Pacify her

тот же день, 2 часа спустя.       Капелька воска медленно стекала по столбцу свечки, словно убегая от горящего огонька на макушке, но, дойдя лишь до половины пути, застывала в причудливом узоре. Блики света многочисленных свечей, подставки с которыми, кроме ярусов люстры, были почти на каждом углу, падали на окружающие предметы, освещая их. Не менее много было и сосудов с едва приоткрывшими свои лепестки тёмно-синими бутонами роз, что развеивали по воздуху лёгкий дымчатый аромат.       Мужчина, одетый в брюки, жилет и светло-серый с серебристым отливом сюртук, только вошёл во дворец в сопровождении слуг, а уже вдохнул запах и почувствовал на губах привкус этой атмосферы. Такой знакомой атмосферы.       С лёгкой ухмылкой, что играла в его карих глазах и уголках рта, он провёл рукой по небольшим усам, приглаживая их, и обвёл взглядом залу при входе, что разветвлялась на два крыла. Сказав, что дорога ему известна, француз тряхнул каштановыми чуть вьющимися волосами и направился в нужную комнату – личный кабинет Британии, где она принимала таких гостей, как он.       Дверь перед ним словно сама отворилась. Здесь, в отличие от коридора, царила полутьма. По комнате гуляли падающие от тяжёлых занавесей на окне тени.       Напротив двери стоял письменный стол, за которым лицом к вошедшему сидела и сама хозяйка. Белая блуза платья с широкими рукавами легко облегала её утянутый корсетом стан, ниже пояса которого всё было скрыто за складами серо-синей юбки в пол. Дополнял это изящный ободок короны, собиравшей волосы.       Также сразу же обращала на себя внимание картина на стене за спиной девушки. Англия и Шотландия были изображены на ней в роскоши королевских одеяний и своего же собственного величия. Могло показаться, что они пристально и насмешливо смотрели прямо на вошедшего. Возможно, довольно обыденный предмет интерьера, но всё же здесь он имел место.       Британия даже поднялась встретить вошедшего и протянула руку, что по привычке была в перчатке, на этот раз — белой. Франция всё с той же улыбкой чуть склонил голову в кивке и, взяв ладонь девушки, едва коснулся губами тыльной стороны запястья.       — Британская Империя, вы как всегда прекрасны, — вполголоса произнёс мужчина на своём родном языке и выпрямился, убрав руку за спину.       — А вы как всегда излишне льстите своим красноречием, — со смешком ответила она на английском. — Оставьте это для Испании.       Фрац лишь натянул учтивую улыбку, и, последовав жесту Британии, сел на своё место.       Та нахмурилась, взглянув в сторону двери, и кликнула слугу:       — Позовите Америку, он задерживается.       — Подождите, — обернувшись, оборвал мужчина, не дав дворецкому уйти. — Я бы хотел поговорить с вами наедине. Тем более, времени не так много, мне сегодня же следует вернуться.       Выслушав его, девушка вновь обратилась к слуге:       — Всё слышали? Свободны.       Как только дверь закрылась, Империя и Королевство остались одни.       Британия кинула взгляд в сторону мужчины и прошлась к серебрянному подносу с сервизом и чайником, что был заранее приготовлен на столе, и принялась разливать горячий напиток.       По привычке приглаживая закрученные усы большим пальцем, Франция наблюдал за ней в некоторой задумчивости.       — Благодарю, милая Бритти, — произнёс он с едва уловимой ноткой насмешки и взял чашку с поставленного перед ним блюдца, вдыхая ароматный дым. — Ммм, мой любимый сорт.       — Знаю, — Британия села на место, помешивая свой чай миниатюрной ложечкой. — А будешь так ко мне обращаться, вместо сахара подсыплю что-нибудь другое.       — Да ладно тебе, — тот лишь порснул звучным смехом и отпил небольшой глоток, указав жестом при этом за спину Британии на портрет. — Вот с Англией было интересней флиртовать. Давно его не видел, кстати.       — Ну что ж, я — не мой отец, за столько лет уже надо было привыкнуть, — сдержанно ответила девушка, добавив в мыслях: «Я — не мой отец. Я лучше».       — Итак, — она в свою очередь отпила чай. — Раз мы торопимся, предлагаю перейти к тому, как будем решать проблему соперничества наших колоний. Ты ведь об этом хотел поговорить, правильно? — губы Британии изогнулись в лёгкой усмешке.       Франция, казалось бы, нисколько этому не удивился и заговорил всё же на английском, ведь он здесь гость как никак:       — Правильно. Так то у них, кажется, очень даже неплохие взаимоотношения. Они могли бы быть друзьями.       — Не уходи от темы, — Британия тихо фыркнула, вновь сделав глоток вкусного напитка. — Тебя просто не устраивает то, что я имею в этой борьбе больший успех, чем ты. Боишься остаться без территорий.       — Кто бы говорил, — мужчина чуть наклонился вперёд над столом, выделяя каждое слово. — Сама-то всегда ищешь, куда отправить новых колонистов, лишь бы на больших точках мира развевался твой флаг. Европа, Азия, Африка, Америка, Австралия — на каждом континенте хоть клочок территории признан английским. Рано или поздно тебя не хватит держать их все в своей узде.       — И этого говоришь мне ты? Не кто-то, а ты, тот, кто всегда гнался за успехами моими и Англии. Нет бы уже смириться со своей ролью, как, например, Италия, упрямо не желаешь оставить место одной из ведущих держав, всё находишь способы держаться на плаву. Теми же, вышеупомянутыми колониями, которых у тебя не меньше, чем у меня. Разве что, чуточку, — та лишь саркастично усмехнулась, но при этом не отмахнулась от слов Франца, а просто оставила их пока в более дальнем углу сознания.       Мужчина закатил глаза, поставил на блюдце чашку с недопитым оставшимся чаем и скрестил руки на груди:       — У меня нет желания с тобой спорить. Поэтому я предлагаю заключить мирный договор. Мы перестаём борьбу на западном континенте. При этом, ты возвращаешь мне несколько взятых твоими людьми поселений. А я могу через Канаду организовать выгодную торговлю для Америки. Как тебе такие условия?       Говоря это, Франция уже более-менее успокоил некий пыл, остались лишь сомнение и неуверенность, которые мужчина умело скрывал внешне. Постукивая пальцами по краю стола, он в ожидании согласия взглянул на девушку.       Та лишь приподняла бровь, выслушав предложение, и тут же порснула негромким аристократическим смехом, поставив свою кружку с чётким отстуком:       — То есть, ты предлагаешь мне вернуть то, что теперь по праву принадлежит мне? Неужели ты настолько наивен, Франсуа? — она усмехнулась и сложила ладони пальцами вместе. — Я могу прекратить военные действия, если получу от этого выгоду. Например, Восточную Луизиану, парочку твоих островов в Карибском море…       — Ну это уже слишком! — оборвав её возмутился Франция и резко поднялся на ноги. — Да одна Луизиана того не стоит, а ты требуешь ещё большего!       — Скажи спасибо, что на твоего обожаемого Канаду не замахнулась, — спокойно ответила Империя. — Пока что.       — Чего ты добиваешься этим всем? — глаза мужчины, казалось, полыхали каким-то внутренним огнём, но голос был так же ровен и спокоен.       — Того, что ты согласишься на мои условия. Ведь я знаю, что тебе сейчас невыгодно вести это подобие войны за океаном, когда нужно сосредоточить силы здесь, в Европе, — будучи уверенной в своём успехе, пожала плечами Британия.       — Но я не согласен. Так что ты больше ни одного квадратного метра французской земли не перейдёт к тебе. Уж я позабочусь, чтобы эти жалкие игры поскорее закончились, — тихо прошипел француз сквозь зубы, намереваясь поставить точку в этом разговоре.       Но тут и сама девушка поднялась из-за стола и остановилась напротив мужчины:       — И снова ты ошибаешься, Франсуа. Если я захочу, то заполучу. Любым способом. Уж тебе ли не знать.       Усмешка вновь исказила тонкие губы Британии и, словно нарочно, в этот момент все свечи в комнате будто бы вспыхнули ярче на мгновение.       — Ну, а раз тебя не устраивает мирное решение конфликта, — взявшись кончиками пальцев левой руки за перчатку правой, она медленно стянула ткань, открыв свету бледную ладонь. — Я объявляю тебе войну.       В следующую секунду пола у ног великого Королевства коснулась белая перчатка с руки такой же великой Империи, положив начало семи годам борьбы не только между ними, но и другими державами мира.