love comes with spring.

глаза — зеркало души. Ты не знаешь что говорит её душа, потому что в её глаза никто не смотрит. Иначе она узнает о чём говорит ваша. Никто и не пробовал. У всех есть секреты, которые они предпочитают оставлять секретами.

***

Утро Академии Амбрелла начиналось не с кофе, потому что Монокль категорически был против этого дрянного напитка. А с доброй, старой пробежки. Вроде с самой обыкновенной пробежки, но кто же знал, что именно сегодня погода резко решит измениться. В самый неподходящий момент. Когда восемь детей в серых спортивных штанах и толстовке пробегали уже 2-й круг вокруг площадки, внезапно полил дождь. Мужчина, что стоял поодаль в лёгком пальто и шляпе, приказал Пого завести учеников в дом. А сам вскоре покинул площадку. Тот подошёл к асфальтированной дороге и первому, рядом пробегающему, ученику, Лютеру, сказал передать остальным, чтобы те зашли внутрь. Парень кивнул и побежал в противоположную сторону к братьям и сёстрам. Это обыденно, когда некоторые дети не ладят друг с другом. Особенно, если они не кровные родственники. Так и в этой семье была парочка тех, кто, мягко говоря, предпочитал не контактировать с другими. Но отношения Пятого и Ноль (Эмма) были довольно специфичными. То они помогали друг другу на письменных работах (ну как сказать «помогали», скорее у них было общее виденье и мнение о чем-либо, и они вдвоем дополняли мысли друг друга), то срались из-за каждой мелочи. В основном парень выражал своё недовольство, а девушка вслух негодовала, чем же она ему не угодила. Но никогда Эмма не применяла свою силу на братьях и сёстрах. Это было низко для неё. Вот и сейчас (точнее, минуты 3 назад) Пятый был недоволен тем, что девушка слишком медленно бегает. *3 минуты назад. — чего ты сегодня вялая? Лук порей получше будет. — 13-ти летний парень пробежал рядом и слегка убавил темп, дожидаясь девушку. На его слова она устало выдохнула, по звуку казалось, последний запас воздуха в её лёгких. — я спрашиваю, чем ты ночью занималась? раньше порезвее была, сейчас совсем увяла. — тебе, вот, забавно меня мучить, а я тут умираю. — каждое слово Эммы сопровождалось тяжёлыми выдохами. Пятый бежал в медленном темпе, зачем он ждал свою «сестру» — он сам не понимал. — я не буду тащить твою тушу, если ты прямо здесь коньки отбросишь. Девушка остановилась, чтобы отдышаться, и руки её заняли позицию по одной на каждом бедре. Тяжёлая отдышка и красные глаза только доказывали, что вчера она явно не спала. Пять подошёл к девушке на расстоянии двух метров и задал вопрос, который заставлял Эмму вспоминать самую позорную ситуацию в её жизни: — кстати. Почему ночью в твоей комнате слышны странные звуки, будто ты там с кем-то дерёшься? Опять твой подкроватный монстр тебе «змею» подкинул? — парень ухмыльнулся, а следующую секунду уже был готов к телепортации. Эмма посмотрела на него с «угрозой» и резко рванула к нему со словами: — ах ты, гад мелкий. Синий свет растворил юношу, на лице которого была его фирменная улыбка. Если бы девушка развила свои способности контроля разума (то бишь, чтения мыслей), то, и не смотря в глаза человеку, прочитала бы мысли Пятого. «Никогда не забудет это. Но оно мне и на руку. Как же забавно шутить с ней.» Было бы правильно сказать «над ней», но это звучало как издевательство над сестрой. Чего он никогда не делал. Он так думал. Но каждое его колкое, саркастическое слово, которое слетало с его «плохо вымытого» рта, не было шуткой для неё. Эмма думала, что: 1) Пятый действительно издевается над ней потехи ради; 2) Он просто хочет привлечь её внимание. Во второй пункт она с трудом верила. Даже не так. Она не брала во внимание это пункт. Слишком глупым он был. Она, не успевшая отдышаться, покраснела как спелая вишня в Июле. Он, решив дать ей фору, резко возникает у неё за спиной. Если бы не дождь, который резко начал лить как из ведра, то он бы и в жизни не сделал то, что сделал. Если бы не летние кроссовки с дурацкой скользкой подошвой, то она бы не поскользнулась. Не растянула бы лодыжку и не провалялась бы у себя в комнате целую неделю. Резкая боль в районе левой лодыжки пронзило, казалось, всю ногу. Не удержав равновесие, Эмма падает. На руки Пятого. Вдали виден бегущий к ним Номер 1, но Пять, не дожидаясь его, телепортирует их на крыльцо дома. Пока дождь барабанил по крыше, а Пятый с беспокойными глазами смотрел на сестру, она успела «прочитать его душу». «Кретин! Что я сделал?!» Она не верила тому, что услышала голосом брата в своей голове его мысли. Он винит себя? Она прочитала его мысли? Но глаза у него были красивые… Как та самая асфальтированная дорога, которая обретала цвет глубины океана, когда намокала под дождём…

***

— Отдохни недельку. Дай ноге прийти в норму. — Грейс наложила холодный компресс, позже замотала эластичным бинтом. Рядом стоял Реджинальд и Пого, а ученики за дверью. — Тогда ты освобождена от миссий и тренировок, пока не восстановишься. — Монокль поспешно покинул медкабинет, а дети один за другим заходили. Эмма попыталась встать, но резкая боль не позволила сделать этого. Она всё ещё была в спортивной форме, которая достаточно намокла дождевой водой. Увидя, как сестра не смогла встать, Пятый тут же оказался рядом и вызвался проводить её до комнаты. Выражая это тем, что его комната по соседству. Грейс кивнула и двое исчезли в голубом свечении. Появившись у двери, Эмма отпустила рукав Пятого. — спасибо. — выразила она ему, попытавшись открыть дверь, но ничего не вышло. Вместо открытой двери, она получила удар лбом об эту самую дверь из-за того, что не удержала равновесие. -осторожно… — запоздало сказал парень. — вдруг там мозги. — решил он выкрутиться из ситуации. — блядь — с шипением выдохнула Эмма, потирая больное место. На замечание брата она ничего не ответила, а лишь косо посмотрела на него. Парень был недоволен тем, как она выразилась. И пообещал себе, что в следующий раз обязательно сделает замечание по поводу мата, пока он рядом с ней. Пятый протянул руку, затем они оказались внутри комнаты. Не сказать, что был порядок. Но и не обречённый бардак. На столе кипами лежали учебники по анатомии, физике и других, известных человеку, наук; функцию гардероба выполнял стул и подоконник, где кроме одежды ещё лежали разные и писанные тетради и блокноты с неизвестным содержанием; поверх тумбы у кровати заняли книги художественной литературы. Благо, кровать была заправлена. — я тебя не просила заходить… не успевает она возмутиться, Пятый исчезает, но через пять секунд снова оказывается в комнате с холодным компрессом в одной руке и с пластырем в другой. Девушка осторожно садится, удивляясь, насколько заботливо себя ведёт этот парень. Хочет найти ответ, но не смотрит на его глаза, не может себе этого позволить. Он садиться рядом и отдаёт компресс девушке. — подержать компресс-то ты сможешь? Эмма молча забирает из его рук холодный мешок со льдом и прикладывает ко лбу. — чего это ты? — она спрашивает в лоб. Не любит ходить вокруг да около. — на мне часть вины того, что произошло. — он не любит тянуть кота за хвост, и сразу отвечает отчасти правдой. «отчасти» — потому что он как-то не против немного поухаживать за сестрой, что и для него очень странно. — да ладно. — говорит Эмма, немного приподнимая уголки губ. — когда руку сломала на миссии, было похуже. — но тогда я не был толчком к тому, что случилось. В его руках сжималась упаковка с пластырем, а в груди сердце. Было странное ощущение, будто твоё сердце сейчас не у тебя в груди. А в чьих-то руках. Ты не контролируешь своё сердцебиение, и хотя Пятый был знаком с биологией, он не понимал, почему становиться тревожно, странно сдавливает, а затем спокойно. И по новой. Девушка откладывает компресс куда-то на пол рядом с тумбой, и вытирает мокрый лоб мокрым рукавом спортивной кофты. Пятый поворачивается к ней и открывает пластырь. — я бы сама. — недовольство это или выражение способности сделать всё самой, Пятый не стал об этом думать. Он просто не мог думать в такой ситуации, когда сердце снова начало сильно стучать. Казалось, она слышит. Пятый старался не смотреть в глаза ей, пока пытался приклеить пластырь на лоб, который уже не был таким красным, чем 3 минуты назад. Лоб её был холодным, а его руки дрожали, боясь причинить боль. -давай я лучше сама. — Эмма забирает пластырь, слегка касаясь кончиками горячих пальцев его рук. Парень убирает руки и замечает, что и у неё это не получается сделать лучше него. В итоге, пластырь криво приклеивается ко лбу, покрытый испаринами пота. — тогда я пошёл. — Пять встаёт с кровати и ждёт. одобрения его ухода. — ага. — отвечает Эмма. В синем свете растворяется предмет её воздыхания.

***

Это неожиданное чувство возникло в её сердце больше полугода назад. Когда у девочек начинает расти грудь, а голова всё больше заполняется мыслями о мальчиках. Причём об очень даже привлекательных мальчиках. Согласитесь, как тут оставаться равнодушной при ТакиХ братьях. Все, кроме Клауса и Бена, занимались тренировками больше обычного. Отчего их тела с внешностью прекрасно сочеталась. Но и Клаус с Беном были довольны симпатичными. Оба большую часть времени тренировок валяли дурака (Клаус так делал, а Бена брал соучастником. Бедный Бен). Но даже так они были популярны среди девочек, которые каждую неделю отправляли письма с признаниями в любви. Даже если бы среди поклонниц братьев были невероятные красотки, ученики не могли иметь отношения вне стен Академии. «То есть, внутри стен можно?» Этим вопросом Эмма задавалась чуть-ли не каждый день. Она не могла сказать, что без ума от Пятого. Но влюблённая голова не давала ясно мыслить рядом с ним и даже когда он далеко. Хотя, что подразумевает слово «далеко», когда вы живёте под одной крышей, видитесь каждый день, сидите напротив друг друга за завтраком (и т.д.), а особенно, когда его и твою комнату разделяет стена. Нужно иметь железную выдержку, чтобы не раскраснеться рядом с ним. Но как вы поняли, Эмма не такая, кто пойдёт сразу же признаваться в чувствах кому-то. Она обдумывала всё несколько месяцев, и даже сейчас. Думаете, что делает та кипа худ. литературы про любовь и отношения среди учебников по ядерной физике и профильной математике? Она не увлекается такими вещами, типа драм о неразделённой любви. Но, может, ей нравится Пятый, потому что он больше остальных близок к ней: оба увлекаются серьёзными науками, похожи по характеру, а что самое важное — он не обращается с ней как " с девушкой», чьи чувства так легко ранить. Он обращается с ней как с равной. Но всё же, он немного грубоват. О поре, когда зародилось это чувство влюблённости: Возможно, весна прошлого года. Когда мальчик вырос в парня, стал мужественнее и обрёл выразительные черты лица. Когда его улыбка перестала быть детской. Когда посмотреть в его глаза стало страшнее, чем в глаза других. Его глаза — два озера, боюсь туда нырять. не подниму я взора. не буду позволять. ведь сила так порочна. узнай весенним днём — любовь моя побочна. Мы завтра отдохнём.