Гарри Поттер и двое из России

В темноте послышался свистящий звук быстрых взмахов крыльев и громкое карканье. Палочка выпала из пальцев Фила, и он упал навзничь. Гарри услышал, как рядом рухнуло что-то тяжелое. Боль в шраме стала невыносимой, его вырвало, и стало немного легче. Гарри со страхом открыл слезящиеся глаза. Рядом с ним распластался Фил. Гарри казалось, он целую вечность всматривается в лицо русского, но на самом деле прошло лишь мгновение, и не успел он осознать происшедшее, его леденящую невозможность, как почувствовал, что его ставят на ноги. Коротышка в плаще положил сверток на землю, достал волшебную палочку и потащил Гарри к мраморному надгробью. Затем развернул его и прислонил к камню спиной. Но Гарри все-таки успел заметить при слабом мерцании палочки высеченное на камне имя «ТОМ РЕДДЛ». Из палочки незнакомца потянулись веревки, и он начал привязывать Гарри к надгробью. Под капюшоном слышалось тяжелое, прерывистое дыхание. Гарри попытался сопротивляться, но коротышка ударил его кулаком, и Гарри заметил: на руке у него не хватает пальца. Так вот кто на них напал — Хвост. — Ты! — выдохнул Гарри. Хвост ничего не ответил. Он кончил колдовать с веревками и теперь трясущимися руками ощупывал каждый узел, проверяя, крепко ли Гарри привязан. Убедившись, что Гарри не может шевельнуть ни рукой, ни ногой, Хвост вытащил из-под плаща черную тряпку и грубо запихал ее в рот пленнику. Затем, также молча, обошел Гарри и скрылся у него за спиной. Гарри не мог повернуть головы и видел лишь то, что перед ним. Шагах в десяти тело Фила, на груди которого сидит огромного размера черный, как уголь, ворон. Сразу за ними в свете звезд блестит Кубок. Сверток, замотанный в мантию — рядом с надгробьем. Кажется и правда в нем кто-то есть: сверток неуклюже зашевелился. Гарри смотрел на него, шрам снова обожгла боль, и он вдруг отчетливо понял — он не хочет знать, что в свертке, не хочет, чтобы Хвост его развернул… Под ногами раздался шорох. Гарри глянул вниз: по траве вокруг надгробья скользит огромная змея. Снова послышалось быстрое, прерывистое дыхание Хвоста. Похоже, он тащит что-то тяжелое. Вот он опять в поле зрения, волочит каменный котел, в котором слышится плеск воды. Котел огромный, в нем бы уместился крупный мужчина; таким Гарри не приходилось пользоваться. Сверток, лежащий на земле, зашевелился сильнее. Находящееся там существо, казалось, рвется наружу. Хвост сунул под котел волшебную палочку, и оттуда выстрелили языки пламени. Змея поспешно уползла в темноту. Жидкость в котле нагрелась быстро: не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, бросая вверх пунцовые искры, словно тоже воспламенилась. Пар становился все гуще, и скоро фигура у костра превратилась в расплывчатое пятно. Кто-то в свертке теперь уже лихорадочно метался. И Гарри снова услышал пронзительный, ледяной голос: — Скорее! Кипящая поверхность жидкости вся превратилась в искры и сверкала, точно усыпанная бриллиантами. — Все готово, хозяин. — Пора… — изрек ледяной голос. Хвост развернул сверток, не поднимая с земли; увиденное исторгло бы из груди Гарри пронзительный вопль, не будь у него во рту черного кляпа. Как будто Хвост, споткнувшись о камень, вывернул его из земли, и под ним оказалось что-то вроде скользкого слепого червя, нет, в миллион раз хуже. Принесенное Хвостом на кладбище существо напоминало скорчившегося младенца. Но только очертаниями, во всем остальном оно ни капли не походило на человеческого детеныша. Чешуйчатое безволосое тело цвета сырого мяса, слабые, тонкие ручки и ножки, а лицо — такого ни у одного ребенка отродясь не было — приплюснутое, как у змеи, с блестящими глазами-щелками. Существо казалось почти беспомощным. Оно протянуло ручки к Хвосту, обняло за шею, и Хвост его поднял. В этот миг капюшон упал с его головы, и Гарри увидел на бледном лице крайнее отвращение. Хвост поднял свою ношу над котлом, и искры, танцующие на поверхности жидкости, осветили на мгновение плоское злобное лицо. Хвост опустил существо в котел, и оно с шипением исчезло. Гарри услышал, как тельце мягко стукнулось о каменное дно котла. «Пусть, пусть он утонет!», — стучало в голове Гарри. Шрам его разрывался от невыносимой боли. — «Пожалуйста… Пусть утонет…» И тут Хвост заговорил. Голос его дрожал, выдавая панический страх. Он поднял палочку, закрыл глаза и с трудом произнес: — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! К ужасу Гарри, земля у него под ногами разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой. Поскуливая от ужаса, Хвост вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово сопровождая истеричным всхлипом: — П-плоть… слуги… отданная д-добровольно… оживи… своего… хозяина! Он вытянул перед собой правую руку, ту, на которой нет пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Гарри мгновенно понял, что сейчас будет, и успел зажмуриться. В уши ворвался безумный вопль, пронзивший его сердце, как будто Хвост ударил и его кинжалом. Что-то со стуком упало на землю, Хвост тяжело задышал, и тут же раздался всплеск зелья, вызвавший у Гарри приступ дурноты. Он не смог открыть глаза, но даже сквозь веки увидел — зелье стало кроваво-красным. Хвост всхлипывал и скулил от боли. Гарри вдруг почувствовал на лице чужое дыхание и понял, что Хвост подошел вплотную к нему. — К-кровь недруга… взятая насильно… воскреси… своего врага! Гарри не мог ему воспротивиться — слишком крепко был связан. Скосив глаза, тщетно пытаясь выпутаться из веревок, увидел, как трясется серебряный кинжал в оставшейся руке Хвоста. Острый конец проколол кожу на сгибе локтя, и по разорванной мантии потекла теплая кровь. Все еще хрипло дыша от боли, Хвост вынул из кармана стеклянный пузырек и поднес к ране Гарри, пузырек быстро наполнился. Пошатываясь, Хвост вернулся к котлу и плеснул в него кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, Хвост без сил упал на колени и тут же кулем повалился на землю. Он лежал скорчившись, баюкая кровавый обрубок, и тихо постанывал. Котел кипел, сверкающие искры летели во все стороны, от их слепящего блеска все вокруг погрузилось в непроглядную черноту. Ничего не происходило. «Пусть утонет, пусть произойдет ошибка», — молил Гарри. Но искры погасли, из котла взметнулся столб белого пара, он становился все гуще, и Гарри больше не видел ни Хвоста, ни Фила — пар затопил все. — «…Зелье не вышло… он утонул… пожалуйста… пожалуйста… пусть он умрет…» Вот уже в облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания высокого, худого, как скелет, человека, и Гарри окатила леденящая волна ужаса. — Одень меня, — произнес он пронзающим сердце голосом. Всхлипывая и прижимая к груди изуродованную руку, Хвост с трудом встал на ноги, поднял левой рукой с земли черный плащ с капюшоном и одной рукой накинул его на голову и плечи хозяина. Живой скелет ступил из котла на землю, не сводя глаз с Гарри. А Гарри не мог отвести взгляд от бледного, как смерть лица. Три года его преследовали в ночных кошмарах эти злобные глаза и узкие щелки ноздрей. Лорд Волан-де-Морт возродился. Волан-де-Морт отвел взгляд от Гарри и принялся осматривать собственное тело. Его кисти напоминали больших белых пауков; его длинные бледные пальцы ощупывали грудь, руки, лицо. Охваченный восторгом, он вытянул вперед руки и начал сгибать и разгибать пальцы, не обращая ни малейшего внимания ни на окровавленного, лежащего на земле Хвоста, ни на огромную змею, которая снова приползла и обвилась вокруг памятника с привязанным к нему Гарри. Он провел пальцами по черепу, прикрыв глаза в удовольствии от ощущения плоти под пальцами. Вдруг на плечо Темного Лорда приземлился ворон, громко каркнув. — О, и ты здесь, — обратился он к птице. — Рад тебя видеть. Сейчас мы и твою проблему решим, друг мой. Волан-де-Морт запустил одну руку в карман мантии и вытащил оттуда волшебную палочку. Он нежно погладил ее, а потом поднял и направил на Хвоста. Тот в мгновение ока взлетел в воздух и рухнул к подножию памятника, к которому был привязан Гарри. Всхлипы и стоны стали громче. Волан-де-Морт поднял свои зеленовато-серые глаза на Гарри и засмеялся пронзительным, ледяным смехом. Фил попытался разлепить глаза, но у него ничего не вышло. Сквозь будто бы толщу воды донесся жуткий смех, и подсознание кричало о том, что они Гариком явно не на очередном задании Турнира Трех Волшебников. Волков сделал над собой усилие и попытался пошевелить пальцами. Они не слушались его, и липкий страх огненной полосой прошелся по позвоночнику. «Давай же, открой глаза!», — умолял сам себя Фил и почувствовал, как попытка открыть глаза отозвалась болью. Сквозь тонкую щелку приоткрытых век он увидел очертания высокой фигуры в черной мантии и сидящую на его плече черную птицу. Та, словно почувствовав на себе взгляд, посмотрела на него и громко каркнула. «Давай же, Волков! Сделай хоть что-нибудь!» Страшное подобие человека повернулось на Фила, и как только его полу-немые пальцы коснулись древка палочки, фигура в черной мантии вскинула вверх палочку и из нее вырвался луч заклинания, впечатав парня в надгробие. Он сильно ударился головой и в этот же момент почувствовал, как его ноги и руки стали обвивать корни. — Хвост, приведи сюда пленника. Коротышка, путаясь в полах мантии, поднялся и, прижимая к себе руку, побежал в рядом стоящий склеп. Фил, которому все же удалось открыть глаза полностью, увидел, что Гарик привязан к надгробию, а посередине стоит огромного размера котел. «Твою мать! Нас что, собираются принести в жертву?», — пронеслось у Фила в голове. Он попытался что-то сказать, но язык, будто пластилиновая масса, прилип к небу, а из груди не вырвалось ни звука. Коротышка вернулся через пару минут. Он вел перед собой человека, на голове которого был надет мешок, руки связаны, и передвигался он явно под действием чар — уж очень неестественно двигались его ноги. Птица сорвалась с плеча безобразного человека и перелетела на надгробие прямо напротив Фила. Коротышка подвел к ворону пленника и резким толчком в спину заставил упасть бедолагу на колени. — Сними чары, Хвост. Для ритуала жертва должна быть в чистом сознании. — Да, хозяин! — коротышка сдернул с головы пленника мешок и Фил узнал в нем Седрика Диггори. Крик, который был больше похож на хрип, вырвался наружу. Русский попытался освободиться от пут, но тщетно. — Не дергайся, мальчик! — пропищал коротышка. — Ты нам сегодня еще понадобишься. — Где я? — прохрипел Седрик, оглядываясь по сторонам. Человек в черной мантии отошел от Поттера и направился в сторону пуффендуйца. — Кто вы?! — охнув от ужаса, спросил Диггори, посмотрев на подошедшего. — Можешь называть меня «Мой Лорд», — жуткий смех вырвался из груди, и ворон поддержал Лорда карканьем. — Жаль только, что недолго. Ворон сорвался со своего места и с размаху ударил Седрика могучими лапами в грудь, от чего тот упал на спину, и Волан-де-Морт, взмахнув палочкой, вынул из-под земли корни, которые обвили руки и ноги пленника так же, как несколько минут назад Фила. Седрик принялся метаться по земле, стараясь сбросить с себя птицу, которая уже во всю разрывала ткань футболки, обнажая грудь парня. — Что вы делаете?! Отпустите меня! — умолял Седрик, но его как будто никто не слышал. И вдруг Фил понял, что произойдет дальше. Ворон, которого он конечно же успел узнать, занес клюв над левой половиной грудной клетки и стал продалбливать в нем дыру, разрывая плоть когтями и ломая ребра, прокладывая себе путь к сердцу. Диггори истошно орал, метался по земле и вдруг резко стих. По бледному боку потекла струйка крови, окрашивая остатки футболки в алый цвет. Ворон со смачным звуком вырвал из груди сердце и принялся жадно его клевать. От этого зрелища у Фила подкатила тошнота, но он сдержался, чтобы не вывернуть себя наизнанку. Закончив с сердцем, ворон громко каркнул и Хвост тут же достал из кармана несколько пузырьков с какими-то жидкостями и, перелив их в пузырек побольше, собрал струящуюся кровь с бока Седрика и подошел к Филу. — Отошел от меня! — прошипел русский, но коротышка лишь безумно улыбнулся и занес над грудью парня кинжал, разорвав им ткань толстовки. Ворон, подлетев к нему, в несколько резких движений разорвал плоть на груди и из порезов от когтистых лап заструилась кровь. — Собери всю до последней капли, — приказал Лорд. Область в районе сердца горела так, будто к Филу приложили кусок раскаленного добела металла. Парень еле сдерживался, чтобы не закричать от боли или, что еще хуже, потерять сознание. — Готово, Хозяин! — оповестил фигуру в черной мантии Хвост и, поднеся пузырек к Волан-де-Морту, упал перед ним на колени. Змееподобный грубо выхватил из рук коротышки емкость с грязно-бордовой жидкостью и, взяв палочку, начал читать над ней заклинание. Фил, следя за его движениями, узнал в них очертания рун, которые он находил в течение всего учебного года, и все сложилось в одну цельную картинку. Никакая Эвелина Виевна ему не помогала. Все это делала птица этого жуткого мужика, но зачем ему Фил?! Зачем было нужно сердце Седрика и его собственная кровь?! И тут его осенило. «Невинное сердце и родная кровь» «Родная кровь!» «Волков, неужели ты приходишься родственником этому чудовищу?!» «Идиот, птица сожрала сердце!» «В таком случае я нихуя не понимаю, что тут, блять, происходит!», — роились мысли в голове. «Скоро узнаешь», — последняя мысль заставила сердце упасть в пятки и замереть. Лорд закончил читать заклинание и, направив палочку на статую ангела, в руке которого была какая-то чаша, магией оторвал ее от статуи. Так же при помощи магии он влил в нее содержимое пузырька и отлевитировал к птице. Ворон, громко каркнув, принялся жадно поглощать жидкость. И вот чаша опустела. Вокруг ворона появилась черная дымка и стала закручиваться словно смерч, поднимая вокруг себя пыль, кладбищенскую землю, траву и перья, которые, как показалось Филу, стали опадать с птицы. Но сказать наверняка из-за заслонявшей все действие дымки, он не мог. Через буквально минуту дымка рассеялась, будто ее и не было. К нему спиной стоял высокий человек в черных штанах и такой же черной рубашке, рукава которой он принялся закатывать, и Фил разглядел, что его руки украшают татуировки, а на пальцах правой кисти красуются три кольца, одно из которых точно было в форме человеческого черепа. — Столько лет, дорого-ой! — воскликнул человек, который каких-то пять минут назад был вороном. — Рад тебя видеть! C возвращением, так сказать! — И я рад тебя видеть, — произнес человек в черной мантии и эти двое обнялись как старые друзья. Гарри от увиденного точно открыл бы рот, если бы тот не был занят кляпом. — Хвост, дай сюда свою руку! — явно повеселевшим голосом произнес Лорд. Коротышка заскулил и протянул своему повелителю обрубок руки. — Хозяин… спасибо, хозяин… — Другую руку, Хвост! — тут же зашипел Волан-де-Морт, сменив приподнятое настроение на гнев. — Хозяин, пожалуйста… пожалуйста… Волан-де-Морт наклонился над своим слугой, дернул вперед его левую руку и одним движением задрал рукав мантии выше локтя. Фил увидел на коже какой-то знак, похожий на татуировку. Волан-де-Морт внимательно осмотрел Метку, не замечая громких всхлипов Хвоста, превратившиеся в судорожные рыдания. — Она снова здесь, — тихо произнес он, — они снова ее заметят… теперь мы посмотрим… теперь мы узнаем, — издав смех, произнес Лорд и прижал свой длинный указательный палец к Метке на руке Хвоста. — Так, пока ты тут занимаешься общим сбором, я, пожалуй, пойду пообщаюсь кое с кем, — мужчина с татуированными руками похлопал друга по плечу и направился к Филу. Остановившись в метре от него, бывший ворон оглядел парня с ног до головы и улыбнулся уголком рта, произнеся на чистом русском: — Ну здравствуй, внучок.

***

Состояние шока, в котором прибывал Фил, не давало ему и звука из себя выдавить. Он в миг позабыл и о Гарри, и о Седрике, и о Турнире. Дед. Его дед! Если, конечно, верить словам этого мужчины, который, к слову, вряд ли выглядел старше пятидесяти лет, стоял перед ним живой и здоровый. Фил никогда его не видел и из рассказов бабушки знал, что тот был летчиком-испытателем и погиб, когда его отцу и года не исполнилось. Дед, который оказался волшебником! «Похоже на какой-то бред. Такого просто не может быть!» — Я понимаю, ты удивлен, но это факт, — произнес мужчина, продолжая улыбаться. — Как же я рад тебя видеть. Фил не знал, что ему ответить. Он был потрясен, и если бы не сожранное на его глазах сердце Седрика, то парень, наверное, даже обрадовался бы появлению родственника. — Не могу сказать того же. Ты на моих глазах убил человека! — Пф, ерунда! Зато мы с тобой теперь снова вместе. Если бы ты только знал, как я ждал этой встречи! — Я все же в глубине души надеюсь, что мы не можем быть родственниками. Мой дед погиб еще когда папа был младенцем! — Какую же идиотскую версию придумала твоя бабка. Но она никогда не отличалась развитой фантазией. Не смутил тот факт, что ни фотографий моих у нее не было, ни на могилку она тебя не водила, м? — Фил молчал, припоминая события из детства, которые хоть как-то были связаны с дедом. На ум пришли только ее рассказы, да и то количество этих рассказов можно было по пальцам пересчитать. Но даже их хватило для того, чтобы у маленького Фила сложилось впечатление, что его дедушка был героем. А теперь все рухнуло, и он не знал, кому и во что верить. — Давай-ка я развею твои сомнения окончательно. Я на протяжении года подкидывал тебе руны, чтобы ты помог мне вернуться. Вспомни хотя бы о той, что означала «родную кровь». Ты умный парень и прекрасно понимаешь, что на кровной магии построены самые сильные заклятья. Не будь ты моим внуком, я бы тут сейчас не стоял. — Вернуться откуда? — Рад, что ты спросил, — улыбнулся он. — Но для начала я бы хотел представиться: Константин Константинович Кощеев — отец нечисти, царь подземного царства мертвых, рок-н-рольщик, любитель хорошего виски, обаятельнейший мужчина и просто хороший человек. Но широкой общественности я известен как Кощей Бессмертный. И у Фила отвисла челюсть. — Скромненько, — взяв себя в руки, саркастично заметил Фил, чем вызвал очередную улыбку своего, так называемого, деда. — Только вот моего деда звали Василием. — Я же говорил, что у бабки твоей с фантазией все плохо было. Она дала твоему папке отчество и имя в честь своего отца. Что ж, я продолжу с твоего позволения, — сказал Кощей, помедлив: — Видишь ли, из-за некоторых, так сказать, неприятных событий, я тринадцать лет назад был заключен Верховной магической комиссией в тело ворона и навсегда отправлен в свое Подземное царство. Глупцы, — усмехнулся он, засунув руки в карманы брюк. — Эти идиоты думали, что я не найду способ вернуться, и для перестраховки уничтожили все мои книги, которые могли мне в этом помочь. Не предусмотрели только то, что большинство из них я написал сам. Надежнее было бы стереть мне память, а не заключать меня в тело ворона, но они ж идиоты! Хотя надо отдать им должное — магии в теле ворона они меня все же лишили. — Почему ты не мог вернуться раньше? — Понимаешь ли, любая магия имеет свой срок действия. Моему заклятию, как оказалось, было отведено тринадцать лет. И как только я почувствовал, что ко мне стали возвращаться некоторые магические способности, я тут же прорвался сквозь защиту. Интересно, какое у них будет лицо, когда они решат меня навестить и не обнаружат сидящим в заточении? — рассмеялся он. — Фуф, я бы на это посмотрел, хех! — вдруг на глаза Кощею попалась палочка Фила, которая валялась неподалеку. Он медленно подошел к ней и, взяв в руки, немного покрутил. Палочка в его руке засветилась золотистым светом и лицо мужчины озарила счастливая улыбка. — Положи мою палочку! — Не волнуйся ты так, Филипка! Мне для того, чтобы колдовать, давно уже палочка не требуется. Я бы и тебе советовал начать изучать беспалочковую магию, довольно полезная штука. Но хочу сказать, что иногда появляется дикое желание почувствовать магию через палочку. Это ни с чем не сравнимое чувство! Что ж, я рад, что эта палочка тебе подошла. Мне пришлось провернуть целую операцию для того, чтобы в семь лет она попала в твои руки. — В каком это смысле? Что в ней особенного? — Ты знаешь, из чего состоит сердцевина твоей палочки? — Сердечная жила дракона и перо ворона… — последнее слово Фил произнес на выдохе. — Смекаешь, какого именно? — растянулся в улыбке дед. — Да и сердечная жила русского трехглавого дракона прям отлично сочетается с пером. Не думал, что получится такой убойный коктейль магии. Много драконов, конечно, пришлось ради самой лучшей жилы положить, но думаю, что это того стоило. — Ты сделал палочку специально для меня? — до сих пор не до конца осознавая происходящее, спросил парень. — У моего внука должно быть все самое лучшее. Пользуйся на здоровье! Фил чувствовал себя максимально странно. С одной стороны он был ужасно напуган появлением этого человека в своей жизни, а с другой он не мог поверить в то, что его предок является столь сильным магом, о котором до сих пор ходят легенды, и ему становилось жутко от того, что его начинало тянуть к деду. «Ненормальная херня!» Вдруг от мыслей его отвлек голос мужчины в черной мантии. — Послушать только, как я тут рассказываю историю моей семьи… — тихо заметил он, обращаясь к Гарри. — Похоже, я становлюсь сентиментальным… Смотри, Гарри! Вот возвращается моя настоящая семья… Внезапно ночную тишину нарушил шорох развевающихся мантий. Среди могил, под огромным тисом, везде, где была тень, возникали фигуры волшебников. Все они были в масках, на головах у них были капюшоны. Один за другим они двигались к Гарри и стоящим рядом с ним волшебником… медленно, осторожно, как будто не веря своим глазам. Волан-де-Морт молча стоял посреди кладбища и глядел на них. Наконец один из Пожирателей смерти упал на колени, подполз к Волан-де-Морту и поцеловал подол его черной мантии. — Хозяин… хозяин… — пробормотал он. Остальные Пожиратели смерти сделали то же самое. Один за другим они подползали на коленях к Волан-де-Морту и целовали его мантию прежде, чем подняться и отойти в сторону. Мало-помалу они образовали круг, внутри которого находились могила Тома Реддла, Гарри, Волан-де-Морт и корчащийся на земле, всхлипывающий Хвост. В этом кругу были прогалины, как будто они оставили место для кого-то еще. Но сам Волан-де-Морт, похоже, никого больше не ожидал. Он внимательно оглядел скрытые капюшонами лица и, хотя никакого ветра не было, по кругу пробежал тихий шорох, как будто все стоящие в нем вздрогнули. — Добро пожаловать, Пожиратели смерти, — тихо сказал Волан-де-Морт. — Тринадцать лет… прошло тринадцать лет со дня нашей последней встречи. И все же вы ответили на мой зов будто это было вчера… значит, нас всех по-прежнему объединяет Черная Метка? Или нет? — Он снова запрокинул к небу свое ужасное лицо и с шумом втянул воздух. Его щелочки-ноздри раздулись. — Я чую вину, — произнес он. — Воздух насквозь провонял виной. — Стоящие в кругу снова вздрогнули: каждый как будто пытался и не смел сделать шаг назад. — Я вижу, вы живы и здоровы, силы ваши не иссякли — вы так быстро прибыли! И я спрашиваю себя, а почему этот отряд волшебников так и не пришел на помощь своему Хозяину, которому они клялись в вечной верности? Никто не произнес ни слова. Никто не шевельнулся, если не считать Хвоста, который лежал на земле, всхлипывая и баюкая свой кровоточащий обрубок. Кощей посмотрел на своего внука и прочитал в его глазах страх. Ему уже следовало бы подойти к Пожирателям. Они хоть и были с Володей хорошими друзьями, но он помнил, что являлся помимо этого и главным союзником Темного Лорда, а значит сейчас самое время появиться подле него. Он еще раз покрутил в руках палочку, рассматривая ее. — Еще увидимся, Филипп, — дед подмигнул внуку и взмахнул палочкой, посылая в него заклятье. — Потом спасибо мне скажешь, — произнес он и, еще раз окинув взглядом обмякшее тело внука, и высвободил его из древесных пут. Фил мешком повалился на землю и скатился с небольшого уклона вниз, несколько раз перекатившись через себя, пока его не остановило бездыханное тело Седрика. Кощей еще раз взглянул на внука и, спрятав в карман его джинсов волшебную палочку, зашагал к Темному Лорду.

***

…Волан-де-Морт смертельно побледнел от страха перед своими жертвами, которые кружили вокруг него. Отец подошел к Гарри, посмотрел на него и заговорил тем же, доносящимся как бы издалека голосом, что и все остальные, только тихо, чтобы Волан-де-Морт не услышал: — Когда связь будет разорвана, мы задержимся на мгновение… мы дадим тебе немного времени… ты должен добраться до портала, он вернет тебя в Хогвартс… Понял, Гарри? — Да, — выдохнул Гарри, сражаясь с палочкой, которая скользила в руках и в любой момент могла вырваться. — Сделай это сейчас, — прошептал отец. — Приготовься бежать. Давай, вперед… — Вперед! — крикнул Гарри. В любом случае, дольше удерживать палочку он уже не мог. Он сильно рванул ее вверх, и золотая нить порвалась. Световой купол исчез, песня феникса растаяла в воздухе. Но призрачные фигуры жертв Волан-де-Морта не исчезли. Они сжимали кольцо вокруг Волан-де-Морта, скрывая Гарри от его глаз. А Гарри бежал, как никогда в жизни. Он сбил с ног двух остолбеневших Пожирателей смерти и принялся петлять как заяц между памятников. Вслед ему неслись заклятия, но Гарри уворачивался и только слышал треск могильных плит. Он бежал к телам Фила и Седрика, не вспоминая о вывихнутой ноге. Все его существо было сосредоточено на том, что ему предстояло сделать… — Оглушить его! — раздался вопль Волан-де-Морта. Гарри нырнул за мраморного ангела футах в десяти от Фила, и увидел только стрелы красного света. Крыло ангела с треском отвалилось. Схватив покрепче палочку, он выскочил из своего укрытия и проревел: — Импедимента! — Гарри взмахнул палочкой в сторону преследующих его Пожирателей смерти. Послышался сдавленный крик, и Гарри понял, что задержал, как минимум, одного. Времени оглядываться не было. Он перепрыгнул через Кубок и снова бросился на землю, чтобы увернуться от направленных на него заклятий. Гарри протянул руку и сжал в них ладони Седрика с Филом. — Отойдите! Я убью его! Он мой! — крикнул Волан-де-Морт. Гарри и Темного Лорда разделял теперь всего один памятник, но тела слишком тяжелы, а до Кубка не дотянуться… В темноте вспыхнули глаза Волан-де-Морта. Гарри увидел, как его рот изгибается в улыбке, а рука поднимает палочку. — Акцио! — крикнул Гарри, указав палочкой на Кубок. Кубок взлетел и тут же очутился рядом. Гарри поймал его за ручку… Он услышал яростный вопль Волан-де-Морта в тот самый момент, когда почувствовал уже знакомый рывок под ложечкой. Портал сработал, и теперь вихрь красок уносил его отсюда. Они возвращались домой.

***

Гарри шлепнулся лицом на землю и почувствовал запах смятой травы. Когда портал принес его, он закрыл глаза и так и лежал с закрытыми глазами. Он не двигался. От падения из него будто вышибло весь воздух. Голова кружилась так, что земля под ним, казалось, раскачивалась как палуба корабля. Чтобы как-то остановить это безостановочное раскачивание, Гарри вцепился еще крепче в Седрика с Филом и в гладкую холодную ручку Кубка. Ему казалось, что если он отпустит их, то непременно соскользнет в черноту, медленно окружавшую его сознание. От шока и физического изнеможения он не мог, да и не хотел, подняться на ноги. Он лежал на земле и вдыхал запах травы, ожидая, пока кто-нибудь что-нибудь сделает… И все это время он ощущал тупую, постоянную боль в шраме. Водоворот звуков оглушил его и сбил с толку. Голоса, шаги, крики доносились отовсюду. Гарри оставался на земле, лицо его исказила болезненная гримаса, как будто вся эта какофония была лишь ночным кошмаром, который непременно пройдет. Вдруг его схватили чьи-то руки и резко перевернули на спину. Алиса, Наташа и Ваня всматривались в происходящее на краю лабиринта, и тут из груди Эвелины, которая встала со своего места рядом с судейским столом, чтобы получше все разглядеть, вырвался вскрик. — Что-то не так, — тихо сказал Ваня и тоже поднялся с места. Алиса с Наташей переглянулись и тоже решили встать, но друг, выставив перед ними правую руку, дал понять, что делать им этого не стоит. — Это еще почему?! — возмутилась Алиса, посмотрев на друга, и различила на его лице застывший ужас. — О нет… — на выдохе, почти невесомо прошептала Алиса и, сорвавшись с места, побежала на поле. Девушка не слышала ничего, кроме колотившегося в груди сердца. Кто-то попытался ее остановить, но Алиса ловко сбросила с себя руки и прорвалась на поле. Она никогда так быстро не бегала. Периферийным зрением она заметила, как к ней справа приближаются две фигуры и резко ушла влево, не дав себя схватить. Гул за спиной стал резко нарастать, слышались женские крики… Она упала перед Филом на колени и попыталась вырвать его руку у Гарри. — Фил, что с тобой, Фил! — бормотала она, попутно хлопая его по щекам, но друг не реагировал. — Умоляю, прошу тебя, очнись! — срываясь на крик, девушка принялась закатывать рукав его толстовки, чтобы проверить наличие пульса, но слезы, которые застилали глаза, размывали картинку, а пальцы настолько онемели от страха, что не слушались девушку. — Седрик Диггори! Он мертв! — раздалось где-то слева. — Фил, очнись! — заорала не своим голосом Алиса, издав громкий всхлип. Тут же крепкие руки обхватили ее за плечи, оттаскивая от тела. — Отпусти меня! — Им займется Эвелина, — сказал Ваня, прижимая Алису к себе и не давая ей кинуться обратно к другу. — Есть пульс! — голос Эвелины заставил Алису вмиг прекратить реветь. — Волков жив! Просто без сознания! Он под заклятьем, но я не понимаю каким! Несколько человек тут же подбежали к нему и переложили парня на наколдованные носилки. Наташа обняла Алису и повела следом за носилками. Девушка, плохо соображая, что происходит, оглянулась по сторонам: к месту, где только что лежал Фил, стал подтягиваться народ. Кровь, бившая в ушах, заглушала крики и вопли толпы. Эвелина Виевна перехватила ее у Наташи и начала что-то говорить, судя по поглаживаниям, женщина успокаивала ее, но Алиса не могла разобрать слов. Вдруг резко шум стих и Алиса почувствовала, что трава под ногами сменилась каменным полом. Рядом раздавалось быстрое цоканье каблуков. Ее резко повернули вправо и вот они уже поднимаются по ступенькам. Где-то сзади слышны плач Наташи и голос Вани, который что-то говорил директрисе. Но Алисе было не до их разговоров. Все внимание девушки было приковано к носилкам, которые при помощи магии скрылись в дверях больничного крыла.

***

Фил почувствовал, что приходит в себя, но открывать глаза не спешил. Да и желания не было. Голова гудела, и словно через толстую стену доносились разного рода шумы: голоса, звон стекляшек, плач… Парень попытался восстановить в памяти последние события, но они ускользали от него, словно вода, просачивающаяся через пальцы. Он одновременно помнил и не помнил произошедшее сегодня. Или уже вчера? По ощущениям, он провалялся в отключке довольно долгое время. Чья-то теплая ладонь взяла его руку, и ему ужасно захотелось сжать ее в ответ. — Фил, ты слышишь меня? — донеслось откуда-то сверху. «Голос такой нежный, приятный…» «Кажется, он принадлежал Алисе…» «Хотя какая разница… просто говори, прошу… Не оставляй меня…» И он почувствовал, как его снова затягивает в черноту бессознательного. Алиса сидела, крепко сжимая руку друга в своей. Эта мимолетная активность, которую Фил проявил спустя сутки нахождения в больничном крыле, дала девушке надежду. — Алиса, сходи поешь хотя бы, — обратилась к ней Эвелина Виевна. — Нет, не пойду, — прошептала девушка, не поднимая на бывшую директрису глаз. — Я знала, что ты так ответишь, поэтому принесла тебе несколько кусков пирога. Они все разные, я не знаю, какие тебе нравится больше всего… — Большое спасибо, Эвелина Виевна. — Он обязательно поправится. — Я знаю. Просто не могу понять, почему он так долго находится без сознания. — Наверное мне не стоит этого говорить, но никто не знает, что это за заклятье. Оно явно очень древнее. Мы ищем контрзаклятье и обязательно его найдем, слышишь? — Алиса закивала головой. — Мисс Ржевская! — окликнула девушку мадам Помфри. — Я настоятельно рекомендую вам пойти отдохнуть. — Не пойду, — отрезала Алиса. — Вы вторые сутки без сна! Это очень вредно для здоровья! — Мадам Помфри права, Алис, — это уже был Ваня. — Пойдем, — он протянул ей руку, — Эвелина Виевна разрешила тебе переночевать у нас. — Пойдем, Алис, — обратилась к ней директриса, приобняв за плечи. — Я дам тебе сонное зелье. Алиса провела большим пальцем по тыльной стороне ладони друга и медленно поднялась с места. Уходить не хотелось, но усталость зашкаливала и бороться с ней у девушки больше не было сил. За шторкой, находившейся в самом конце, послышалось шебуршание и несколько мужских голосов. Алиса посмотрела в сторону шума и увидела, как из-за нее два волшебника в белых халатах уносят вперед ногами тело, накрытое белой простыней. Они вышли следом. Ваня, который шел впереди, придержал ей и Эвелине дверь. В коридоре стояли профессор МакГонагалл, Снегг, профессор Стебль и Дамблдор, который что-то говорил стоящим перед ним мужчине и женщине. Женщина плакала, уткнувшись мужу в плечо. «Родители Седрика», — догадалась Алиса и, не сумев дольше задержать внимание на этой разрывающей сердце картине, отвернулась. Как ее довели до гостевой башни девушка не заметила. Наташка, тут же подлетев к ней, крепко обняла ее и повела в спальню. Через несколько минут в спальне появилась Эвелина Виевна и протянула ей чашку с зельем. — Я добавила туда капельку успокоительного и ложку меда, чтобы было вкуснее. Алиса приняла чашку и, кивнув в знак благодарности, залпом осушила кружку и залезла под одеяло, тут же отключившись.

***

Из открытого окна в больничном крыле потянуло сквозняком. Фил почувствовал рецепторами кожи это дуновение, и оно показалось ему неприятным. Он постарался открыть глаза, но ничего не вышло. Попытка пошевелить руками тоже провалилась. «Наверное, все еще сон…», — мысль быстро уплыла куда-то в глубину непроглядной черноты так же неожиданно и быстро, как и появилась. И снова стало тихо. Ворон, приземлившийся на подоконник, спрыгнул на спинку кровати и огляделся: больничное крыло было пустым, и только за дверью с табличкой «Мадам Помфри» горел желтоватый неяркий свет. Ворон взмахнул крыльями и возник перед кроватью Фила уже в человеческом обличии. Кощей Бессмертный посмотрел на внука, и его лицо озарила улыбка. — Я же пообещал, что мы еще увидимся, — с этими словами мужчина присел на краешек кровати. — Я знаю, что ты слышишь меня, Филипка, — вздохнув, сказал он и похлопал парня по руке. — Хорошее заклятье, не правда ли? Одно из моих любимых. Пока ты спишь, оно ставит блоки на твоих воспоминаниях. Ты о них помнишь, а рассказать не можешь, здорово, да? Это вынужденная мера, не злись на меня, — Кощей мечтательно улыбнулся. — А скольким я еще научу тебя в будущем! Ты станешь великим волшебником, внук мой. Но это потом. Сейчас тебе нужно хорошенько отдохнуть и набраться сил, — Константин Константинович взял с тумбочки палочку Фила и покрутил ее в руках, а затем вложил ее в руку внука, и пальцы крепко сжали древко, которое почувствовав хозяина, заискрилось золотистым свечением. — Потрясающий эффект, не находишь? О многом говорит, но я думаю, что ты и сам это чувствуешь. С минуту дед просидел молча, глядя на Фила. Вдруг, его тело начало слегка подрагивать, а веки затряслись, будто бы пытаясь распахнуться. Парень чувствовал, как темнота перед глазами стала сменяться свечением, которое с каждым мгновением становилось ярче. — Что ж, я вижу по реакции твоего тела, что заклятье заканчивает свою работу и совсем скоро ты очнешься ото сна. До встречи, Фил. С этими словами мужчина поднялся с места и напоследок взглянув на внука обратился вороном и вылетел в окно, навстречу разгорающемуся рассвету. Тем временем вибрация уже разливалась по всему телу парня, а дыхание участилось. Мерцающий свет стал настолько ярким, что смотреть на него было невыносимо больно и Фил попытался закрыться от него руками, а затем и вовсе прикрыл глаза и тут же яркий свет сменился успокаивающим мраком больничного крыла.