Вышивка по времени

Время — словно ткань, натянутая в пяльцы, Кто нас ныне вышьет серебром?

***

      С тех пор, как Тенет знает Нила второй раз, он держит его при себе так близко, насколько это возможно, не преступая черту чужой воли. Нил сам не знает, почему он не против того, что в его жизнь врывается таинственная компания с идеальным для него рабочим местом, серьёзный мужчина с идеальным для него характером и изгибом плеча, куда так необходимо прижаться лбом после долгого рабочего дня. Ему пока кажется, что он сорвал куш со всем этим идеальным окружением, и даже не подозревает, что именно так и задумывал начальник: лучшая жизнь для лучшего учёного-агента. Хотя бы пока что-то можно контролировать.       Однако, чем больше Нил узнаёт, тем хмурее становится его взгляд, тем сильнее хватка в боях и точнее удары. Неумолимый рост человека, столкнувшегося с задачей общечеловеческого масштаба.       Сколько бы времени им ни оставалось, Тенет отказывается это принимать. Всего времени мира было бы недостаточно, а им отсыпали жалкую крупицу, в сумме не превышающую десятилетие.       Именно поэтому Тенет шагает за Нилом в турникет, провожая в последнюю миссию. Последнее совместное путешествие, трепетное, почти такое, когда мать первый раз ведёт ребёнка в школу. Только какая бы то ни было школа позади, Тенет сам научил его всему. Научил его даже тому, чего не умел сам, научил такой самоотверженности, которую не смог бы постичь за всю свою жизнь.       Тенет всегда будет нелегко переносить реверс, но близость напарника сглаживает весь дискомфорт. Им предстоит длинная дорога назад, которая в сущности является отчаянной попыткой растянуть общую временную ленту. Они создают десятки временных карманов друг для друга, для ещё одной улыбки, ещё одного поцелуя, знакомой до каждого звука шутки.       Вот они в Мумбаи, именно тогда. Точка, где растягивать совместное время больше нельзя. Мужчины позволяют себе один прощальный вечер, в течение которого делают вид, будто в их жизнях нет темпорального кавардака. Тенет считает, что Нил прекрасен в летнем хлопковом костюме, с порозовевшими от жары щеками и вечно запущенной в волосы пятернёй. Город вокруг плавится и расплёскивается по улицам смесью пряных запахов, но яснее всего они продолжают ощущать аромат кожи друг друга. Очередное пересечение взглядов запускает какой-то скрытый подрывной механизм: иллюзия нормальности рассыпается окончательно, и никогда ещё они не чувствовали такого острого желания спастись от этого в объятиях друг друга.       То, что происходит между ними в опалённом солнцем через окна номере отеля - отчаянная схватка, в которой поцелуи не отличишь от укусов, прикосновения от ударов, а стоны от криков. Среди них двоих нет того, кто сильнее, поэтому это может тянуться бесконечно, только бесконечность им не выделена.       Тенет ненавидит Нила за то, что так любит, за то, что это вот-вот закончится, за то, что они обречены. Ему противна мысль о том, что у мироздания был на них план, и в этот план, несомненно, входили вот эти разрывающие в своей взаимности чувства. Потому что Нил должен быть так катастрофически влюблён в него, потому что Тенет должен был стать для него божеством. Невозможно в этом веке отыскать человека, способного умереть за чьё-то эфемерное будущее, но есть те, кто умрёт из соображений религии. Забавно, ведь Нил не из фанатиков, его и к романтикам нельзя причислить; он атеист, даже не агностик. Он даже не осознает, как преданность Тенету поведёт его дорогой самоотдачи.       Мир создал их любовь как инструмент, но пользоваться, увы, приходится не им.       У Нила искусаны губы, всё тело покрыто красными пятнами засосов, укусов, следов от грубых прикосновений, на шее отпечаток ладони Тенета, и, кажется, он никогда ещё не вдыхал воздух с такой жадностью. Но это ещё даже не конец. Нил осознанно позволяет брать себя так, потому что нет ни одного более подходящего способа выразить столь оголтелую потребность друг в друге. Отчаянная страсть сменяется нежностью не один раз, пока не начинает ощущаться полная нехватка сил.       — Если в молодости ты был более вынослив, то мне стоит раздобыть портативный реанимационный набор. Как можно быстрее, — устало улыбаясь, произносит Нил, обмякнув, лёжа на партнёре.       — Поверь мне, ты справишься. Ты со всем справишься, — Тенет говорит это со всей мягкостью, которую могут сгенерировать его жёсткие связки, одновременно легко-легко поглаживая влажную спину Нила.Однако у этих слов есть какой-то надрыв, не прослеживающийся в стойком голосе мужчины.       Приходит секунда прощания, и слово “боль” не описывает десятой части того, что чувствует Тенет. Он прижимается губами ко лбу Нила, словно благословляя, и позволяет глазам лишь на мгновение намокнуть.       Вместо звука захлопывания двери Тенет слышит выстрел.

***

      Нил с огромным трудом собирает свою личность, раскладывая бОльшую часть фактов биографии во внутренние сейфы, чтобы не выдать себя. Когда в последнем упаковывается имя главы Довода, начальника и любимого, он, на самом деле растрёпанный до невозможности, падает на кресло рядом с человеком, чья старшая версия только что с ним попрощалась.

***

      Тенет, оставшийся в номере, из которого будто выкачали воздух, больше не ощущает времени. Ему кажется, будто он погружён в желе из секунд, минут, часов, где всё пугающе безжизненно. Ему надо дожить до… Он не знает, что в будущем можно считать моментом, до которого стоит дожить.       Когда Тенет движется обратно в будущее, он не знает, куда идёт. Движение как таковое теряет смысл. Эта дорога вдоль собственной жизни - отличный повод для рефлексии. Было бы что рефлексировать, всё предельно просто. Его личность отобрали у него ещё тогда, после оперы: лишили имени, прошлого, предопределили настоящее. Декорации, в которых он был хоть кем-то, неотделимо включали в себя Нила и Довод. Любящий партнёр, начальник — вот, пожалуй, и все роли, доступные ему. Но Нила больше нет, а Довод выполнил главную миссию.       Тенет в полной мере и не считал их с Нилом - людьми. Функции, выраженные в человеческом эквиваленте. Доказав себе детерминистическую картину мира, оба были лишены даже иллюзии свободы воли. Чёрт возьми, ему пришлось всю жизнь делать вид, что он любит диетическую колу, которая уже набила искомину, лишь бы не сломать систему!       Но всё же, в какую бы глубокую экзистенциальную яму не погружался Тенет, на ближайшие несколько лет оставались причины существовать и ждать. Напарники позаботились о том, чтобы оставить лазейки. По дороге в прошлое они иногда выходили из инверсии и проводили время не вместе. Эти клочки времени были предназначены для встреч.       Это были предсказуемые встречи, ведь оба знали, каким будет партнёр, где они увидятся и что друг другу скажут. В предсказуемости было своё, пропитанное горечью, счастье. Тенет будет привычно целовать утонченные, вопреки вложенной в них силе, руки Нила. Тот будет смущённо бормотать и улыбаться так пронзительно тепло, как способен только он. Встречи, вынесенные из нормального течения жизни, обманчиво лёгкие, созданные исключительно для них, для близости, для сгущённой до невозможности нежности.       Временное полотно там и тут пронизано нитями их жизней, создавая обречённую картину. Тенет видит мир, заполненный разными версиями себя. Куда бы он ни попал, в воздухе их запахи, их голоса, следы их близости. Рассудок с трудом справляется с натиском оживших воспоминаний, каждый день всё больше похож на помешательство. В их последнюю украденную у времени встречу Нил явно ощущает беспокойство разума партнёра, нежно прижимает его голову к своей груди и отчего-то чувствует необходимость сказать: «Если бы у меня был выбор, я бы выбрал жить ради воспоминаний».       У Тенета впервые был выбор. Выбор, где сделать последний стежок своей истории. И он выбрал не спешить.