Зов Терний

— Он уже здесь!  — Кто? Парень, до этого пристально рассматривающий в микроскоп какую-то зелено-синюю слизь, поднял белобрысую голову и удивлённо уставился на друга, заглянувшего в приоткрытую дверь.  — Ты издеваешься? Парень виновато вжал голову в плечи. Стоявший в дверях закатил глаза, оглянулся, вошёл в лабораторию и быстро зашептал:  — Проверяющий, Марк! Я же говорил. Министерство отправило к нам проверяющего, чтобы мы доложили ему об исследованиях и уровне готовности к экспедиции. Ты готов? Усмехнувшись, молодой человек встал со стула, снял резиновые перчатки, одернул белый халат и вытянулся по стойке смирно.  — Всегда готов!  — Надеюсь, — кивнул друг. — Думаю, у тебя есть пара часов. Прибери тут, он обязательно заглянет в лабораторию. И, да, Марк… не заболтай нашего гостя до смерти! Парень усмехнулся и пожелал другу удачи. Тот кивнул и скрылся за дверью. Марк придирчиво окинул взглядом свое рабочее место, размышляя, что именно друг, он же глава по обеспечению станции, он же просто Игорь, просил убрать. По его личному мнению, порядок в лаборатории — дело относительное, так как рабочий процесс — дело творческое. Но зелёные ошметки предыдущего образца, добытого военными, пожалуй, следует все же убрать в холодильник. Три года прошло с момента страшного землетрясения, в результате которого на огромном поле, около забытого всеми, полупустого посёлка Лемово обвалилась часть земли, открыв землянам очередную тайну их родной планеты. Лабиринты терний. Так прозвали это место. На огромном поле красовалось несколько крупных дыр, которые послужили ходом в огромный лес-лабиринт, много лет скрываемый под толстым слоем земли. Первая группа военных, спустившихся в неизведанную дыру, будоражившую сознание всего мира, не вернулась. Как, впрочем, и вторая. Третяя группа, вооружившись до зубов и надев несколько слоев защитных костюмов, вернулась, правда, не в полном составе. Те, кто вернулся, ничего объяснить толком не смогли, а через пару дней и вовсе сошли с ума. Об их дальнейшей судьбе никто ничего не слышал. Тогда люди поступили чуть умнее, и стали посылать в дыру дронов-разведчиков и роботов, чтобы собрать образцы почвы и заснять все, что находится в пугающей глубине. Видеозапись, которую принёс один из уцелевших разведчиков, поразила всех. Внизу, в полном мраке, царила жизнь. Но не в привычном её виде. Миру стали доступны сотни, тысячи новых видов растений, камней и минералов. Опасность подземного «лабиринта» из неведомых ранее растений заключалась в том, что девяносто процентов из них… … были хищниками. Растения имели клыки, когти, плевались ядами, душили ветками, царапали ядовитыми колючками, набрасывались, передвигались, поедали друг друга и даже сами себя. Пройти через лес такому слабому и беззащитному существу, как человек, имеющему всего лишь тридцать два зуба и тонкую кожу, абсолютно не представлялось возможным. Яды неизвестных растений прожигали любую броню, а встреча с высшим растением или, не приведи Господь, с Владыкой, вообще приравнивалась к моментальной и мучительной смерти. Да, как оказалось, лабиринт имел свою иерархию. Это открылось чуть позже, когда правительство решило, что новые территории в срочном порядке необходимо изучить. На краю поля была построена довольно большая станция для военных и учёных, целью которых стало изучение Лабиринта терний. Края дыр, ведущих к подземному лесу, укрепили и построили нечто вроде лифта для спуска под землю. Началось освоение новых территорий, если это можно было так назвать. В основном, учёные пытались для начала хоть как-то классифицировать растения и изучить то, что более или менее поддавалось контролю, а это низшие растения и крохотная доля высших. Но больше всего учёным понравилось изучать неизвестные минералы. Они хотя бы не кусались. Низшие растения, в основном, не двигались, и имели сравнительно низкую степень опасности. Высшие же имели зачатки разума и были схожи с земными животными, вот только, как оказалось при изучении, ничего «живого» в них не было. По крайней мере, в общепринятом понимании. Ну и Владыки. На самом деле, тут мнения обитавших на станции учёных разошлись — кое-кто сомневался, что они вообще существуют. Доказательства существования этой третей касты подземного мира были ничтожны — пара десятков фотографий дронов, заснявших нечто размытое, что слабо относилось к какому-либо классу; две записи разговоров диспетчера с группами военных разведчиков; и, по мелочи, несколько странных следов или неопределенных клеток. На первые доказательства неверующие учёные лишь пожимали плечами, ссылаясь на движения высших растений и плохое качество съемки. Записям разговоров тоже верить было трудно — военные, словно в бреду, кричали о каком-то странном мутанте. Один из них постарался описать существо, и, если дословно, то это была «жуткая хрень в форме человека с ветками и листьями, и другие твари, кажется, слушаются её…». Другой кричал что-то вроде «безумие… он управляет ими… Матерь Божья! Оно идёт сюда! Это не растение… это другое… Нам всем крышка!» Стоит ли говорить, что обе группы бесследно исчезли. Была и ещё одна группа, итог экспедиции которой никто не смог пояснить. Учёные знали лишь то, что на группу, целью которой было доставить в лабораторию очередную партию образцов, кто-то напал, связь оборвалась почти сразу, и что было дальше, никто рассказать не мог. Однако группа не пропала, нет. Через четыре часа военные, в полном составе, лишь слегка потрепанные, вышли из лифта на поверхность земли. И даже доставили немного образцов. Кошмар начался через сутки. У всех членов группы резко началась лихорадка. Их тут же заперли в изолированный медицинский бокс, и учёные с медиками изо всех сил старались понять, что происходит с людьми и как им помочь. Осмотр ничего серьёзного не выявил, единственная странность заключалась в том, что у каждого военного на теле обнаружились порезы в виде трех длинных параллельных линий, словно от когтей. Через пару дней не прекращающейся лихорадки, тринадцать военных из четырнадцати полностью обезумели. Четырнадцатого поместили в отдельный бокс, так как его сотоварищи стали полностью неконтролируемые. После того, как они в клочья разорвали медбрата, сверху поступил лаконичный приказ. Уничтожить. Четырнадцатый находился в своём уме, но был ужасно напуган. Вскоре его лихорадка прошла, и полное обследование не выявило ничего необычного, кроме лёгкой чесотки, которую сочли за психосоматическую, и больного выпустили из изолятора. Ещё через день он снова спустился в Лабиринт. Один. Без лифта. Разбитое тело достали и отправили родственникам. Причиной смерти указали самоубийство — мол, не выдержал ужасной участи сотоварищей. С тех пор половина учёных стала подозревать наличие в Лабиринте третьей расы, некого Владыку, имеющего власть над другими растениями. Но другая половина учёных готова была спорить, и требовала предоставить более весомые доказательства, чем тёмные фото и разговоры спятивших разведчиков. После самоубийства четырнадцатого, правительство на пол года остановило изучение Лабиринта терний. Стоял вопрос об уничтожении всего, что существовало в дыре. Ради безопасности землян. Однако тут один из наиболее деятельных учёных сделал сенсационное открытие — подземный минерал, названный келебием, излучал неимоверную электрическую силу. Одного маленького образца хватало, чтобы на год обеспечить электричеством небольшой город. Это послужило толчком, и изучение Лабиринта началось с удвоенной силой. Последовало ещё несколько серьёзных открытий, и в итоге Лабиринт стал местом добычи полезных ископаемых и растений, суливших огромный прорыв в науке и медицине. Такое развитие событий повлекло за собой новые жертвы. Любители наживы и туристы-экстремалы лезли в Лабиринт, как гусеницы в спелое яблоко. Первые — добыть хоть что-то, чтобы продать на чёрном рынке за бешеный гонорар. Вторые — за редкими фотографиями и впечатлениями. Естественно, возвращались не все. Власти пытались перекрыть поток «подземных туристов», но это было невозможно. В итоге от растущего количества погибших отмахивались, списывая на «вынужденные жертвы». Изучение продолжалось. Марк работал здесь всего год. Вообще-то он был слишком молод для учёного, всего двадцать два года. Его, молодого гения, по приказу кого-то свыше, экстерном выпустили из университета и отправили прямиком на станцию. Марк, в принципе, против не был, глаза молодого учёного горели в предвкушении новых открытий. И возложенные на него надежды парень оправдал полностью. Амбициозно приступив к изучению нового и неизведанного, парень гордо шагал вверх по карьерной лестнице, оставив позади взгляды завистливых однокурсников. Вскоре ему выделили отдельную лабораторию и двух лаборантов, которые зачастую прохлаждались, бесцельно гуляя по территории научного городка. И в этом не было их вины — Марк сам выгонял посторонних, предпочитая работать в тишине и собственноручно заведовать каждым процессом в экспериментах. И уж что Марк точно не любил, это проверки, влезающие в его святую святых. Дверь открылась без стука. На пороге показался Константин Олегович, начальник станции, Фёдор Иванович, заведующий научным корпусом, главный учёный и, соответственно, сам проверяющий с сопровождением из двух человек, секретарши с блокнотом и ещё каким-то молодым человеком.  — Вот, Владимир Александрович, это наше светило, Кузнецов Марк. Гений, просто гений, несмотря на возраст… Он говорил что-то ещё, но Марк не слушал. Он, бескультурно забыв поздороваться, заинтересованно изучал проверяющего. Сам-то он тоже довольно молод для такой должности, не больше тридцати трех лет. Отлично сидящий темно-синий костюм, небрежно расстегнутая на две пуговицы белая рубашка и чёрные-чёрные волосы. Марку казалось, что иногда волосы Владимира Александровича даже отливают синевой. Стальные, мощные скулы, острый подбородок и зелёные, глубокие глаза.  — Приятно познакомиться, Марк, — проверяющий уже тянул руку вперёд. Парень, скептически хмыкнув, ответил на рукопожатие.  — Мне тоже чрезвычайно приятно, — будет, если вы поскорее уберетесь отсюда. Но вслух, конечно, произнёс другое, — Что хотите проверить в моей лаборатории? — Всё, — сверкнув глазами, произнёс проверяющий и, отпустив руку парня, прошёлся вдоль лабораторных столов. Марк скептически наблюдал за тем, как Владимир изучает содержимое пробирок. Он обожал ставить на место вот таких «ревизоров», задавливая своими знаниями. Наблюдать за тем, как мужчина с умным видом смотрит в микроскоп, нюхает реактивы и оглядывает хаотичные записи и расчёты Марка, явно не понимая даже элементарных вещей, приносило странное удовольствие.  — Ну как? — наконец, не выдержал парень. Владимир нехотя развернулся.  — Неплохо. Но могло быть и лучше. Марк даже поперхнулся от такой наглости. Его, научного уникума, обвиняет в плохой работе какая-то там конторная крыса?! Да ни за что!  — Поясните?  — Конечно. Образец номер четыре начал портится из-за воздействия температуры, в связи с чем клеточная связь стала разрушаться. Вы же записали, что такая клеточная связь — нормальное явление для образцов данного типа. Также, вы допустили ошибку в расчётах.  — Не может быть! — Марк бросился к столу и схватил четвертую пробирку, в которой лежал кусок коры подземного растения. — Ошибку в расчётах допустить я ещё мог, но условия хранения материалов я знаю отлично!  — В отличие от военных, — усмехнулся Владимир Александрович, глядя парню через плечо. — Образец был доставлен в лабораторию уже испорченным. И вам следует это учитывать и трижды перепроверять. Ваша безалаберность может стоить разведчикам жизни. Уязвленный парень хотел огрызнуться, но сдержался. Всё-таки, проверяющий оказался прав, будь он неладен. Сзади послышался смешок главного учёного.  — Он вам этого не простит, — сухо хохотнул он, обращаясь к Владимиру. Марк ждал, что сейчас Владимир Александрович скажет что-то вроде «больно надо», а то и вовсе поднимет вопрос о целесообразности содержания на станции такого сотрудника. Но, на удивление, Владимир расслабленно усмехнулся и потрепал его за плечо.  — Не расстраивайся. Это опыт. Марк и не расстроился. Он был зол. И, главным образом, на себя. Делегация, нестройным хороводом утят удалилась за двери. В лаборатории Марка остался только старший учёный, Юрий Георгиевич.  — Не лютуй, Марк. Владимир — человек неглупый. Его для этого к нам и послали. Не даром он входит в группу Цетра. Глаза Марка округлились от удивления. Он недоверчиво уставился на учёного.  — Что? Почему?! Юрий Георгиевич, ну возьмите меня с собой, пожалуйста! Я тоже могу, я готов…  — Слишком опасно, — в который раз повторил старший учёный.  — Но вы же идёте! И этот, Владимир. Я тоже хочу!  — Это риск. И, в любом случае, группа уже собрана, Марк. Ты останешься здесь, — и, чтобы смягчить разговор, Юрий усмехнулся и добавил, — Потому как, если я не вернусь, кто продолжит моё дело, как не ты? Марк криво улыбнулся в ответ и отвернулся к лабораторному столу, перепроверять расчёты. Изучение Лабиринта терний проходило медленно. Правительство требовало результатов, с каждым разом все неохотнее выделяя деньги на содержание станции. Тогда начальник решил действовать решительней. Образцов не хватало, военные, каждые две недели отправляющиеся за новыми в Лабиринт, приносили брак, приносили то же самое. На весь научный городок разносились стенания ученых: «Это не та стадия цветения оморфуса!», «Этот образец пегия слишком молодой!», «Где они брали образец дигра?! У корня? Надо же у самых лепестков!». И вот, наконец, это всем надоело. Когда очередной вернувшийся из экспедиции военный огрызнулся на учёного, прорычав: «Не нравится — лезь сам!», у начальника станции возникла гениальная идея. Учёных — в Лабиринт. С этого момента начались упорные подготовки. Определили место в Лабиринте, обнесли электрическим забором, разогнали живность. Установили научный и жилой модуль. Сформировали группу Цетра. Марк ходил к начальнику станции, писал письмо в Министерство, умолял Юрия Георгиевича. Но ему упорно отвечали — нет. В Лабиринт его не пустят. Молод, неопытен. И слишком инициативен. Это может привести к беде. Так что ему все также будут доставлять образцы в лабораторию. Все было решено, но Марк не сдавался. *** Вчером, перед отправлением группы Цетра в Лабиринт, Марк был особенно раздражителен. За неделю упорных уговоров он добился только того, что его включили в резервную группу первым номером, но не более того. Надежды не осталось. Сидя в лаборатории, Марк упорно пытался разглядеть что-то новое через микроскоп в подсохшем ростке колючей амберы. Но все клетки уже были изучены и документально зафиксированы. Дверь чуть скрипнула. Марк раздражённо повёл плечами и уже открыл было рот, чтобы выгнать приставучих лаборантов, но вдруг на плечо ему легла тяжёлая, тёплая рука.  — Не грусти. На соседний стул сел высокий мужчина.  — Владимир Александрович? — удивился Марк. — У вас же сейчас осмотр и отбой.  — Я уже осмотрелся и вроде как лёг, — усмехнулся проверяющий. — Что это за растение? Марк приосанился, радуясь, что знает хоть что-то, чего не знает гость.  — Это амбера. Всего лишь росток, но яда в нем будь здоров.  — Как ты относишься к Лабиринту? — задал вдруг странный вопрос Владимир.  — Я к нему не отношусь, — слабо пошутил Марк. — Охх… Не знаю даже. Меня будоражит мысль, что я его исследую. Это же такой шанс открыть что-то новое! Всё растения на земле уже изучены, открытия сделаны. А тут столько всего! Возможно, одно из них назовут в честь меня, учёного, который его обнаружил.  — Хочешь славы?  — Нет. Просто хочу оставить след после себя. Чтобы моё имя внесли в учебники, по которым будут обучать новых учёных. Владимир понимающе улыбнулся.  — Обязательно оставишь. Я в это верю, такие как ты всегда добиваются своего.  — Надеюсь, — улыбнулся уголком губ Марк. Лаборатория погрузилась в молчание. Марк думал о своём, чувствуя себя вполне спокойно в этой неловкой тишине рядом с чужаком. Почему-то Владимир не вызывал такого раздражения, как те же лаборанты, находясь в лаборатории. Подняв взгляд, парень осознал, что проверяющий пристально его разглядывает. Вот тут уже стало неловко.  — Ладно, оставлю этот несчастный росток. Ему давно пора на покой. Встав, он забрал стеклянную подставку из-под микроскопа и поставил в холодильник. Владимир Александрович тоже поднялся со стула, неспешно направляясь к двери.  — Да, мне пожалуй, тоже пора на покой. Завтра тяжёлый день.  — Разумеется. Хорошо вам отдохнуть, — пожелал Марк понимая, что уже сам во второй раз подавляет зевоту. — Я, пожалуй, тоже пойду. Владимир улыбнулся напоследок и закрыл за собой дверь. *** Около лифта творилось безумие. Вещи жителей модуля и приборы для исследований стали переносить в Лабиринт за неделю до начала экспедиции, но, как оказалось, многое было забыто. Шестеро учёных, вошедших в группу Цетра, преисполненные чувством ответственности, бегали, курсируя от жилого корпуса к лаборатори, заканчивая путешествие входом в лифт. За ними бегали, матерясь, приставленные к ним военные. Те же военные, в обязанности которых входило просто патрулирование территории, посмеивались над товарищами и курили в сторонке. Капитан группы нервно одергивал рукава защитного костюма. Да, к каждому ученому был приставлен свой военный, защитник, который будет вовремя останавливать пыл учёного и отгонять от него всяких тварей, пока он трепетно собирает образцы. К огромному удивлению Марка, Владимир тоже был в числе защитников, бегая за одним из учёных и таская большой контейнер, полный реактивов. Марк уселся на скамейку, горестно вздыхая. В синих глазах отражалась вся грусть этой вселенной. Внезапно где-то вдалеке раздался пронзительный крик. Все мгновенно затихли и обернулись. Мгновение спустя руководитель группы, начальник станции и несколько военных бросились к жилому модулю. Марк тоже от неожиданности вскочил на ноги, но бежать вместе со всеми не стал — там и без того сейчас была суматоха. Через минут десять из модуля выскочил главный учёный.  — Кузнецов! — гаркнул он, приближаясь.  — Да? — с опаской отозвался Марк, отойдя на пару шагов.  — Собирайся, — едва отдышавшись, коротко выпалил учёный.  — Куда?! Учёный злобно сверкнул глазами, заставив Марка внутренне сжаться в комок.  — Евгений только что упал с лестницы и сломал ногу. Марк замер. Евгений — ещё один молодой учёный, который собирался в экспедицию и к которому был прикреплён Владимир. А значит…  — Ты в группе Цетра.