Ведьмак: дикая общага

Следить за Геной оказалось просто. Он шел все вперед и вперед, не глядя по сторонам. В какой-то момент Юра обнаглел настолько, что достал наушники и включил музыку, чтобы не было так скучно. На Фонтанке Гена остановился и растерянно огляделся по сторонам. От канала зябко тянуло холодом, и мерцали, грозясь погаснуть, уличные фонари. Всего лишь два квартала, и он был бы дома. Вон и ключи в кармане, а отца наверняка нет. Лютик стоял, засунув руку в карман, и до боли сжав связку ключей. Про Гену он и думать забыл, до того стало тошно от себя и от своей жизни. Подойдя к каналу, он оперся на парапет, принялся вглядываться в черную бездну реки. Качнувшись вперед, он тут же вцепился в перила. Трус он, и всегда таким был. Погрузившись в свои мысли, Юра наблюдал за отражениями фонарей. Бледно-желтые далёкие, они напоминании глаза неведомого существа из детских кошмаров. Вот один из фонарей позади Лютика погас, но отражение его осталось, более того, казалось, что оба огонька становятся только больше. Не успел Лютик ничего сообразить, как кто-то схватил его за шкирку и опрокинул назад. Раздался всплеск, и Гена вытащил меч. Огромное существо, похожее на помесь лягушки с его классной руководительницей разинуло пасть, продемонстрировав несколько рядов мелких желтых зубов. То, что поначалу Лютик принял за плеск воды, оказалось его голосом. — Девчонка моя, — сказало существо. — Жертва гендерных стереотипов! — выкрикнул Лютик из-за плеча Гены. Существо ненадолго замешкалось, пытаясь понять значение столь замысловатого проклятия, и это промедление стоило ему жизни. Сверкнул меч, и водяной (а это был именно он) отправился обратно на дно реки. Вложив меч в ножны, Гена оглянулся на Юру. Тот сел на землю, прислонившись к фонарю. Его тело била крупная дрожь, а глаза слипались. — Ты это… иди пока, а я тут посплю, — сказал он, не глядя не Гену. Последним, что он почувствовал были сильные руки, поднявшие его над землей. Вот уж не думал Юра, что ангелы такие качки. — Она сказала, что любит тебя. Думает, что любит тебя! — Да она не может любить меня! — Да я люблю тебя! Юра разлепил глаза и мутным взглядом уставился на ковер, висевший на стене. В детстве он мог часами рассматривать эти узоры, придумывая разные истории про эти завитки и круги. Одеяло приятной тяжестью окутало его со всех сторон, не давая толком пошевелиться. В соседней комнате жужжал телевизор, выясняя, кто кого любит, и звенели кастрюли. События прошлой ночи вспоминались неохотно. Вспомнив желтый оскал водяного, Юра почувствовал, как его прошибло холодным потом. — Твой папа? Юра перевернулся на другой бок. Гена стоял у антресоли, указывая на рамку. Щуплый мальчишка с черной эмовской челкой недовольно смотрел в камеру в компании серьезного мужчины в военной форме. — Отец, — поправил его Юра, — как я здесь… — Общежитие уже закрылось. Я позвонил Яне, она сказала привезти тебя сюда. Ты слегка перебрал и много наговорил. — Так это все неправда? — обрадовался Юра. — Правда, но ей об этом лучше не знать. За стенкой зашаркали шаги, и спустя мгновение вновь загремели кастрюли. Лютик сел, все еще кутаясь в одеяло. — А ты почему здесь? — спросил он. Прозвучало это не слишком вежливо, но Геннадий лишь пожал плечами. — Было поздно, твоя бабушка предложила переночевать. Лютик пожал плечами. Что-то сомневался он, что в этом городе существовало что-то, что могло бы испугать его соседа. И все же где-то в глубине души он был рад, что Гена остался. — И давно ты этим промышляешь? — спросил он, — Твои родители вообще в курсе о твоей подработке? — Нет родителей. Я из детдома. Казалось, последнее слово далось ему с трудом. Устыдившись своего любопытства, Лютик поднялся с дивана и обнял своего спасителя. Геннадий хмыкнул и неловко похлопал его по спине, словно боялся сломать. Скрипнула дверь, и на пороге появилась бабушка. — Мальчики, завтрак готов. Юра, побойся бога, где это видано перед гостями в трусах да майке ходить? Давай живо переодевайся и за стол. — Бесит, что надо одевать что-то, чтобы тебя правильно поняли, — проворчал Юра, натягивая рубашку. На простом столе, застеленном клеенкой, царило настоящее пиршество: соленые огурцы перемежались котлетами и колбасной нарезкой, а на тарелке у обоих мальчиков покоилась огромная порция пюре. Юра ковырял свою котлету, с любопытством наблюдая за Геной. Тот поначалу неуверенно попробовал котлету словно боялся, что его отравят. — Кушай, кушай, дорогой, тут на десятерых хватит, — проворковала бабушка, подкладывая ему еще. — Спасибо, никогда не пробовал, — вежливо сказал он. — Котлет? — удивился Юра. — Домашних котлет, — уточнил Гена. — Ну-ка не отвлекай мальчика, — проворчала на Юру бабушка и принялась вытирать крошки со стола. Как ни крути, в Гене бабушка нашла того идеального внука, каким Юра никогда не был. Шутка ли — съел все, что предложно, помог с посудой и не пытался надеть коту кружевную салфетку на манер чепчика. Уже на выходе из квартиры бабушка вновь позвала Гену приходить в гости. — Ну, с богом, мальчики, — сказала она и, когда Гена вышел на улицу, добавила специально для Юры. — Смотри приводи его еще. — И тебя правда ничего не смущает? — удивился Юра. Бабушка вздохнула. — Ну и что, что волосы не стрижет, человек-то хороший, — улыбнулась она. Как ни крути, бабушкина логика была железной. — Обязательно, — сказал Юра и поцеловал ее в щеку. В подъезде Юра догнал Гену и нервно сглотнул. — Что будет теперь? — спросил он. — Хм… — задумчиво промямлил Гена, словно думая о чем-то своем. Юра закатил глаза и чуть не полетел кубарем со ступенек, запнувшись о развязанный шнурок. Если бы не Гена, удержавший его за шкирку, то наверняка расквасил бы себе нос. — То, что ты вчера говорил… Это же неправда? — сказал Гена. Юра понятия не имел, о чем он вчера говорил, но одна догадка была хуже другой. Впрочем, если чему-то его вчерашнее приключение и научило, так это тому, что второго шанса может и не быть. Гена уже спустился на ступеньку ниже, и теперь они были одного роста. — Эй, — окликнул его Юра. Гена обернулся, ожидая, что скажет его непутевый сосед. Юра качнулся вперед и быстро поцеловал его в вечно недовольные губы. Мгновение спустя он ощутил своей спиной холод стены, но ответный поцелуй был столь горяч, что он не обратил на это никакого внимания. — Так о чем же я вчера говорил? — спросил Юра, когда они вышли из подъезда. — Что хочешь пиццу с ананасами, — отозвался Гена. — Ну, да люблю ее, а что? — не понял Юра. — Извращение какое-то, — проворчал Гена. Лютик вздохнул. В чем-то Гена был неисправим.