Алонофобия и её последствия

Этот человек не нравился Маринетт практически до панической атаки. Каждый раз, когда Алон Дюпре оказывался рядом, у девушки перехватывало дыхание. Не так, как это было рядом с Адрианом. И не так, как рядом с Джаггедом Стоуном. Нет, это было совершенно другое ощущение: воздух вокруг Маринетт становился вязким, противно-кислым, с ярким сладким душком. Заталкивать эту массу в лёгкие было невыносимо. Ладони и стопы потели, а в голове начинался тоненький звон, как бывало во время боёв с акумами. Вот только Алон Дюпре не был акуманизированным. Он совершенно точно был обычным человеком, без капли магии — Маринетт спрашивала об этом у Тикки, и квами была непреклонна в своём вердикте. Человек. Просто. Человек. Так почему же тогда она, всесильная Ледибаг, так боялась простого человека? Она старалась избегать Алона Дюпре всеми возможными способами, что было довольно сложно: чёртов красавчик работал в семейной пекарне Дюпэн-Чэн всё лето, и студенческие каникулы Маринетт проводила в его неприятной компании. Вот даже сегодня, к примеру: родителям понадобилась помощь в пекарне, — они не справлялись с потоком вечноголодных праздных школьников, несмотря на привлечённую дополнительную рабочую силу, — и Алон, конечно же, был здесь же во всём своём великолепии. Маринетт старалась находиться от Дюпре как можно дальше. Она протирала подносы, если Алон был занят посетителями; помогала на кухне, если он выходил в зал; разговаривала с гостями, если Дюпре ворковал с Сабин или шутил с Томом. Она изо всех сил старалась не сталкиваться с ним и уходить, едва он приближался. Выходило, к сожалению, не всегда. — Маринетт, осторожно! Алон оказался рядом очень быстро, Маринетт даже не успела моргнуть. Он по-джентльменски подхватил поднос, который Дюпэн-Чэн едва не выронила: споткнулась, задумавшись слишком сильно. Как всегда. От нежно-заботливого прикосновения горячей руки к спине Маринетт едва не передёрнулась. Выдавив откровенно жалкую улыбку, девушка неестественно рассмеялась. — А, мсье Дюпре, спасибо за помощь, — сказала она, даже не запнувшись. Какой прогресс. — Просто Алон, Маринетт, просто Алон, почти целое лето вместе работаем. Ты не ушиблась? — Не успела. — Отличные новости! — он залихватски подмигнул девушке и широко ухмыльнулся. — Будь аккуратнее! Я отнесу поднос мадам Чэн вместо тебя. Он отошёл, и девушка тихонько выдохнула. Когда она вообще успела задержать дыхание? По спине Маринетт скатилась холодная капля пота. В кондитерской было душно, лето давило солнечным жаром на крыши домов, тепло проникало сквозь щели, заходило через распахнутые окна и открытую дверь. Рядом с Алоном Дюпре Маринетт мёрзла, как зимой. «Он просто. Человек. Просто. Человек. Соберись, Маринетт!» Руки подрагивали, и девушка решила устроить перерыв. Небольшой, просто чтобы немного прийти в себя и отойти от слишком близкого контакта с пугающим человеком. А может быть и большой, потому что пиковое время кондитерская уже пережила, и с оставшимися гостями родители справятся самостоятельно. В Алоне Дюпре не было ничего пугающего. Говоря откровенно, он был очень красивым: спортивная фигура, яркие зелёные глаза, пшеничные растрёпанные волосы, правильные черты лица и идеальная, отрепетированная улыбка белых ровных зубов. В одежде он предпочитал чёрный цвет, джинсы и футболки. Шутил. Много говорил. Был галантен до головной боли и всегда приходил Маринетт на помощь, если девушка спотыкалась или падала. И он флиртовал. Много, откровенно, но при этом достаточно аккуратно, чтобы Том Дюпэн не посчитал такие подкаты к своей дочурке «излишними». Он напоминал Маринетт то Кота Нуара, то Адриана, и от этого было только хуже. У неё не было ни единой причины, чтобы так реагировать на «приятного молодого человека», как характеризовала Алона мадам Чэн. Маринетт понимала это, но ничего не могла поделать с собственным организмом. Стоило ей заметить Дюпре на горизонте, как ладони становились мокрыми и липкими от пота, дыхание учащалось, а ноги превращались в два кусочка льда. Мадам Чэн считала, что так проявляется вторая влюблённость её дорогой дочурки. Мол, она вела себя очень похожим образом рядом с Адрианом — который теперь «просто друг». Маринетт была не согласна с матерью. Рядом с Адрианом, — он-всё-ещё-не-просто-друг-для-неё, — она чувствовала жар. Мягкое обволакивающее тепло, радость, текущую по венам. Счастье, раздувающее голову, как воздушный шарик. У неё тоже потели ладони и стучало сердце, но всё это было напитано жаром любви, а не липким холодным ужасом. Маринетт радовало только одно: меньше чем через десять дней Алон Дюпре должен был исчезнуть из её жизни так, будто его не было вовсе. Помощь в пекарне требовалась только в летнее время, когда вечно голодные детишки шатались по улицам целыми днями. Осенью сезонный наплыв клиентов проходил, и с семейной кондитерской Дюпэн-Чэны могли справиться самостоятельно. Так что… оставалось десять дней. Это меньше, чем две недели. Маринетт точно справится. Дрожь не проходила, так что Маринетт сказала родителям, что плохо себя чувствует и поднялась в квартиру. В безопасности девушка себя ощутила только тогда, когда закрыла в своей комнате люк на щеколду и устало опустилась сверху. Закрыв лицо руками, Маринетт позволила себе несколько минут бездействия. Ей было нужно просто посидеть, переводя дыхание. Когда она успела запыхаться? Она не задыхалась во время патрулей с Котом, не уставала на физкультуре в университете, весной бегала благотворительный марафон и даже заняла третье место. А теперь одна мысль о симпатичном, «приятном молодом человеке» мешала ей нормально дышать. — Эй… ты в порядке? Маринетт не отняла рук от лица, только немного раздвинула пальцы, чтобы увидеть говорившего. Конечно — Кот Нуар. Кто ещё может забраться к ней в комнату без предупреждения? Тем более, она давно уже оставляла балконный люк незапертым, чтобы Нуар мог завалиться в любое время. А если и закрывала, то у Кота были ключи — она отдала их герою месяца три назад, как жест доверия. Кот поднялся с кушетки и осторожно подошёл к девушке. Маринетт, не шевелясь, следила за его аккуратными и плавными движениями. Когда Нуар присел рядом с ней на корточки, Маринетт качнулась вперёд, позволяя Коту обнять себя. — Так, ты явно не в порядке. Кот легко поднял девушку на руки и отнёс на кушетку. Уселся, не выпуская Маринетт и позволяя ей прижаться к себе. Девушка зажмурилась и подтянула колени, практически сворачиваясь в клубок на руках у Нуара. Напряжение рядом с Котом схлынуло, оставив после себя звенящую пустоту и гул в голове. — Тише, тише, Принцесса. Давай, дыши. Сейчас ты успокоишься и скажешь мне, что произошло. Ну? Вдох, выдох. Вдох, выдох. Маринетт послушно дышала, внимательно прислушиваясь к словам Кота. Это был не первый раз, когда Нуар успокаивал её таким образом, так что следовать инструкции «вдох-выдох» было просто. К тому же, низкий рычащий голос Кота пробирался прямиком под кожу, отдаваясь вибрацией под ней. Ну, или Кот просто начал мурчать. Он частенько так делал, чтобы успокоить Маринетт. Почувствовав, как в ноги хлынуло тепло, а дыхание восстановилось, Маринетт осторожно положила руку на грудь Нуару. — Я вроде успокоилась. — Хорошо. Объятий Кот не разорвал, чему Маринетт, если честно, была рада. Несмотря на то, что неконтролируемая паника прошла, девушка всё ещё не чувствовала себя в полной безопасности. Конечно, люк закрыт, рядом с ней супергерой, Алон где-то внизу занят работой в пекарне, и бояться, в общем-то, нечего. Вот только у Маринетт всё равно от одной мысли о Дюпре прошлась нервная дрожь по спине. Почувствовав её, Нуар прижал девушку к себе ещё крепче. — Так что произошло, Принцесса? — Алон Дюпре родился. — Печальная новость, да. Больше Нуар ничего не стал спрашивать. Об антипатии Маринетт ко временному работнику пекарни Кот знал больше, чем Алья. Почему-то вышло так, что только напарнику Маринетт могла рассказать про Алона Дюпре, не стесняясь в выражениях и не боясь оказаться непонятой. Что самое паршивое: Нуар по просьбе Маринетт следил за Дюпре почти две недели, и ничего противозаконного не нашёл. Обычный. Человек. Ходит на работу, гуляет по берегам Сены, ест мороженое и смотрит по вечерам порно. Ничего необычного. Ничего такого, из-за чего Маринетт могла бы нервничать. А потому Дюпэн-Чэн была особенно благодарна Нуару за то, что тот никак не комментировал её реакцию на безобидного парня и позволял хотя бы выговариваться насчёт него. — Он меня трогал, — с отвращением сказала Маринетт куда-то в нуарову ключицу. Кот стал твёрдым, как камень, и Маринетт легонько похлопала напарника по груди. — Ничего такого. Просто поддержал, когда я чуть не упала с подносом. — Ты бы предпочла упасть? — Да. Больше они к этой теме не возвращались. Кот просидел у Маринетт до глубокого вечера: они играли в карты, читали (Нуар предпочитал детективы), просмотрели пару серий довольно невыразительного аниме. Разошлись только из-за того, что Коту, — да и Ледибаг, вообще-то, тоже, — нужно было обязательно явиться на ночной патруль Парижа. Так бы Нуар и на ночь остался, как это частенько бывало. Ничего такого. Они просто спали. После того, как Нуар выскользнул из окна в темноту, Маринетт подкормила Тикки печеньем и сама провела трансформацию. Но отправиться вслед за напарником не успела: в люк просительно поскреблись. Затем Маринетт услышала тот голос, который хотела бы забыть: — Маринетт, всё в порядке? — спросил Алон Дюпре совсем рядом с её люком. — Твои родители попросили проверить, как ты себя чувствуешь. Несмотря на то, что костюм Ледибаг придавал Маринетт смелости, голос у девушки всё равно дрогнул: — Н-нормально. Думаю, это был тепловой удар. Сегодня днём было жарко, да. Алон молчал секунд десять. — Ты разрешишь мне войти? Голос у него был мягкий, урчащий. Если бы Маринетт не знала точно, что Нуар весь день провёл у неё под боком, то могла бы принять Дюпре за своего напарника. Если Кот, конечно, вёл бы себя в гражданской жизни так же, как в супергеройской. Она была счастлива, что Алон Дюпре — всего лишь очередной Копикот и не имеет ничего общего с её Котёнком. — Н-нет, мсье Дюпре, простите, я не одета, — Маринетт прикусила язык практически до крови. — Т-то есть, я уже ложусь спать. Снова молчание. — Хорошо. Спокойной ночи, Маринетт. И зови меня Алон, сколько раз говорить. — Спокойной ночи. Мсье Дюпре. Она отслеживала его удаляющиеся шаги до тех пор, пока не щёлкнул замок входной двери — Дюпре покинул квартиру. Только после этого Маринетт выбралась на балкон и сняла йо-йо с пояса. Во рту было сухо, в голове снова раздавался едва заметный нервный гул. Сделав глубокий вдох, Маринетт встряхнулась. К чёрту Дюпре. У неё бывали противники и похуже. К месту, с которого Нуар и Ледибаг обычно начинали патруль, Маринетт добиралась дольше обычного. Йо-йо, чувствуя раздрай хозяйки, вело себя как своевольная собачонка: леска путалась, а сама игрушка пролетала мимо нужных столбов. Тикки говорила, что такое бывает. В бою-то всё нормально, так что не было причин по-настоящему волноваться о подобных мелочах. В конце концов, всё пройдёт, как только Алон Дюпре уберётся с горизонта. Кота на месте не было. Проверив время, Ледибаг досадливо цыкнула: из-за барахлившего йо-йо она опоздала на патруль на добрых двадцать минут. Естественно, Кот уже начал без неё! Хорошо ещё, что маршрут у них был устоявшийся и круговой, так что Ледибаг просто могла начать проверять другую часть города. Встретиться с напарником можно и на середине пути. Ледибаг не любила разделяться. Патрули в одиночестве напоминали тягучую смолу: секунды текли, едва цепляясь одна за другую, из-за чего минуты в сознании Маринетт превращались в часы. К тому моменту, когда Ледибаг наконец заметила фигуру напарника на дальних крышах, героиня практически сошла с ума от этой резиновой тягости. Кот не выглядел воодушевлённым, когда они оказались на одной и той же крыше. Он вяло махнул рукой, настолько глубоко уйдя в собственные размышления, что даже забыл поздороваться. Он отреагировал только после того, как Маринетт аккуратно коснулась его руки. — О, Ледибаг. Рад видеть. — Я тоже рада, Нуар. Что-то произошло? Кот смерил напарницу долгим задумчивым взглядом, словно решаясь, достойна ли она тайны, что так заняла его мысли. Придя к какому-то выводу, Нуар кивнул и поинтересовался: — Ты когда-нибудь думала о том, что будет, если применить Катаклизм к человеку? Она усмехнулась и устало потёрла глаза. — О, да, Котёнок. Ты даже не представляешь, насколько часто.