О сути страха

Никогда не верьте тем идиотам, которые говорят что-то вроде «вначале было слово», ведь это – чушь собачья. Хотя, ладно, справедливости ради, кое в чем они правы – в начале действительно было слово, но ни одно из тех, которые обычно так любят ставить: любовь, мир, свет; нет, первым словом, с которого всё началось, началась сама жизнь, было «страх». Именно страх отделил живое от неживого и мертвого, именно страх стал двигателем эволюции, а позже и двигателем прогресса, именно страх – предтеча всех других эмоций и основной инстинкт любого существа. Первое, что закладывает матушка природа, матушка Лада в своих детей – инстинкт самосохранения, инстинкт «бей или беги», инстинкт страха за свою жизнь. Без него не рождается ни зверь, ни человек, ни растение. Без него не может существовать ничто живое. В людях, существах, что созданы по образу и подобию божьему, тоже есть место страху, и даже больше, чем у всех прочих. Ибо даже бессмертные чего-то боятся. У людей много страхов, много кошмаров, которым те дали самые разные имена: жадность – страх, что отберут, зависть – страх, что обделят, ненависть и благодарность – страх, что кто-то не получит по заслугам, вежливость – страх обидеть, стеснительность – страх получить отказ, лень – страх работы, уныние – страх неудачи, и даже любовь не более, чем страх потерять. Даже свет это просто страх темноты. Ужас перед неизвестным сделал людей верными последователями богов, а страх перед соседями вынудил создать оружие и придумать войны. Боги никогда не позволят людям избавиться от страха, ведь тогда их ничего не будет держать в рамках религии, и сами боги падут под ударом неверия. И это ночной кошмар не-смертных богов. Всем живым ведом страх, он отделяет их от мертвых, и потому с границы между навью и явью, между живым и мертвым, с территории Мары, Морены, Мараны, что дарует жизнь и её же отнимает, вышли они, живые страхи, названные марами, в честь матери своей. Не просто так на одном древнем языке Мара означает убивающая. Мары есть живой страх, есть его воплощение и концентрация, им ведомы все кошмары и ужасы каждого встречного, и принимают они облик более всех пугающий, ибо страх их суть и их энергия. Без испуга других они умрут, как люди без еды, воды и воздуха. Эти духи вечны и ненасытны, как вечен и ненасытен ужас. Эти духи вечны и ненасытны, как вечен и ненасытен ужас, и встреча с ними всегда к беде. Ибо ничто не притягивает страх так, как горе, и ничто не притягивает горе так, как страх. Этот круг порочен, ведь каждая попытка из него вырваться лишь ведёт глубже в него. И потому те, кто могут его разорвать, встать напротив своего кошмара, взглянуть ему в лицо и не упасть, могут перевернуть мир, ведь они уже перевернули его внутри себя. Именно они правят миром, ибо некому найти на них управу, ведь и самой управы нет. На свете существует бесчисленное количество страхов, каждый из которых особен, устроен по своему и обладает собственным характером. Ведь нет на свете того, чего не боится не один человек, и, то, что прочие находят милым и спокойным, хоть кто-то один найдет самым ужасным на свете. И каждый из страхов притягивает свои беды, и притягаем своими горестями, и каждое явление мары лицом к лицу с человеком – не во сне, когда её не распознать – в облике человеку зеркальному есть предупреждение «быть с тобою беде». Это та причина, по которой каждый от мала до велика избегает мар, не только ночью – в их время, когда сила их неизменна, – но и днём, когда её можно рассеять как дымку тумана. Встретить мару всегда к испугу и ужасу, ибо состоят они из ненастной, жаждущей чужих страданий и страха бездны. И эта бездна сожрёт тебя целиком, если ты не сможешь ей противостоять, и это – самое страшное в природе мары.