своей враждебности. — Чонгук не успел нас познакомить, — сухо сообщил ему Намджун, увидев, что он в недоумении переводит взгляд с него на собаку. — Слава богу, этот зверь хоть его признал, а то он не подпустил бы к вам ни одного из нас. — Не подпустил ко мне? А где я был? — Тэхёну показалось, что голос у него дрожит, но удивляться было нечему, его сотрясал озноб. Офицер воспринял его растерянность как нечто само собой разумеющееся. — В поле к северу отсюда, примерно в сотне ярдов от дома. Вы лежали без сознания на снегу, а пёс кружил вокруг вас и лаял как безумный. — Без сознания? — Тэхён попытался вспомнить, что же произошло, и беспомощно покачал головой. — А где Чонгук? — На кухне. Вас ждет либо горячий шоколад, либо горячий бульон, смотря что ему быстрее удастся приготовить. Когда вы не ответили на телефонный звонок, — продолжал Намджун, — Чонук решил, что что-то стряслось, вот мы и приехали сюда. Услышали лай, как только вышли из машины, и нашли вас уже через две минуты. Когда мы подошли поближе и сумели пробраться мимо пса, сразу стало ясно, что вам плохо. Вы были белее снега и почти не дышали, пульс едва прощупывался. Мне еле удалось убедить Чонгука, что вам нужно всего лишь согреться, а не то быть бы вам сейчас уже на пути в больницу. — А как вы узнали, что мне нужно лишь согреться? — рассеянно спросил он. Намджун слегка нахмурился. — Ну… это трудно объяснить. Я только посмотрел на вас и… с места не сойти, я услышал, как голос у меня в голове повторяет: «Холодно… холодно». Это был ваш голос. Этому Тэхён не слишком удивился. Хотя ему по-прежнему не удавалось вспомнить, что случилось, в одном можно было не сомневаться, если он мысленно звал на помощь, то конечно он обратился к офицеру с его открытым сознанием. Именно он мог его услышать. — Спасибо, офицер, — прошептал он. — Не за что. Между прочим, меня зовут Намджун, можно просто Джун. Тэхён решил не выяснять, чем вызвана такая перемена настроения. Вместо этого он тихо позвал рычащего пса. — Ёнтани, это друг. Успокойся. Будь хорошим мальчиком. Пёс мгновенно повернул к нему свою умную морду. Он послушно лёг и застучал хвостом по полу. — Спасибо, — сказал Намджун. — Он меня нервировал. Не успел Тэхён ответить, как Чонгук вошёл в комнату с дымящейся кружкой в руках. Он сменил костюм на джинсы и свитер, в этом наряде он выглядел на несколько лет моложе, казался спортивным и чертовски привлекательным. Он явно расслышал их голоса из кухни и поэтому не удивился, застав его в сознании, но его лицо было озабоченным, а взгляд, устремленный на него, заставил Тэхёна опустить глаза. — Выпейте это, Тэ. Это поможет вам согреться. Оказалось, что в кружке горячий шоколад. Тэхён с жадностью сделал несколько глотков, потом вытащил руки из-под одеяла и осторожно забрал у него кружку. Их пальцы при этом не соприкоснулись, и это произошло совсем не случайно. — Спасибо, я сам справлюсь. Чонгук не стал возражать. Он вообще ничего не сказал. Он просто сидел, положив одну руку на спинку дивана, а другую на колено, и смотрел на него, не говоря ни слова. Даже не глядя, он чувствовал, как пристально он на него смотрит. — Пока что он вообще не помнит, что с ним случилось, — пояснил Намджун. — Расскажите, что произошло? — попросил Чонгук. Тэхён нахмурился, глядя в кружку, словно именно в ней можно было найти ответ. Горячая жидкость согревала его ледяные руки, согревала изнутри его дрожащее тело, но он знал, что пройдет много времени, прежде чем ему удастся по-настоящему согреться. — Я помню, что вывел Ёнтана погулять. Помню, как отошёл от дома, посмотрел на горы… — Тэ? У него перехватило дух, глаза закрылись сами собой, когда подавленные волей образы и ощущения вышли из глубины подсознания. — О боже… Я вспомнил, — прошептал он. — Расскажите нам, — раздался спокойный голос Чонгука. Тэхёну не сразу удалось совладать со своим голосом, но начав наконец говорить, он рассказал о случившемся совершенно бесстрастно. Только к концу повествования голос у него чуть дрогнул. — Они шли прямо ко мне, а я… я не мог бежать. Я даже кричать не мог. Мне становилось всё страшнее… и всё холоднее, пока они подходили. А потом… когда они были уже совсем близко… я провалился в темноту. Больше я ничего не помню. Ему не нужно было даже смотреть на Намджуна, чтобы понять, что его раздирают сомнения. Он скосил глаза на Чонгука и увидел, что тот внимательно следит за ним. Его лицо по-прежнему казалось замкнутым, а взгляд непроницаемым. У него не было ни малейшего представления о том, что он думает и чувствует. Намджун спросил. — Значит, эти люди… это были призраки? — Да, я полагаю. — Вы полагаете! Тэхён перевел взгляд на офицера, ему легче было смотреть в его полное недоверия лицо, чем встречаться глазами с непроницаемым взглядом Чонгука. — Да, я полагаю. Я точно не знаю, потому что раньше со мной такого не бывало. — он глубоко вздохнул. — Послушайте, мои способности никогда не позволяли мне заглянуть… за грань смерти. Я не занимаюсь спиритизмом и не общаюсь с душами умерших. Я улавливаю мысли живых людей, образы совершающихся или недавно совершившихся событий. Я ничего не знаю о призраках. — А как насчет того, что вы видели в доме Чон Хви Ин? Вы же сами говорили, что, возможно, видели то же самое, что она… что её дух видел, отделяясь от тела в момент смерти. Тэхён помедлил. — Я сказал, что это возможно, но сам я в это не верю. Хотя все это было очень странно, я до сих пор уверен, что увиденное мною в тот день — это воспоминание живого человека, стоявшего на том пороге и смотревшего на сцену убийства. Но… — Но? — Но то, что я пережил сегодня, не было похоже на то, что я почувствовал в тот день… и это не было воспоминанием. — он покачал головой. — Я просто ничего не понимаю. — Если вы видели призраков, — заговорил Чонгук, — то чьи они? — Я никого из них не узнал. Но я уверен, что все они были убиты. Намджун тихо выругался. — Вы же говорили, что наш убийца — новичок в своем деле. Если он убил дюжину омег, альф и бет… Тэхён решительно покачал головой. — Нет. Это были не его жертвы. Я хочу сказать… когда я стоял в кухне госпожи Чон, ощущение было такое, будто я подключился к сознанию человека, изучавшего открывшуюся перед ним картину. Я будто видел все его глазами, с его точки зрения. Кровь капала, такая яркая, алая, тело было обращено лицом ко мне, в глазах застыл упрек… Всё выглядело так драматично, словно кто-то специально подготовил театральную мизансцену, чтобы произвести сильное эмоциональное впечатление. И примерно такое же впечатление было у меня сегодня. Ну… почти такое же. Словно я увидел порождение чьей-то дьявольской фантазии. Не призраки прошлых жертв, а скорее… — он беспомощно умолк. — Призраки будущих жертв? — уточнил Чонгук. — Может быть. — Тэхён не взглянул на него. — Но это скорее напоминало эротический сон какого-то подростка-психопата. Молчание слишком затянулось, и прервал его Тэхён. — Теперь, когда я вспоминаю, как они надвигались на меня, ковыляя и истекая кровью, мне даже кажется, что я видел всё это в кино много лет назад, в каком-то дурацком фильме ужасов про воскресших мертвецов. Похоже, нашему убийце нравятся такие сны. — Значит, теперь вы побывали в его снах? — спросил Намджун. — Не исключено. Я встал рано, возможно, он еще спал. И видел сны. — А вы к ним подключились. — голос Чонгука был по-прежнему тих и бесстрастен. Намджун издал звук, напоминавший нечто среднее между смешком и стоном отчаяния. — Тэхён, вы как будто нарочно усложняете мне задачу! Как прикажете всему этому верить? — Я знаю, это нелегко. Мне очень жаль. — он повернул голову и сочувственно улыбнулся ему. — Поверьте, простых решений в жизни не бывает. Он кивнул. — Истинная правда. Слушайте, мы приехали сюда, потому что я собирался просить вас ещё раз подключиться к этому парню, но, судя по всему… — Я могу попробовать. — Вам надо прийти в себя, — вмешался Чонгук. Тэхён упорно отворачивался от него. — Всё уже прошло. Мне немного холодно, но в остальном всё в порядке. Намджун нерешительно перевёл взгляд с него на Чонгука и обратно. — Мы можем подождать до завтра. Обморок никому не идет на пользу, чем бы он ни был вызван. — Я бы хотел попробовать прямо сейчас, — настойчиво сказал Тэхён. — Хочу быть в курсе событий, насколько это вообще возможно. Мне необходимо, чтобы контакты происходили по моей воле. Намджун выждал минуту, но увидев, что Чонгук молчит, кивнул в знак согласия. — Я захватил с собой одну из монет, но… — Но? — Чонгук говорит, что, по его мнению, вы рано или поздно научитесь подключаться к этому типу по желанию, даже не прикасаясь к предмету, который он трогал. Я просто хотел бы знать, не удастся ли вам это сейчас. Тэхён взглянул на Чонгука и протянул ему почти опустевшую кружку, старательно избегая прикосновения и на этот раз. — Давайте попробуем. — Вы когда-нибудь делали это раньше? — спросил явно встревоженный Чонгук. — Нет, я раньше никогда не пробовал. Но поскольку его подсознание что-то уж слишком легко вступает со мной в контакт, мне любопытно узнать, смогу ли я самостоятельно проделать тот же путь. Намджун наконец отошёл от камина и подтянул кресло с подголовником поближе к дивану, чтобы можно было без помех наблюдать за Тэхёном. Он вытащил из кармана блокнот и ручку, пробормотав в виде пояснения: «На всякий случай», и устроился в выжидательной позе. Чонгук поставил кружку на кофейный столик, но не покинул своего поста рядом с ним на диване. Тэхён спрятал руки под одеяло и закрыл глаза, стараясь успокоиться и в то же время сосредоточиться. Образное мышление всегда помогало Тэхёну сконцентрироваться на поставленной перед собой задаче, хотя прикосновение к предмету обычно ускоряло процесс, способствуя замене его собственных зрительных образов теми, которые можно было увидеть только глазами убийцы. На этот раз у него перед глазами зазмеилась тропинка, бегущая через лес и Тэхён направился по ней вперёд. Обстановка казалась мирной, никто его не останавливал, ничей страшный голос не нашептывал угрозы на ухо. Он шёл вперёд и вперёд, оглядываясь по сторонам с любопытством, но без всякой тревоги. Каждый раз, как ему встречалась тропинка, ведущая в другом направлении, он предоставлял инстинктам решать за себя, иногда сворачивал, а иногда пропускала поворот. Но вот голоса птиц стали стихать, а в лесу потемнело. — Кэс? Голос Чонгука казался странно далеким и гулким в лесной чаще. — Я ещё не дошёл, — сказал он ему, смутно удивляясь, что он сопровождает его в этом путешествии. — Где вы? — Иду по тропинке. — он почувствовал, как Чонгук напрягся. — Тропинка какая-то странная. — В чём её странность? — Не знаю… Просто странная, и всё. — Расскажите мне. Он прислушался к своим ощущениям. — Земля прогибается. Пахнет странно, как-то затхло. И свет вроде бы проникает с двух разных сторон. Я отбрасываю две тени. Разве это не странно? — Вы ничего не слышите? — Раньше я слышал голоса птиц. А теперь осталась только музыка. — Какая музыка? — Мне кажется, это музыкальная шкатулка. Но я никак не могу вспомнить мелодию. Надо бы вспомнить, но я не могу. — Ничего страшного. Если вспомните, скажите мне. — Скажу. — он продолжал идти, замечая, что деревья вокруг него все больше искривляются, но его это почему-то не встревожило. — Кэс? — Что? — Где вы? Он уже хотел ответить, что всё ещё находится в лесу, но в этот самый миг перед ним возникла очередная развилка. Инстинкты на этот раз ничего не могли ему подсказать, поэтому Тэхён пожал плечами и свернул направо. — Кэс, поговорите со мной. — Тропинка раздвоилась. Две дорожки в лесу побежали в разные стороны. Я свернул направо… Я выбрал неисхоженную тропу. — Кэс, я думаю, вам пора возвращаться. Тэхён почувствовал, как он волнуется, и постарался его успокоить. — Со мной всё в порядке. К тому же я уже почти пришёл. — Что вы видите? — Дверь. — Посреди леса? Пока он не задал вопрос, Тэхён вовсе не считал это странным. Но теперь он нахмурился, глядя на массивную дверь, вырезанную, казалось, из цельного дуба. — Гм… Я мог бы обогнуть её, но мне кажется, я должен войти в неё. — Будьте осторожны. Ему потребовалось время, чтобы найти дверную ручку, тем более что ручка оказалась не ручкой, а хитроумным устройством, скрытым в древесине. Он нажал на него с ощущением торжества, а затем толкнул дверь. Перед ним простирался голый и безликий коридор с дверями, открывающимися и слева, и справа. Затхлый запах, напоминавший о давно запертом и забытом стенном шкафу, ещё больше усилился. Он осторожно двинулся вперед. — Кэс? — Передо мной длинный коридор, и в нем много дверей. Я иду прямо по коридору. О чёрт… Дело пошло бы гораздо быстрее, если бы у меня был ориентир. — Ориентир? — Что-то, принадлежавшее ему. Ладно, забудьте об этом. Я уже проделал весь этот путь и теперь… Он открыл дверь в самом конце длинного коридора, и на этом его путешествие закончилось. — О! — Кэс? В чем дело? Никакого коридора. Никакого леса. Ни единого образа, на который можно было опереться. Одно лишь его удушающее присутствие витало в воздухе вокруг него. Как тяжко чувствовать чужое сознание, от которого невозможно скрыться! Приходилось смотреть его глазами, потому что иного выбора не было. — Он здесь. — голос его стал тусклым и безжизненным. — Где он? — Это комната. Шторы опущены. Горят лампы. Тут есть кровать. Он сидит на кровати. — Что он делает, Кэс? — голос Чонгука звучал ободряюще. Он наткнулся на него так внезапно, что ему стало страшно выдать свое присутствие, поэтому Тэхён замер, стараясь держаться как можно тише. — Он… что-то мастерит. — Что он мастерит? На миг, равный нескольким биениям сердца, он умолк, и вдруг спазм перехватил его горло. — Это кусок проволоки с деревянными ручками на обоих концах. Он мастерит удавку. Гарроту. — Вы уверены? — Совершенно уверен. Я уже однажды… видел гарроту. — Ладно. Вы можете осмотреться, Кэс? Можете сказать нам что-то ещё? — Я могу видеть только то, что он видит, а он смотрит на свои руки. Он наблюдает, как они… поглаживают гарроту. Она ему нравится. — Смотрите на его руки. Смотрите внимательно. Что вы можете о них сказать? — Молодые. Сильные. Гладкие… если не считать шрамов на запястьях. На обеих руках. Он грызет ногти, но они чистые. Больше ничего. — Вы знаете, о чём он думает? — Я боюсь прислушаться. — Вы должны! — раздался новый голос. — Не вмешивайся, Джун! Кэс, не слушайте его! — до него донёсся снова голос Чонгука. — Не забывайте о своей безопасности. — Думаю, я смогу от него спрятаться. Но… — Но что? Его голос зазвучал жалобно. — Ничего. Я послушаю. — Будьте осторожны. Тэхён съёжился в комочек и замер, напряженно прислушиваясь. Поначалу беспорядочный шум его мыслей напоминал треск разрядов из радиоприемника, болезненным эхом отдававшихся у него в мозгу, но постепенно щелчки и хлопки начали стихать, ему удалось пробиться сквозь шумовой фон. — Он… думает о том, что будет делать… с омегой. — С кем? О ком он думает, Кэс? — Он… — Тэхён снова напряженно прислушался к его мыслям. — Конкретного образа и первичного пола нет. Для него это просто омега. Только так он о омеге и думает. Омега ещё пожалеет. Омегу ждет большой сюрприз. Омега… будет умирать долго. — Чтоб ему сдохнуть! — рявкнул рассерженный голос. — Заткнись, Джун! — осадил друга Чонгук и мягко обратился к нему. — Кэс, он думает о чём-то таком, что могло бы нам помочь? Какое-нибудь конкретное время или место? — Нет, он просто думает, что это будет… скоро. Он… ему не терпится сделать это. И на этот раз он хочет держать омегу своими руками, когда омега будет умирать. Вот поэтому он и выбрал гарроту. Он хочет чувствовать… Господи! Нет! Тэхён рывком выбрался из его сознания, и как только высвободился, коридор и лесная тропинка промелькнули мимо него размытым пятном. Он вернулся в свое собственное тело. Это тело дрожало от холода и нечеловеческого напряжения. Он едва мог шевельнуться от усталости, но рад был снова оказаться в собственном доме. — Кэс? Он медленно открыл глаза и посмотрел на Чонгука. Он был необычайно бледен. Неужели пережитый им ужас оказался таким заразительным? — Простите. — его голос звучал очень слабо, едва слышно. — Мне пришлось… я не мог там больше оставаться. На этот раз вопрос задал Намджун. — О чём он думал? Что это было? Чего вы не могли вынести? Повернувшись к Намджуну, он сделал над собой усилие и попытался сдержать дрожь в голосе. — Эту омегу он собирается изнасиловать. Он… хочет быть внутри омеги, когда омега умрет. Чонгук тихонько выругался, но Тэхён упорно смотрел только на офицера. Намджун воинственно выдвинул челюсть вперед. — Есть у вас хоть малейшее представление о том, кого он собирается преследовать? — Нет, но мне кажется, он уже наметил жертву. Чувство предвкушения было необычайно сильным, такое же чувство было у меня в первый раз, когда он следил за Бомгю. Простите, Намджун. Если бы я мог остаться с ним, кто знает, может быть, мне удалось бы выведать какие-нибудь подробности. Я мог бы попытаться ещё раз… — Нет, — властно вмешался Чонгук. — Только не сейчас, вы на пределе возможностей. Вам нужен покой. Тэхён по-прежнему не смотрел на него. — Я не дал вам ни одной толковой зацепки, — виновато сказал он. — Я должен попробовать ещё раз, и очень скоро, иначе он убьет эту бедную омегу… и бог знает скольких ещё. — Вы нам ничем не поможете, если угробите себя, — возразил Чонгук. — Я знаю свои возможности. И я крепче, чем кажусь на первый взгляд. — Так ли это? — Именно так. Пока они разговаривали, офицер переводил взгляд между ними, словно следил за увлекательным теннисным матчем, но когда Чонгук не ответил на его последние слова, Намджун вынес свое суждение. — Если нам повезет, несколько часов разницы погоды не сделают. Почему бы вам сейчас не отдохнуть? А после обеда мы попробуем ещё раз. Чем больше вы окрепнете и наберетесь сил, тем выше наши шансы узнать что-то по существу. Так? Тэхён не стал упрямиться. Он кивнул. — Всё верно. Вы правы. — Только обещайте, что не будете пытаться связываться с ним в одиночку. Без проводника, — попросил Чонгук. Тэхён хотел напомнить, что большая часть его контактов с убийцами происходила безо всякого проводника, но что-то в голосе Чонгука подсказало ему, что он вряд ли обрадуется такому напоминанию. — Хорошо. — Дайте слово. — Я же его только что дал. Чонгук шумно перевел дух. — Джун, будь так добр, ты не оставишь нас на минутку? — Конечно. Я подожду в машине. Тэхён выждал, пока офицер не вышел из комнаты. Вот за ним без стука закрылась входная дверь… Когда молчание в комнате стало нестерпимым, он наконец взглянул на Чонгука. — Что происходит? — спросил он тихо. Тэхён не отвернулся, но его голос прозвучал уклончиво даже в его собственных ушах. — В каком смысле? — Неужели надо уточнять? — рассердился Чонгук. — Прекрасно. Вчера мы с вами были на дружеской ноге, а сегодня вы не знаете, куда глаза девать. Боитесь ко мне прикоснуться. Даже взглянуть на меня не хотите. Вы отдалились на миллион световых лет. Тэ, мне не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что что-то изменилось. В чём дело? На один-единственный миг Тэхёна охватило искушение сказать ему правду. «Я сох по тебе, как глупый школьник, а теперь перестал, вот и всё». Но, хотя по натуре он был правдив, сказать ему правду было выше его сил. Вместо этого он спокойно произнёс. — Ничего не изменилось, Чонгук. — А вчера вечером? Тэхён не вполне понимал, о чём именно он спрашивает, но всё-таки ответил. — Кажется, это называется затишьем перед бурей. — он пожал плечами, и ему вдруг показалось, что покрывающее его одеяло стало необыкновенно тяжелым и давит на него, мешает ему двигаться. — На какое-то время я расслабился… позабыл, что поблизости бродит опасный психопат. Забыл о своей ответственности, забыл, что мне надо держаться настороже, о необходимости быть одному. — Кто сказал, что быть одному — это необходимость? — Я это говорю. Для меня это необходимость. Так всегда было. — ему хотелось произнести эти слова небрежно и легко, но его голос прозвучал прямо-таки жалобно, когда он добавил. — Уходи, Чонгук. Ну пожалуйста. Он наклонился к нему, коснулся рукой его лица, а его запах окутал его легкой вуалью тепла. — Не проси меня об этом, Тае. Он оцепенел, глядя на него. Его лицо как будто изменилось, оно осунулось и побледнело, в нём проступили черты, которых он никогда раньше не видел. Тэхён сам не понимал, что именно он увидел, но твердо знал одно, увиденное задело какую-то часть его души, дремавшую доселе. — Что в тебе такое есть? — пробормотал Чонгук, обращаясь скорее к себе, а не к нему. — Вечно настороже, такой замкнутый, отчужденный… Настоящая недотрога… Но я хочу притронуться к тебе и ничего не могу с этим поделать. Мне это необходимо. Может, ты и не можешь читать мои мысли, но зато я не могу изгнать тебя из них, Тае. Его пальцы нежно обвели контур его лица от бровей до подбородка, большой палец скользнул по скуле. Его тело тут же откликнулось на это прикосновение. У Тэхёна промелькнула смутная мысль, что один из них играет с огнем. — Тебе… лучше уйти, — с трудом проговорил он. — Знаю. — теперь ладонь Чонгука легла на его щеку, большим пальцем он медленно проводил взад-вперед по его губам, внимательно наблюдая за его реакцией. — Поверь мне, я знаю. Знаю, что время выбрано неудачно, что тебе понадобятся все твои душевные силы, чтобы сделать то, о чём мы просим. Я знаю, что сейчас ты чувствуешь себя смертельно усталым. Я даже знаю, что, наверное, буду никудышным любовником, мой послужной список в этом плане весьма скромен. Как видишь, мне известны все логические и практические доводы, почему мне следует уйти и оставить тебя в покое. — Но? Он поразился тому, что это короткое слово далось ему с таким усилием. Его волнующий голос казался таким же ласковым, как прикосновение его пальцев. Только что он дрожал от холода, а теперь его охватила лихорадка. — Но мне не удается себя убедить, что я должен поступать разумно. — он легко коснулся губами его рта и сразу отодвинулся. — Я хочу тебя, Тае. Это получилось не нарочно, и один бог знает, чем это закончится, но я хочу тебя. И у меня такое чувство, что если я тебя отпущу, то потеряю навсегда. — Но я… никуда не уезжаю. — Ты пытался отгородиться от меня, держаться на расстоянии. Думаешь, я этого не чувствую? Тэхён поборол желание прижаться щекой к его ласкающей руке и изо всех сил постарался придать голосу твердость. — Дело не в тебе, а скорее во мне. Поверь мне, Гуки, это я буду тебе никудышным любовником. Я тебе не подхожу. Я никому не подхожу. — А может, я хочу рискнуть? — А может, я не хочу? Глаза Чонгука потемнели под полуопущенными отяжелевшими веками, властный, пронизывающий взгляд притягивал его подобно магниту, а проснувшийся омега требовал отбросить всё и отдаться во власть этого альфы. — Мне почему-то кажется, что на самом деле ни у тебя, ни у меня нет выбора. Он проговорил это чуть ли не через силу, и Тэхён откликнулся. — На самом деле ты меня совсем не знаешь. — Я знаю всё, что мне нужно знать. — Нет, не знаешь. Ты ничего не знаешь, Гуки. Я тащу на себе слишком большой груз. Слишком много призраков следует за мной по пятам. — он судорожно сглотнул. — Я не могу… Он прервал его спотыкающийся монолог поцелуем. Прикосновение его губ, теплых, решительных и твердых, показалось ему неожиданно знакомым. И он невольно откликнулся на него. Одной рукой он упёрся ему в грудь, словно пытаясь его оттолкнуть, но другая его рука скользнула с плеча ему на затылок. Его прикосновения были неумелыми, но не робкими, и когда он отстранился, у него бессознательно вырвался вздох разочарования. — Ты говорил, что чего-то не можешь? — прошептал Чонгук. — Ты играешь не по правилам, — попробовал сопротивляться Тэхён. — Я вообще не играю. Тае, послушай меня. Хоть на минуту позабудь о том, что время выбрано неудачно. Не думай об этом психе. Забудь обо всём, кроме нас двоих. Сделать это было совсем нетрудно. «Напротив, — подумал Тэхён, — это оказалось до ужаса легко». — Ну ладно, — сказал он вслух. — Скажи, что ты меня не хочешь. Тэхён сделал глубокий вдох и медленный выдох. — Ты прекрасно знаешь, что этого я сделать не могу. Чонгук усмехнулся. — Вот и хорошо. С этого и начнём. «И к чему мы придём?» Но он так и не задал этот вопрос, подозревая, что ответа на него не существует. Вместо этого он спросил. — Ты хоть представляешь, какое это безумие? — Ты мне, конечно, не поверишь, но я представляю. — он поцеловал его, кратко, но крепко, и откинулся назад. — Мне пора уйти и дать тебе отдохнуть, тем более что мы с Джуном собираемся вернуться после обеда. Тэхён совсем забыл об этом, забыл, что офицер терпеливо ждёт за дверью. Он хотел что-то возразить, но протест замер у него на губах. — Да. Всё верно. Чонгука, казалось, позабавили его колебания, но страсть ещё тлела в его глазах, а лицо хранило всё то же беззащитное выражение, которое так тронуло его. — Я позвоню перед отъездом, но думаю, мы приедем не раньше четырех или пяти. — Хорошо. Я буду ждать. Он отступил на шаг, но тут же снова повернулся к нему. — Помни свое обещание. Не пытайся связаться с этим типом без проводника. — Ладно, не буду. Тэхён проводил его взглядом, пока он не скрылся за дверью, услышал, как хлопнула входная дверь, и только потом прилёг на диване, чувствуя себя согревшимся и полным сил, хотя на душе у него было тревожно. У него было такое чувство, будто он внезапно совершил резкий поворот. И он понятия не имел, что ждет его за этим поворотом. ~~~ Намджун сложил газету, когда Чонгук забрался в патрульную машину, и не теряя времени, развернул автомобиль, направив его к городу. Они молчали до тех пор, пока заснеженная подъездная аллея к дому Тэхёна не осталась позади. — Если тебе нужен мой совет… — начал Намджун. — Он мне не нужен. Офицер бросил взгляд на друга и пробормотал. — Как знаешь. Моё дело — крутить баранку.