Тени души

В трубке повисло долгое молчание, затем Намджун осторожно сказал. — На дорогах распутица. Он мог остановиться, чтобы помочь вытащить кого-нибудь из канавы. У него в джипе есть цепи и мощный домкрат. Должно быть, всё дело в этом. Я пошлю в ту сторону патрульную машину. — Он бы позвонил, — возразил Тэхён. — Он обязательно позвонил бы кому-то из нас. — Может, у него времени не было. Не сходи с ума, пока мы не выясним, в чём тут дело. Горло у Тэхёна свело судорогой, он едва сумел проглотить застрявший в нём ком. — Я еду в город, — сказал он. — Тэ, послушай меня. Я не шучу насчёт прессы. Возле участка стоят три съёмочных фургона, тут всё кишит репортёрами, шагу ступить негде. Тебе не стоит сюда соваться. — Джун… — Оставайся на месте. Я всё проверю и позвоню, как только что-то узнаю. — Поспеши, — прошептал он. — Умоляю тебя, поторопись. Но прошел ещё целый бесконечный час. Тэхён метался по дому, грыз ногти, не знал, что и думать. Прекрасно понимая, что у него ничего не получится, он всё-таки попытался мысленно вступить в контакт с Чонгуком. Он уверял себя, что быть такого не может, чтобы с ним что-то случилось, а ему об этом ничего не было известно. Он бы почувствовал. Непременно. Всё, что он почувствовал, это страх, и это был его собственный страх. Когда полицейский автомобиль Намджуна остановился перед его домом, Тэхён уже знал, что у него плохие новости. Еле живой от страха, он вышел на крыльцо навстречу Намджуну и Мину и по их лицам понял, что предчувствие его не обмануло. — Скажите мне, что он не умер. — Нет, он не умер. Во всяком случае, мы так не думаем. Намджун взял его под руку и отвёл обратно в дом. Его прикосновение вернее всяких слов сказало ему о том, как он обеспокоен. Тэхён сел на диван, переводя взгляд с одного альфы на другого. — Что значит «вы так не думаете»? Намджун сел рядом и повернулся к нему лицом. — Мы нашли джип, но не нашли Чонгука. Похоже, он остановился, чтобы убрать с дороги поваленное дерево. Идиот. — эпитет Намджуна объяснил, добавив. — Джип мог бы запросто перевалить через этот ствол, он заботился о тех, кто ехал позади него. Кто бы это ни был. — Я не понимаю, — проговорил Тэхён. — Если в джипе его не было, то где же он? Что случилось? Со своего места в нескольких шагах от камина Мин сказал. — На дороге зафиксированы следы шин другой машины, подъехавшей после него. И дерево тоже не само собой упало. — Вы хотите сказать, что это было… что это была ловушка? Намджун кивнул. — Мы так думаем, Тэхён. Похоже, кто-то ещё остановился на дороге якобы, чтобы помочь Чонгуку. Его схватили, вероятно, сначала оглушив. Там было… Мы нашли на месте немного крови. — он торопливо продолжил. — Мои люди прочёсывают местность, я послал им в помощь поисковых собак, хотя, по правде говоря, не надеюсь, что они возьмут след. А тем временем в участке проверяются старые дела, мы ищем кого-нибудь, у кого могли быть особые счёты с Чонгуком. Тэхён попытался сосредоточиться. — Кто? Кто мог такое сделать? — Как любой другой прокурор и бывший судья, Чонгук имел немало врагов, но хотя любой из них при встрече на дороге не удержался бы от искушения столкнуть его в кювет, устроить такую западню им, пожалуй, не по зубам. Тут чувствуется что-то… ну я не знаю… что-то уж слишком личное. — Намджун обменялся взглядом с Мином и добавил. — Мы кое-что нашли на переднем сиденье джипа. — Что? Офицер сунул руку в карман куртки и вытащил пластиковый пакетик для хранения вещественных доказательств. Внутри находилась красная роза, искусно изготовленная из папиросной бумаги. — О мой бог, — в ужасе простонал Тэхён. ~~~ Головная боль немного утихла и превратилась в тупой стук в висках, кровь, стекавшая по щеке, запеклась, но Чонгук чувствовал себя по-прежнему паршиво. Стоило ему повернуть голову, как на него волной накатывали головокружение и тошнота. Несколько раз он пытался позвать на помощь в надежде, что кто-нибудь, кроме похитителя, услышит его крик, но наградой за все старания оказалось только усиление боли и дурноты. Всё его тело окоченело и затекло от неподвижности, но он продолжал упрямо разминать пальцы, чтобы они не онемели окончательно, и время от времени пытался ослабить веревки, приковавшие его запястья к ручкам кресла, в котором он сидел. Он уже успел изучить всю комнату, хотя смотреть было особенно не на что. Обстановка практически отсутствовала, на окнах висели плотные занавеси, старый ковер на полу потёрся и был покрыт пятнами. Ещё один стул с подлокотниками стоял у двери. В камине догорал огонь, почти не дававший тепла, единственным дополнительным источником света служил нелепо выглядевший в этой убогой обстановке элегантный торшер, стоявший в простенке между двумя окнами. Итак, всё, что он мог бы сказать наверняка о том месте, где его держали в плену, так это то, что здесь имелось электричество, хотя и не используемое для обогрева. Отсутствие отопления, не говоря уж о связанных руках и ране на голове, свидетельствовало о том, что похититель не слишком озабочен благополучием своего пленника. Железное кресло, в котором сидел Чонгук, находилось в самой середине комнаты и было привинчено к полу. Он сделал несколько попыток и убедился, что одной лишь силой резьбу не сорвать. Оставалось только радоваться, что руки у него привязаны к подлокотникам, а не стянуты за спиной, но такое положение, пусть и более удобное, не оставляло ему рычага для маневра в попытке сдвинуть кресло. Зато у него сложилось впечатление, что удалось немного ослабить веревки. Если, конечно, он не принял желаемое за действительное. Первый шок, вызванный внезапным нападением на него, наконец прошёл, оставив за собой гнев и растерянность. «Страх, — подумал Чонгук, — несомненно, придет позже». Сейчас, в первые долгие минуты тишины и одиночества, его ум занимал только один вопрос, кто ненавидит его настолько, чтобы сотворить с ним такое? У него сохранилось смутное воспоминание о том, как он остановил джип, чтобы убрать поваленный ствол, перегородивший дорогу, но больше он ничего не помнил и мог лишь предполагать, что кто-то подкрался к нему сзади и ударил по голове чем-то тяжелым. Но кто? В своё время ему довелось немало народу засадить за решётку, но Чонгуку в голову не приходило, кто мог затаить такую злобу, чтобы решиться на похищение. Его поразило и время, выбранное для преступления, весь город радовался поимке серийного убийцы, кто в такой момент мог вспоминать старые счёты? Он продолжал упорно двигать руками, ослабляя веревки, надо было пользоваться моментом одиночества. Что-то подсказывало ему, что долго это продолжаться не будет. И он оказался прав. Когда несколько минут спустя мужчина вошёл в комнату, толкая перед собой столик на колесиках, накрытый белой салфеткой, первая мысль Чонгука была о том, что этого человека он никогда раньше не видел. Незнакомец был среднего роста, пожалуй, даже чуть ниже, довольно жилистый, но на вид не силач. Волосы прямые, неопределенного цвета, кожа бледная, нездоровая, как у человека, мало бывающего на свежем воздухе. С первого взгляда Чонгук обратил внимание на одну-единственную особую примету, у неизвестного были непропорционально крупные ноги и руки, придававшие ему несколько нелепый вид. Черты лица у него были правильные, даже приятные, на пухлых губах играла легкая улыбка. Именно эта улыбка вдруг с необычайной остротой напомнила Чонгуку, что в комнате холодно. — Привет, судья. Ведь вас по-прежнему многие так называют, верно? Судьей? — голос у него был низкий, тон вполне дружелюбный. — Кое-кто по привычке зовёт меня так. Инстинкт подсказывал Чонгуку, что нельзя терять самообладание. Он знал, что ему ещё понадобятся все его силы, умственные, физические и душевные. Поэтому он заставил себя говорить спокойно, хотя волосы шевельнулись у него на затылке. — О, мне кажется, большинство в городе зовет вас так. И вам это нравится. — А как мне вас называть? — спросил Чонгук. Незнакомец улыбнулся, обнажая белые зубы. Единственное, что портило красивую улыбку, был один зуб выросший немного не ровно. — Помните все эти модные надписи на футболках? Их можно видеть повсюду. «Милый Дули», «Обаятельный Дули», «Сладкий Дули». Считайте, что я и есть Дули. — Ну хорошо, Дули. Мне хотелось бы знать, чем именно я вам не угодил? — Вам бы следовало знать, но вы не знаете. Незнакомец взял стул, стоявший у дверей, поставил его напротив Чонгука, на расстоянии нескольких шагов, рядом со столиком, покрытым салфеткой, и сел. Всем своим видом он выражал вежливую заинтересованность. Его крупные руки были сложены на коленях, он продолжал любезно улыбаться своему пленнику. — Будем играть в «угадайку»? «Дули» отрицательно покачал головой. — О нет, я готов всё вам рассказать, судья. В конце концов, ведь именно в этом всё дело. Никто не должен умирать, не зная причины. — Ну так расскажите мне. — Это самая старая игра альф на свете, судья. Соперничество. Игра альф? Чонгук не понимал, причём тут этот Дули, он ведь не альфа. Но не сказал об этом, ему ни к чему злить его. — Понятно. И ради чего мы сражаемся? — Ради него, конечно. Ради Тэхёна. Для Чонгука его слова были полной неожиданностью, но он заставил себя сохранить невозмутимость. — А я-то думал, что мой единственный соперник — федеральный агент. Улыбка «Дули» стала ещё шире. — Мин? Нам с вами незачем тревожиться из-за Мина, во всяком случае, когда речь идет о Тэхёне. Он не влюблён в него. Ему нравится думать, что он видит его насквозь, но на самом деле он ничего не понимает. Я единственный, кто по-настоящему понимает Тэхёна. Его похититель знает Мина, уже одно это было достаточно скверно, но когда он с задушевной теплотой, понизив голос, произносил имя Тэхёна, у Чонгука мурашки начинали бегать по коже. — Откуда у вас такая уверенность? — спросил он. — Всё очень просто, судья. Я понимаю Тэхёна, потому что, в отличие от вас, или Мина, или любого другого альфы в его жизни, мы с ним едины. Я жил у него в голове годами. ~~~ — Мин среагировал примерно так же, но не захотел ничего объяснить, — проговорил Намджун, недовольно хмурясь. — Так, может быть, ты мне скажешь? Что означает этот бумажный цветок для вас обоих? Тэхён усилием воли заставил себя сохранять спокойствие. — Это началось… почти пять лет назад. Полиция Сеула попросила меня помочь в расследовании серии убийств. Это было необычное дело, потому что убийца выбирал свои жертвы во всех возрастных группах, от маленьких до пожилых омег, и среди всех рас. Между жертвами не было ничего общего, кроме вторично пола. Он убивал их по-разному, одних пытал, других нет, некоторые тела прятал, другие оставлял на виду, чтобы их сразу можно было найти. Казалось, для него это игра, заставлять всех теряться в догадках. Психолог из NIS, которого они пригласили, был бессилен им помочь. — Значит, полиция пригласила тебя, — догадался Намджун. — И что же дальше? — Он всегда оставлял бумажную розу на теле жертвы, и я воспользовался ею, чтобы подобраться к нему. Я довольно быстро подключился к нему, пока он выслеживал свою очередную жертву. Полиции удалось спасти омегу, но в общей суматохе убийца ускользнул. И пропал неизвестно куда. — Ты хочешь сказать, что он перестал убивать? Тэхён кивнул. — На некоторое время. Во всяком случае, полиция так считает. Прошло больше полугода, а потом обнаружились сразу три тела одно за другим, и на каждом лежала красная роза, его фирменный знак. И опять мне удалось подключиться к нему, и опять он сумел скрыться. Следующие года два он иногда внезапно появлялся, убивал два или три раза, потом пропадал прежде, чем кто-либо успевал к нему подобраться. Включая меня. Мы не могли установить никакой постоянной модели поведения, не могли предусмотреть, где и когда он снова начнет убивать. А потом… — Что потом? На этот раз историю продолжил Мин. Его голос звучал холодно и профессионально. — Потом он убил нескольких детей, одного за другим, и в городе началась паника. Но вот наконец, впервые с тех пор, как всё началось, убийца оставил на месте преступления ещё кое-что, кроме розы. Он оставил отпечаток пальца. Полиция сумела идентифицировать по нему некоего Пак Чимина, сбежавшего из психиатрической клиники. Он был известен тем, что терроризировал всех докторов, вынужденных его лечить на протяжении двадцати лет, то есть с тех самых пор, как он был впервые помещен в клинику в двенадцатилетнем возрасте. — Но им так и не удалось его задержать даже после того, как они узнали, кто он такой, — предположил Намджун. — Да, им не повезло. Этот человек был признан гениально одаренным преступником. Психопат с рождения, он тем не менее был наделён блестящими способностями. К тому же он обожал играть в игры. — взгляд Мина устремился на Тэхёна. — Особенно когда попадалось что-то новенькое. — Вас там не было, — парировал Тэхён, не сводя глаз с розы. — Да, вся эта история стала мне известна позже, — согласился Мин и вновь перевёл взгляд на Намджуна. — Как раз в то время Пак Чимин убил пожилую омегу, а затем омегу-подростка. И тут в прессу просочились сведения о том, что полиция идет по его следу, используя экстрасенса. Пак Чимин, должно быть, воспринял это как вызов. Он схватил маленькую девочку, но не убил её тут же на месте. Вместо этого, когда Тэхён подключился к нему, он устроил полиции весёленькую игру в прятки, причём это тянулось довольно долго. Каким-то образом ему удалось отвлечь внимание Тэхёна и сбить его с толку. — Я неверно истолковал увиденное, — перехватил рассказ Тэхён. — Послал полицию по ложному следу. Когда они нашли девочку, её тело было ещё тёплым. — А всю вину свалили на тебя? — изумился Намджун. Он пожал плечами. — Я сам винил себя. Это было слишком… Я понял, что больше не выдержу. Именно тогда я решил уехать из Сеула и поселиться здесь. — Хотел бы я знать, много ли времени потребовалось Пак Чимину, чтобы вас найти, — тихо вставил Мин. Тэхён взглянул на него, выражение тревоги на его лице постепенно сменилось осознанием страшной догадки. — Ну конечно, — прошептал он. — Вот почему свет падал с двух разных сторон, когда я пытался подключиться к Хосоку. Вот почему Хосок сумел вытолкнуть меня с такой силой, а потом блокировать так долго, хотя он не экстрасенс. Потому что это был не он. Каким-то образом Пак Чимин связался с его сознанием, контролировал его. Все это время им управлял Пак Чимин. ~~~ — У него в голове, — медленно повторил Чонгук. — Разумеется, он об этом не подозревал. Он-то думал, что мы с ним в контакте, только когда помогал полиции меня ловить. Но я давно уже научился проскальзывать в его мысли в любое время, когда мне хотелось. В его мысли. В его сны. — В его кошмары. До этой самой минуты Чонгук так и не смог по-настоящему увидеть и оценить реальную сущность преследующих Тэхёна монстров. Но теперь он увидел. Теперь он наконец понял. И хотя в комнате и так было холодно, иной, более глубокий холод пронизал его до костей, подобно обжигающему ледяному дыханию преисподней. Убийца, именовавший себя «Дули», продолжал улыбаться. — Его кошмары? О нет, я так не думаю. Я ничего такого не делал. Я только… поощрял Тэхёна на использование его природного дара. Напоминал ему, кто он такой на самом деле. Вот почему я последовал за ним сюда. Он думал, что сможет убежать от себя самого, но я не мог ему этого позволить. Мы были предназначены друг другу, Тэхён и я. Мы должны быть вместе. Мне пришлось ему это показать. Я должен был ему показать, что наши умы уже соединились. — Убивая всё новых омег? — Заставляя его воспользоваться его природным даром. Чонгук сглотнул подступающую к горлу желчь и заставил себя говорить спокойно. — Итак, вы приехали сюда и начали искать подходящее орудие, чтобы привлечь его внимание. Произвести на него впечатление своими способностями. Вам нужен был слабоумный, которым вы могли бы управлять… некто, обладающий инстинктами, если не опытом, прирождённого убийцы. Хосока. — Вы не можете отрицать, что Хосок оказался идеальной кандидатурой. И я готов признать, что мне крупно повезло, нелегко было откопать такого в вашем убогом захолустье. Социопат, вполне готовый пролить первую кровь. Ему требовалась лишь направляющая рука, небольшая подсказка. Это было нетрудно. — И каково это было, — спросил Чонгук, — убивать чужими руками? «Дули» такой вопрос, по всей видимости, показался чрезвычайно лестным, он охотно пустился в объяснения. — Честно говоря, это было довольно занимательно. Я получил гораздо больше удовлетворения, чем ожидал. Разумеется, он абсолютно примитивен, им движут детская злоба и надуманные обиды, в нём нет ни капли артистизма. Ваши эксперты, конечно, установят, что он клинический невменяем. И при этом, увы, не слишком умён. Что поделаешь! Но надо отдать ему должное, он оказался превосходной глиной, из которой я мог лепить всё, что мне требовалось. — А вам требовалось произвести впечатление на Тэхёна? — Я хотел, чтобы он понял, — рассудительно заметил «Дули», — что мы с ним истинные, что мы принадлежим друг другу. Я это понял с той самой минуты, как он впервые проник в мой мозг. А вот он никак не желал оценить величие убийства, его раскрепощающее воздействие. Поэтому мне пришлось показать ему. — Тогда зачем использовать орудие? — спросил Чонгук. Всё его внимание было сосредоточено на сидящем напротив него психопате. Надо любым способом продолжить, затянуть этот разговор, заставить его раскрыться, обнаружить себя, тогда, возможно, удастся заметить какую-нибудь слабость и воспользоваться ею, если, конечно, очень повезет. Нечто подобное Чонгук проделывал со свидетелями в зале судебных слушаний, чтобы добиться нужных ему показаний. — Как это «зачем»? Чтобы показать Тэхёну, как велико моё могущество, зачем же ещё? — «Дули» задумался. — А вы знаете, оно действительно велико. Очень велико. Мне приходилось поддерживать связь с Хосоком почти непрерывно, чтобы держать его под контролем, и в то же время скрывать своё присутствие от Тэхёна. — И как же вам это удалось? — Наладить связь с Хосоком было нетрудно и поддерживать тоже. Я очень скоро понял, что для этого достаточно, чтобы он находился в постоянном физическом контакте с предметом, принадлежавшим мне. А скрывать своё присутствие от Тэхёна я научился ещё три года назад. Чонгук кивнул, сохраняя невозмутимое выражение. — Зачем же вам вообще понадобилось скрываться от него? Я хочу сказать, раз уж вы решили произвести на него впечатление, разве не стоило заявить о своём присутствии с самого начала? — Ну, разумеется, я хотел его удивить. — улыбка «Дули» наконец угасла, в его глазах, неуловимого, неопределенного цвета глазах, появился странный блеск. — Но это было ещё до того, как я догадался, что вы собираетесь его испортить. — Вы так это называете? Я его испортил? — Мы оба знаем, что это так. Он был совершенно невинным, а что вы натворили. Вы воспользовались его омежьей слабостью, осквернили его тело, отравили ядом плотской страсти. Тем самым вы затуманили все его чувства и инстинкты. — на мгновение он умолк и даже напрягся, словно услышал в отдалении какой-то звук, но потом покачал головой и закончил. — Вы развратили его. — В таком случае, — сказал Чонгук. — Я удивляюсь, почему вы всё ещё не потеряли к нему интерес. — Мне, конечно, придется им заняться. Ему уже никогда не вернуться в прежнее, нетронутое состояние, но его еще можно спасти и сделать достойным моей любви. Чонгук решил не спрашивать, каким образом. Вместо этого он холодно заметил. — Что ж, я, конечно, не резал других омег из любви к нему, но готов биться об заклад, что Тэхён предпочёл бы меня, если б встал перед выбором. — Вы сбили его с толку. — «Дули» начал заводиться. — В Сеуле он был полностью сосредоточен на мне, и так бы продолжалось, если бы не вы. — улыбка на его пухлых губах стала особенно зловещей. — Ведь вы ему сказали, что вы его любите, ведь так, судья? — А разве вы не знаете? — с вызовом спросил его Чонгук. — Разве вы не были у него в голове, пока я был в его постели? Странный блеск в жутких непонятного цвета глазах «Дули» усилился, но улыбка по-прежнему кривила губы. — А знаете, судья, я побывал на одном из ваших процессов. Понаблюдал за вами. Вы отлично работаете. Когда надо атаковать, вцепляетесь прямо в глотку. Но, боюсь, вы кое-что упустили из виду. — Правда? И что же это такое, Дули? «Дули» потянулся и откинул край белой салфетки, покрывавшей столик на колесиках, открыв взору Чонгука целую коллекцию каких-то инструментов. Их объединяло только одно свойство, все они были очень-очень острые. «Дули» взял один из них, по виду напоминавший скальпель, и попробовал лезвие большим пальцем, затем вскинул голову и улыбнулся Чонгуку. — Когда я вцепляюсь в глотку, судья, я использую настоящий нож. ~~~ Намджун повесил трубку и повернулся к Тэхёну. — Ты был прав насчет этих треклятых сапог. Их пришлось чуть ли не срезать с ног Хосока. Они принадлежат Пак Чимину, на стельках стоит его имя. И как только ты ухитрился… — Они всё время были тесны Хосоку, и у него болели ноги, — ответил Тэхён, не отходя от камина и поглаживая Ёнтана. Он не мог усидеть на месте и последние несколько минут беспокойно бродил по комнате. — Но зачем Пак Чимин заставил его носить эти сапоги? — озадаченно спросил Намджун. — Это контакт. Пак Чимин, поразительно сильный телепат, но то, что он пытался сделать, просто фантастика. Контролировать таким образом чужой разум, пусть даже больной и ущербный, невероятно! Ему требовалось, чтобы Хосок постоянно соприкасался с каким-то предметом, принадлежавшим ему, это автоматически обеспечивало контакт. Судя по тому, что выяснила о нём полиция в Сеуле, он по росту и весу значительно уступает Хосоку, стало быть, ни один из предметов его одежды Хосоку не подходил. Но есть в его телосложении одна странная особенность, непропорционально крупные руки и ноги. Поэтому Хосок смог натянуть его сапоги, хотя они и были ему маловаты. Уловка сработала и вполне эффективно. Намджун покачал головой, с трудом веря услышанному. — Один из моих помощников везёт их сюда, — сказал он. — Но почему ты думаешь, что сумеешь подключиться к Пак Чимину через эти сапоги, если цветок не помог приблизиться ни на шаг? — Потому что он сам пользовался ими как передаточным звеном. — Тэхён вздохнул поглубже, стараясь взять себя в руки и сосредоточиться. Он знал, что ему понадобятся все его силы. — Я не знаю, получится ли у меня на этот раз, Джун, но я должен попытаться. Намджун не стал больше задавать никаких вопросов. Не в силах смотреть на его убитое отчаянием лицо, он отвернулся. Вместо этого он взглянул на агента NIS. — Я одного никак не возьму в толк, если он всё это натворил, чтобы произвести впечатление на Тэхёна, зачем ему понадобилось похищать Чонгука? Как это вписывается в его планы? Потому что мы поймали Хосока? Отняли у него его орудие? Мин не отрывал глаз от Тэхёна. — Я бы сказал, что он схватил Чона просто из ревности. За последние несколько дней стало совершенно очевидно, что Тэхён… влюблен в прокурора, а он не хочет иметь соперников. Тэхён вздрогнул, но ничего не сказал. — Тогда почему он не убил Чонгука на месте? — в лоб спросил Намджун. — Зачем брать его живым? Лицо Мина казалось высеченным из гранита, но всё равно было совершенно ясно, что ему не хочется отвечать на этот вопрос. Но в конце концов он тихо сказал. — Потому что Пак Чимин хочет сначала поиграть с ним. Чтобы удовлетворить свою ревность и наказать Тэхёна. Тэхён побелел как полотно. — Пойду запру Ёнтани в кухне, пока твой помощник не приехал, — сказал он и поспешно покинул гостиную, уводя за собой собаку. — В следующий раз, — мрачно посоветовал Намджун, обращаясь к Мину. — Просто скажите мне прямо, что я задал дурацкий вопрос, хорошо? — Хорошо. Что-нибудь удалось выяснить насчёт следов шин? — Я выслал людей в обе стороны дороги, может, удастся вычислить, куда они ведут или откуда. Дорогу развезло, следы хорошо видны, так что шанс у нас есть. — он добавил после минутного молчания. — Вы думаете, Чонгук ещё жив? — Да. Намджун взглянул на него с любопытством. — Почему? — Потому что кошка любит поиграть с мышкой перед тем, как загрызть её. — Жалею, что спросил. Мин покачал головой. — Поначалу речь пойдет не о физических пытках. Насколько я знаю Пак Чимина, он захочет поговорить, похвастаться своими достижениями, возможно, попытается убедить Чона, что он, Пак Чимин, больше подходит для Тэхёна. К тому же он несколько выбит из привычной колеи, так как на этот раз его жертвой стал альфа. Чон может сыграть на этом, обратить в свою пользу, если он достаточно умён. Намджун от души надеялся, что его друг достаточно умен. Когда Тэхён вернулся в гостиную несколько минут спустя, внешне он снова был спокоен. И хотя альфы заметили, что глаза у него красные, ни один из них не обмолвился об этом ни словом. — Так где же твой помощник? — раздраженно бросил он Намджуну. — Ещё пять минут, Тэ. Имей терпение. — Нет у меня терпения. — А ты постарайся запастись им. Кстати, когда сапоги будут здесь… Предположим, ты сможешь с ними работать, но что ты собираешься делать? Если Пак Чимин так силен, как ты говоришь, не понимаю, как ты заберёшься в его мысли, оставаясь незамеченным? — Я это сделаю, вот и всё, — ответил он безо всякого выражения. — Я просто сделаю это. Намджун собирался ему что-то возразить, но в эту минуту зазвонил телефон, и он быстро снял трубку. — Я всем приказал выключить рации, эти чёртовы тарахтелки можно услышать за милю, — пояснил офицер, хотя никто его ни о чём не спрашивал. Он сказал «Алло», потом пару раз повторил «Да… да…». Глядя на него, Тэхён без особого усилия выхватил мелькнувший в уме у офицера образ узкой просёлочной дороги и старого дома вдалеке. Стук в дверь отвлёк его, а к тому времени, как Мин открыл и провёл в гостиную одного из помощников офицера, тот уже повесил телефонную трубку. — Они нашли это место, я прав? — обратил он к Намджуну. — Может быть. — вид у него был скорее мрачный, чем обнадеживающий. — Следы шин совпадают, и они ведут к одному заброшенному дому, так что всё может быть. Но было бы здорово получить подтверждение. Тэхён подошёл к молодому помощнику и взял у него пару щегольских сапог из змеиной кожи. Вид у него был озадаченный, но он отдал сапоги без возражений. — Встань в дверях и ни под каким видом не открывай рта, Хёнджин, — приказал ему Намджун. — Да, сэр. Тэхён сел на диван, держа сапоги в руках и пристально глядя на них. Вспомнив, что в таких случаях обычно делал Чонгук, Намджун спросил. — Тебе понадобится «спасательный пояс»? — Только не в этот раз. Я просто хочу проверить, удастся ли мне… — он закрыл глаза и через секунду прошептал. — Я могу подключиться. Он не контролирует часть своего мозга, ту часть, которая была подключена к Хосоку. Дверка невелика, но она всё-таки есть. Я смогу в неё пробраться. — Можешь мне сказать, где он и что он делает? — спросил Намджун. Тэхён нахмурился и открыл глаза. — Он чуть было меня не засёк. У него быстрая реакция. Просто молниеносная. — он закусил нижнюю губу и осторожно поставил сапоги на кофейный столик. Но когда он заговорил, голос у него не дрогнул. — Я не так глубоко забрался, чтобы видеть его глазами. Но как раз в тот момент он вдруг подумал о своём местонахождении, и я увидел у него в уме тот же дом, что и в твоём, Джун. — Этого я и опасался. Дом стоит на отшибе, Тэ, практически посреди поля, и просматривается со всех сторон, — сказал офицер. — Никакого прикрытия. — он перевёл тревожный взгляд на Мина. — Пак Чимин сразу заметит, как мы подходим, он сможет удерживать нас на расстоянии до бесконечности. Ведь Чонгук у него в руках. А если он вооружен… — Он всегда вооружен, — перебил его Мин. — Дерьмо, — машинально выругался офицер. — Ума не приложу, как нам застать его врасплох. Если мы бросим туда большие силы, он запросто нас засечёт, и у него будет полно времени… Тэхён вскинул руку, чтобы его остановить, ему не хотелось выслушивать, чем это грозит. Он встал с дивана и подошёл к камину. Его пробирал озноб. — Он не засечёт вас на подходе. Я его отвлеку. — Как? — спросил Мин. Он посмотрел прямо в глаза агенту. — Подброшу ему другую пищу для размышлений. Пусть думает обо мне. ~~~ — Итак, — сказал Чонгук. — Ваш единственный способ разобраться с соперником, перерезать ему глотку? — Это не единственный способ, просто он самый лучший. Вам не место в жизни Тэхёна. — И тогда он бросится вам на шею? Вы на это рассчитываете? Я в этом сомневаюсь. — Он придет ко мне добровольно, судья, — ответил сидевший напротив него безумец. — Как только я разделаюсь с вами. Как только он усвоит урок. — И в чём состоит урок? — В том, что он всецело принадлежит мне. Я не потерплю вмешательства кого-то другого в его жизнь. И, уж конечно, я не потерплю любовника. И если, когда вас не станет, он так и не поймёт, где его место, мне придется убить кого-нибудь из тех, кого он считает своими друзьями. Думаю, двух-трёх человек будет достаточно, чтобы он усвоил урок. — его улыбка стала шире. — Разве вам так не кажется?