Ночь перед операцией

      Включенный в углу темной комнаты ночник озарял мягким рыжеватым светом детское лицо, бледное, с обкусанными на нервах губами, миниатюрную кроватку, сплошь облепленную яркими наклейками, и длинную вуаль пшеничных волос, обрамляющих тепло улыбающееся лицо заботливой мамы. Молодая женщина поправила одеяло малютки-сына, подоткнула уголок. За окном был разлит молчаливый однотонный, как чернила, космос, но в комнату ему дороги не было, пока звучал тихий материнский голос:       — Ты уже выбрал, кого возьмешь с собой?       — Заю, — энергично покивал малыш, прижимая к груди под одеялом темно-бежевого плюшевого зайца с прошитыми на мощных задних лапах подушечками из искусственной кожи.       — А Дельфинчик поедет? — указала мать взглядом на другую, притаившуюся у стены игрушку.       — Нет, Дельфинчик слишком большой.       — Как скажешь, — лучезарнее улыбнулась она, и успокаивающая материнская тень перестала падать на кроватку. Щелкнул ночник — и погас. Ребенок теснее прижал к себе Заю: будь зверь живой — мальчик ненароком задушил бы его. — Пора закрывать глазки. Завтра рано вставать…       — Спокойной ночи, мамочка…       — Спокойной ночи, мой сладкий.       Поцеловав сынишку в лобик, она вышла из детской и беззвучно притворила за собой дверь. В невидимые оконные щели начал просачиваться понемногу космос, непроглядный, ледяной. Ребенка бросило в дрожь… Ему казалось, что под одеялом, кое не успело нагреться, зима — и снег впивается в кожу сквозь ткань пижамных штанов; грудь да живот пока были в безопасности благодаря родному Зае.       Густая чернота, ночной концентрат, проливалась под кроватку, где слипалась в крупные сгустки, а они — льнули друг к другу, чтобы стать одним целым. Постепенно у этого черного нечто вырисовывались длинные, неестественно тонкие руки… квадратная голова, увенчанная переходящими в закрученные рога козлиными ушами…       Ребенка трясло все сильнее, сердце барабанило за хрупкими ребрами: упадет неудачно — того гляди переломаются в труху. Корявые, точно ветви по-зимнему голых деревьев, пальцы показались снизу и вцепились в край кроватки — прямо у подоткнутого одеяла. Мальчик обронил испуганный стон. Созданный мамой защитный барьер не может быть преодолен каким бы то ни было монстром, но от этого менее страшно от происходящего не становилось, а от холода казалось, что окоченевшие пальцы все-таки торчат из-под надежной брони — одеяльца.       Медленно поднялась рогатая голова, склонилась над кроваткой. Заглянула безглазыми глазницами в побелевшее детское лицо. Растопыренные руки ночного гостя напоминали лапы огромного паука, застывшего над беззащитной жертвой. И вот по детской комнате разнесся леденящий хриплый смех…       — НЕ ЗРЯ БОИШЬСЯ… МАМА ЛЮБИТ, УСПОКАИВАЯ, ВРАТЬ: ПОМНИШЬ, КАК ОНА СКАЗАЛА, ЧТО ПРИВИВКА — ЭТО НЕ БОЛЬНО? В ЭТОТ РАЗ БУДЕТ ХУЖЕ — ТЫ БУДЕШЬ КРИЧАТЬ ВО ВСЕ ГОРЛО ОТ КОШМАРНЕЙШЕЙ БОЛИ! ВРАЧ РАЗРЕЖЕТ ТВОЙ ЖИВОТ — И ВЫПОТРОШИТ ТЕБЯ, ДОСТАНЕТ ВСЕ КИШКИ НАРУЖУ! ИХ БУДУТ РВАТЬ НА КУСКИ БЕЗДОМНЫЕ СОБАКИ, А ВНУТРЬ ТЕБЯ, ПОКА ТЫ БУДЕШЬ ЛЕЖАТЬ В ОПЕРАЦИОННОЙ, НАБЕГУТ ПАУКИ! ТЕБЯ ЗАШЬЮТ, А ПАУКИ ТАК И ОСТАНУТСЯ ПОД КОЖЕЙ — ВСЕГДА БУДЕШЬ ЧУВСТВОВАТЬ, КАК ОНИ ДВИГАЮТСЯ ВНУТРИ, ЕДЯТ ТЕБЯ И ОТКЛАДЫВАЮТ ЯЙЦА…       Не издавая ни звука, ребенок плакал от ужаса, и слезы его впитывались в заячий «мех»…

***

      Единственным источником света в родительской спальне был включенный смартфон. Его хозяйка бесцельно листала ленту новостей, лишь бы не прожевывать грядущее утро снова и снова. Все будет хорошо, это очень квалифицированный хирург, он все сделает как надо; ничто не пойдет не так… Она повторяла как мантру слова, сказанные мужем по телефону. Конечно, его надежное плечо ей бы сейчас пригодилось, но лечение требует денег, и потому он в командировке — делает все ради семьи.       Она погасила смартфон, положила на тумбочку. Живот ныл из-за десятка волнений, но уж лучше так: истинно хорошая мама, она готова принять любые удары судьбы на себя, лишь бы не тревожилось ее дитя. Рядом с ним она уверенная во всем хорошем, сильная и храбрая, а по ночам, бывает, плачет в подушку, чтобы груз на сердце хоть немного полегчал…       Ей хотелось спать, она была измучена. Но внутренний голос вновь стал проговаривать бесконечный список всего, что может случиться, и в каждом случае лично она поделать ничего не сможет. Бессилие и неизвестность раздирали сердце на части… Судорожно вздохнув и преградив этим рыданиям путь наружу, она опять взялась за телефон, достала из ящика спутанные наушники. Включила случайный трек. Вернув наполненную яростными морскими волнами голову на подушку, она закрыла глаза…       …Она заснет так — случайно: когда мозг не сможет более бодрствовать, в отчаянии цепляться за мелодии и тексты песен, лишь бы не слышать голос, будто бы знающий все наперед…