Ядовитый на щеках румянец

      Драко запутался. Ему надоело думать. Ему надоело находится в замкнутом пространстве, не имея возможности выйти хотя бы из комнаты. Он просто лежал. Думал, очень много думал. Если бы существовал передоз мыслей — то сейча, с у него бы случился этот самый передоз. Как же утомительно. Почему все так? Почему все так сломано? Почему все так неправильно? Почему? просто почему? Хотелось выпрыгнуть. Куда угодно, откуда угодно. Может выпрыгнуть в хорошую жизнь, а может выпрыгнуть с окна больницы. От крайности до крайности. Когда он проснулся — увидел маму. Она дала ему в руки письмо, на котором были написаны до чертиков знакомые буковки «H.P» В этом коротеньком письмеце было написано о скорейшем выздоровлении, о том как Гарри волнуется, зная «прекрасное» здоровье Малфоя. А ещё, там была милая открытка с голубями. И приписка «как когда-то сказал один из твоих змеев.» Это было приятно. Очень. Ещё он получил письмо от Панси и Блейза. Они извинялись, что не подняли шум раньше. Они написали, что думали, что Драко не появляется из-за того, что его оставили на подольше. Не сказать, что слизеринец их простил, но доля правды в этом была. И все же, открыточка с голубями прекрасна. Ближе к вечеру, он сумел «поужинать». Не через кровь, а через рот. Хоть и микро порциями, но это уже успех. В больнице почему-то в один момент становился либо очень холодно, да так что зубы трещат, либо очень жарко и начинает ломить от жары. По всей видимости, дело было совсем не в больнице.

***

Утром следующего дня ему было невыносимо тяжко. Очень хотелось встать. Просто встать, а лучше уйти, а ещё лучше убежать… Как итог, в приступе очередной такой мысли, он, не думая не о чем, только бы встать, не прошёл и дюйма от койки. В глазах замерцал звездопад. Мир начал суживаться в темноте, а в голове на секунду прошлась мысль дежавю. на шум сбежались медсёстры, помогая ему подняться на кровать. Колени от удара об пол были сбиты в кровь. Отходил он минут 15, туго соображая. Надеялся на то, что просто резко встал, а вовсе не из-за слабости, онемения ног и прочего «совсем не касающегося его бреда» — Мистер Малфой, что вы хотели сделать? — довольно симпатичная медсестра, в рабочей форме, с кудрявыми волосами, аккуратно уложенными в хвост, голубые глаза, и брови домиком. — Я хотел встать. — спокойно ответил блондин. Спокойствие в голосе чувствовалось каким-то ненастоящим. Просто чувствовалось. — Вам ещё рано совершать такие активные действия. — медсестра записывала что-то в голубой блокнотик, на обложке которого была надпись «doc» Сам не понимая почему, но Драко в последнее время стал очень внимателен к деталям. Мир казался таким кукольным, хотелось просто смотреть на докторов и медсестёр снующих вокруг кровати. Они все обволакивали его взглядами. Все знали кто это, и что это за фрукт. Но никто не посмел что-то сказать. За окном погода была на грани между промозглой осенью и зимой. Через пару дней грань будет сорвана, а Драко всё так и будет наблюдать за окном. Но также ведь можно сойти с ума? Можно.

***

Холодная кровать, холодные руки, и обмерзшие ноги. Драко старался утопиться в тонком, не предназначенным для такого холода, одеяле. Было очень холодно. Температура в теле с немыслимой скоростью менялась. Ему разрешили посмотреть что-то на телевизоре. Это маггловская техника, как позже понял сам Малфой. Он попросил включить его любимый фильм- Семейка Аддамс, 1991 года. Он обожал, боготворил этот фильм. Все же умеют магглы делать что-то прекрасное. Он даже не смог бы сказать, в какой раз пересматривает этот шедевр. Он любил атмосферу самого фильма. Даже не особо вникая в какой-то смысл и сюжет, он просто наслаждаться визуализацией грациозной семьи. Он даже нашёл схожесть между этой семейкой, и своей. Он даже успел подумать, что очень бы хотел иметь себе такую сестренку, как Уэнздей. Нарцисса Малфой своей сногсшибательной утончённостью, какой-то своей непередаваемой атмосферой, была похожа на миледи Мортишу Аддамс. Про отца семейства, он отметил только, с какой страстью он любит свою прекрасную жену. Настроение, после просмотра значительно повысилось, и на такой прекрасной ноте он начал медленно уходить в сон.

***