То, что переживает самые тёмные времена

— Скорпиус классный! — уверенно отвечает Лили на вопрос родителей о том, не против ли дети Малфоя в доме на рождественские каникулы. — Да, только имя у него дурацкое. — Неохотно соглашается Джеймс. Альбус не понимает, как кому-то может не нравиться Скорпиус. Отец улыбается и говорит, что раз так, то Малфои — и младший, и средний, погостят у них после рождества пару дней. Альбус действительно рад этому, даже если не понимает, зачем родители позвали и Драко тоже, и ещё больше не понимал, почему тот согласился. Тот Драко Малфой, которого видел Поттер в начале учебного года, хоть и сильно отличался от сложившегося образа труса и Пожирателя Смерти, свой тяжёлый характер не утратил. Но на каникулах Альбус понимает, почему тот пришел. Очевидно, что у него никого нет, кроме сына и ещё более очевидны его неловкие попытки казаться (стать?) хорошим отцом. Альбус никогда ни до этого, ни после не видел людей, столь похожих — во внешности, манере держаться и разговаривать, и не похожих — по характеру и взглядам. Скорпиус был таким добрым и участливым, что сводило скулы: в то время когда его отец лишь вежливо кивал, он мог выслушать пятнадцатиминутный монолог Лили о ленточках для волос и даже не обидеться, когда она случайно скажет, что ни за что не повяжет зелёные. В тот же вечер Скорпиус очень эмоционально и объяснил Джеймсу (были подозрения, что эта речь частично предназначалась и старшим Поттерам) почему его имя не дурацкое. Рассказал о традициях и значении имени для волшебников, о том, почему Блэки чаще всего давали звездные имена, Брауны цветочные, Гринграссы и Кэрроу имена из легенд и мифов, а в конце напомнил, что его второе имя — такое же дурацкое. Джеймс, даже если не понял всего смысла, оценил рвение и масштаб. Альбус улыбался. Даже если он сам так и не превратился в смелого, сильного и способного противостоять всему миру, то у Скорпиуса это получилось. И получилось находить новых друзей. *** — Скорпиус просто прелесть, — мечтательно, почти влюбленно восклицает Хьюго на приглашение Малфоев погостить у них на летних каникулах, чем не очень радует своего отца. Скорпиус помогал ему с чарами во время учебного года и научил укладывать волосы так, чтобы они спадали аккуратными кудрявыми локонами, а не пушились и сбивались в колтуны. Роза фыркает, молчит, но не протестует. Даже если ей не нравится Скорпиус, то отказаться от поездки в древнее поместье в Уилтшире она не может. Альбус не понимает, почему Скорпиусу нравится Роза. Она высокомерная, занудная и просто невыносимая. С ней невозможно провести в одном помещении больше часа, при этом не выслушав список достижений Розы Грейнджер-Уизли за последние полгода. Альбус не понимает, как Скорпиус может кому-то не нравится, пусть даже Розе. В Уилтшире пахнет совсем не так, как в Лондоне и Хогвартсе. На Гриммо и в гостиной Слизерина всегда не хватает света и чистого воздуха, а здесь были бескрайние поля, залитые солнцем, и даже старое тёмное поместье не могло испортить впечатление. Альбус лежит на траве чуть поодаль от других и наблюдает за тем, как Скорпиус рассказывает о чем-то Розе и Лили, а они по-девчачьи хихикают. Он закрывает глаза и почти засыпает. — Альбус Северус, — раздается над ним тихий, спокойный голос, — всё хорошо? — Да, — ему всё-таки приходится открыть глаза и сесть на землю. Драко Малфой садится рядом с ним, совсем не брезгая сидеть на холодной земле, и Альбус, немного подумав, оценивает этот жест как попытку подружиться и решает ответить, — можно просто Северус, если вам так удобно. Драко улыбается в точности так же, как его сын. Эту схожую черту Поттер тоже заметил не сразу — просто потому что средний Малфой искренне улыбался гораздо реже своего отпрыска, но в такие моменты свет его глаз был почти сравнив со светом Скорпиуса. — Кажется, им весело вместе, кто бы мог подумать. — Медленно говорит Драко, продолжая улыбаться, — а ты почему не с ними? — Я терпеть не могу Розу, — честно признается он, не видя причин врать, но всё же надеясь, что родители его не услышат. Эта неприязнь была ожидаема и понятна абсолютно всем, но вслух никогда не обсуждалась. В доме Поттеров одинаково ценились и вся огромная семья, и возможность среднего ребенка не любить тех, кто издевался над ним и его лучшим другом. — Я тоже, — кивает Драко, — но Скорпиус, кажется, ею очарован. Благо, что такое никогда не длится слишком долго, — эти слова позволяют Альбусу вздохнуть легче, и он уверен, что чертов Драко Малфой знает это. — А что тогда длится долго? — Поттер спрашивает раньше, чем успевает толком подумать, и уже боится, что его поймут не так, но в ответ он получает всю ту же нежную улыбку. От него и ожидали подобного гриффиндорства, понимает Альбус. — То, что переживает самые тёмные времена. — Малфой встаёт с земли, — Если ты был с ним, когда все, включая твоего отца, были уверены в самом худшем, то это чего-то стоит, — он оборачивается и машет Джинни, которая то ли зовёт его полетать, то ли возмущается тем, что он вместе с её сыном валяется на земле и ведёт непонятно какие разговоры. — Я не могу и желать для него чего-то большего, чем тебя, Северус, — тихо говорит Малфой через плечо и убегает в сторону взрослых. Альбус набирает воздуха в грудь, смотрит ему в след и ничего не понимает. Одним движением встаёт с земли и подходит к Скорпиусу, смотрит ему в глаза, улыбается (не так лучезарно, как это делает сам Скорпиус, просто потому что ни у кого в мире не найдется настолько же прекрасной души) и бережно берёт за руку. — Ого, а мы всегда так делали?— удивляется Скорпиус, но переплетает с ним пальцы, будто они правда всегда так делали. Он продолжает свой рассказ, улыбается сильнее, чем когда-либо, прижимаясь боком к боку Альбуса. Альбус не понимает, как кому-то может не нравится Скорпиус.