Тот, кто всегда сбегает

Взгляд хищника. Походка хищника. Сегодня она хищник. Солона повторила это про себя несколько раз, но отчего-то всё ещё чувствовала себя глупой неуклюжей девчонкой и вовсе не похожей на хищника. Её добыча определённо была хитрее и опытнее, но Солона Амелл не из тех, кто легко сдаётся. Она — Серый Страж, а там во тьме — её Архидемон. Шаг-два-три — и… — Демон! — выругалась Солона, когда налетела на что-то из-за угла, и, улетая носом в пол, добавила ещё несколько крепких выражений, которые подхватила у гостивших в Башне не-магов. К счастью, она успела выставить руки и обошлась только ушибленными коленкой и собственным самолюбием — чего не скажешь о тонком, протёртом и поеденном молью ковре, небрежно кинутым на пол: её огненный шар в руке, которым она освещала дорогу, прожёг в нем дыру. Солона судорожно наколдовала сугроб снега, выцеживая сквозь зубы заново изобретённые ругательства. И кто только додумался кинуть ковёр в пещере? Коленка болела, и Солона поспешно плюхнулась на зад, задрала юбки и наколдовала ещё немного снега, чтобы успокоить ушиб. Если бы на занятиях по магии исцеления она хоть немного слушала, а не засматривалась, как Андерс вышагивает по аудитории, подмигивает наивным влюблённым дурам и нервно теребит хвостик и ворот мантии под стройной шеей, — может, и смогла бы намагичить чего поэффективнее. Тень, виновная в её падении, нависла над ней неподвижно, и Солона обвела взглядом длинные ноги в поножах, приподнятые от неожиданности ладони в латных перчатках и пылающий меч на груди — и сглотнула внезапную сухость во рту. Храмовник. А она тут… Ну точно плетью получит. Ирвинг наказания раздаёт как раз плюнуть — лишь бы с поста не сняли за расшатанную дисциплину. Солона поспешно убрала с ковра магический снег. На месте сугроба остался предательский прожжённый след — прикусив губу, Солона судорожно гадала, как будет оправдываться, но храмовник заговорил: — П-прости, я… позволь, я… — он протянул к ней свою стальную лапищу, глядя куда-то в сторону и странно прикрыв глаза второй рукой. — Руки! — взбрыкнула Солона и отшатнулась, отползая спиной вперёд, быстро вскочила на ноги и спрятала коленку под юбкой. Храмовник поспешно убрал руки за спину, виновато кивнул, мельком глянул на неё и уставился куда-то под ноги. Этот вроде в Круге недавно, неопытность так и разливалась по лицу забавным румянцем. — Ещё раз… п-прошу прощения. Солона осторожно покосилась на прожжённый ковер и перешла в наступление. — Ты что здесь делал?! — Я… дверь в кладовые была открыта, я зашёл проверить… — Мне здесь можно! — быстро соврала она. — Я интенданту помогаю. — К-конечно, миледи. Могу я… могу я помочь? — Сама справлюсь, — огрызнулась Солона и поспешно ретировалась, пока храмовник — как его? Колин? Кроллен? — не заметил пострадавший ковёр. Она снова кралась по тоннелям, выискивая проклятое рыжее пятно. И куда он сбежал? Нагген звенел латами, молча шагая за ней, и Солона изо всех сил его не замечала. Может быть, если игнорировать проблему, она исчезнет сама? В любом случае, если вести себя уверенно, он может не догадаться, что она пришла сюда, как ни посмотри, с не вполне угодными Церкви целями. Рыжее пятно мелькнуло в тусклом свете факелов впереди, и Солона затаилась за стеллажами, усиленно напрягая зрение. Говорят, Серые Стражи и долийцы умеют видеть во тьме. Взгляд хищника… Лязг доспехов затих. — Что случилось? — шепнули над ухом. Солона шикнула не глядя и прижала палец к губам. Рыжий пушистый кончик хвоста дразняще выглядывал над ящиками, скрывался и вновь показывался. Солона прищурилась и начала сплетать на пальцах заклинание — но передумала и досадливо встряхнула рукой. На людях дозировать паралитическое заклинание она научилась виртуозно, а на мелких зверьках выходило непредсказуемо — кто знает: не рассчитает чего с такого расстояния и конец кошаку вместе со всеми планами. Солона вздохнула и прокралась вперёд, жестами указав Кукленду, чтоб стоял на месте и не лязгал лишний раз. Хвост дёрнулся и замер, когда она приблизилась к ящикам. Солона уже могла разглядеть шевелящиеся кончики ушей, когда рыжее пламя вдруг выстрелило из-за ящиков и умчалось прочь, клацая когтями по камню. — Да будь ты проклят, дрянной кусок шерсти! — прорычала она в сердцах, пробежав немного следом, а затем с чувством пнула стеллаж. Внутри что-то зазвенело и брякнулось — Солона поморщилась и, прихрамывая, отошла подальше в надежде, что Хрюклен не услышал. Тот уже топал и лязгал, нагоняя. Что ему только нужно от неё? Всё равно она не отступится: поймает этого дурацкого кота и… — Леди Амелл! Она-то леди? Ну, леди так леди. — Чего? — буркнула Солона, не оборачивавясь, и незаметно потрясла ноющей ступнёй под юбками. — Ты… кхм… что ты делаешь?.. — Кота ищу, — выдала Солона, тут же прикусила язык и зашагала туда, куда умчался рыжий паскудник. — Я могу помочь? — Он почти наступал на пятки, но всё равно не обгонял, чтобы идти вровень. Вечно храмовникам надо во всё нос сунуть, да всё выведать. Ну, хочет сир рыцарь ей помочь — пусть помогает, лишь бы не заподозрил, что она тут без разрешения. — Кота увидишь — лови, вот и вся помощь. Рыжий такой, здоровый. — А… эм… прости, за… зачем тебе кот? — Кошек люблю, — фыркнула Солона. Так она и сказала. — Усатый паршивец кольцо зачарованное сожрал. Заказчик с Круга три шкуры спустит, если не выловим. — Ложь слетела с языка неожиданно легко, и Солона, осмелев, развернулась, растянула угол рта и постучала пальцем по виску. — От усмиренных толку мало, тут охотничья хитрость нужна и смекалка. Козлен на миг нахмурился, скосив от неё глаза в сторону, и запустил пятерню в кучерявые волосы. — Что ж… — протянул он. — Я… пойдём искать… т-твоего кота. Не поверил — догадалась Солона. Ну и ладно. Пока на неё свои храмовничьи ручищи не поднимает, пускай плетётся следом — всё равно ему никак помешать нельзя. Она пожала плечами, развернулась и продолжила охоту. На ужин сегодня в честь праздника обещали пирог с крольчатиной и печёные яблочки в меду… В желудке предательски заурчало, и Солона тоскливо вздохнула, потирая пустой живот. Впрочем, Йован-то наверняка для неё чего-нибудь со стола припрячет. А вот Андерсу никто даже завалящего сухого печенья притащить не сможет, если только храмовников опять не уболтает. Вот только, говорят, неделю назад уже наказали одну храмовницу — та ему рогалики с джемом тайком таскала, — а теперь никто так рисковать не станет. Мысль заставила ускорить шаг; кулаки невольно сжались упрямее. Не сломают они его так просто — отсидит положенный год наказания, и снова сбежит. Андерс-то всегда своё получает — у него будто на лбу написано: как же — нельзя, если можно? Вспомнила она вдруг, как он девушку лапал… как её… а, неважно. Нежно так, деликатно, но уверенно, что девчонка сама перед ним раскрывалась, да на всё готова была, а он ей только ерунду какую-то на ухо болтал. Солона тогда выскочила из аудитории как ошпаренная, тихонько закрыв дверь, чтоб не заметили, а сама потом весь вечер глупо улыбалась. Андерс ведь и не откажет, если ему предложить — уж ей-то точно не откажет! — да только гордость дурацкая: чтоб она, да парня упрашивала! Ну, может… может, когда кончится у него заключение, она и… или нет. Это сейчас хорошо: пообжималась с кем-нибудь без лишних эмоций и хорошо; а если по… по-другому попробует — неясно, что потом с ней будет. Ни к чему ей такие трудности. Рыжее пятно мелькнуло среди камней, и Солона снова перешла было на бег — но замедлилась и вздохнула. Ругаться уже силы кончились. К Андерсу проклятый кот давно бы сам на руки запрыгнул. …А может, Андерс и сам бы потом захотел с ней… почаще, чем с другими… Ну, нет: храмовники тогда точно за них возьмутся. Она ещё не забыла, каким он в воду опущенным ходил, когда его Карла в Киркволл перевели, — ещё и плетью опять получил, когда за ним сбежать пытался. Солону саму всего пару раз лупили — лупили бы чаще, да Йован выручал, — и как только Андерс это всё время выдерживал? Зато теперь-то они за него всерьёз взялись — поняли наконец, что плети не берут. Тесные тёмные камеры, толстые стены, высасывающие магию, жёсткая холодная койка вместо мягкой перины и сдавливающее, всепоглощающее одиночество, будто в мире не осталось никого, кто ещё мог прикоснуться, нашептать сплетен на ухо или хотя бы швырнуть подушкой, чтоб не болтали… Солона лишь раз на целых восемь дней почувствовала, что такое одиночество — на всю жизнь хватило, а Андерс в этом карцере уже две недели. Стоило только подумать, как он там будет целый год… один… Она представила, как пропадает навсегда хитрая улыбка и дурашливый юмор, и мечтательность в голосе — останется только злоба и ненависть, с какой он на храмовников исподтишка смотрит, страх, да грустные морщинки. Глаза защипало, и Солона ускорила шаг, вглядываясь в тени. Мелкая каменная крошка хрустела под ногами и неприятно колола ступни сквозь тонкие подошвы. В приключенческих романах, которые порой притаскивали тайком от храмовников те, кого выпускали в город, герои ступали ловко и бесшумно, чтоб не раскрыть свое присутствие перед чуткой добычей и затаившимися разбойниками. Солона чуть пригнулась, стараясь ступать мягче и легче. И ни одна ветка в тёмном лесу не хрустнет под её ногами, и даже дозорный-долиец не заметит молчаливой ловкой тени. Ловкая тень зашипела, когда вляпалась ладонью в липкую паутину, пнула мелкий камень и выругалась, обтираясь об мантию. Окрик за спиной заставил замереть на месте, озираясь по сторонам. Ничего тревожного Солона не видела, пока не… Дурацкий визг готов был сорваться, но Солона зажала ладонью рот, глядя, как две… три… нет, четыре тёмных силуэта спускаются из-под сводов пещеры; попятилась, но тут же отшатнулась, коснувшись спиной холодного доспеха. Пятый паук вдруг клацнул своими мерзкими лапами совсем близко, и Солона, не сдержавшись, заскулила сквозь пальцы, выискивая по сторонам пути к отступлению. Не должно в кладовых пауков быть, не должно! Сами пауки, вопреки всяким нормам, быстро приближались, и Солона вскинула руки, пытаясь сквозь хаос и сумбур в голове припомнить хоть одно дельное заклинание. Бублен лязгнул мечом и выставил щит, крикнув ей что-то — Солона за стуком сердца в ушах не расслышала, — и стало чуть легче: доспех эти здоровенные жвалы прогрызать будут долго. Порча сорвалась с ладоней неаккуратно, исчерпав половину всей маны, но пауков замедлила и сделала уязвимей для быстрого храмовничьего меча. Вдруг ощутив в себе боевой азарт, Солона развернулась — и взвизгнула, когда серая, отвратительно длинная, ломко изогнутая лапа коснулась её ноги; отскочила и зажмурилась, вложив в заклинание льда почти всю ману, какая осталась. Кончики пальцев занемели от холода, но она в облегчении выдохнула, когда удар щита вдруг разбил замерзшую фигуру на части. Храмовник взялся за следующего, а Солона отступила, стараясь шагать осторожней и держать всех оставшихся пауков в поле зрения. Вот был бы и у неё собственный меч… Она вдруг ускорила шаг, а затем побежала прочь, подобрав юбки, когда паучьи лапы заклацали следом за ней. Удар, боль в ноге, когда споткнулась о камень, свист пролетевшего над головой плевка паутины и… — Каллен! — завизжала Солона, перекатившись на лопатки и хватаясь ладонями за скользкие, жадно дергающиеся паучьи жвалы. Ноги бесполезно пинали серое брюхо и пытались отпихнуть бесконечные лапы, тяжёлая туша наваливалась, выжимая силы и волю к сопротивлению. Солона зажмурилась, чтобы не глядеть в россыпь мелких чёрных глазков, и хлюпнула носом, когда жвалы царапнули подбородок. — Каллен… Паук вдруг отлетел от неё с громким хрустом и лязгом — Солона, выдыхая, накрыла глаза тыльными сторонами чумазых от паучьей слизи ладоней, размазала по лицу слезы с соплями, обтёрлась об мантию, набрала полную грудь воздуха и громко, со смаком выругалась. Да чтоб она ещё хоть раз ступила под землю. «Вот тебе и главный, мать её, герой приключения…» — горько фыркнула про себя Солона, приподнявшись на локтях и наблюдая, как Каллен отрубает лапы последнему пауку и пронзает острием клинка брюхо. Дыхание в глотке застревало от страха, и она молча выругалась уже на себя, через силу глотая воздух и успокаивая колотящееся сердце. Не покажет она больше храмовнику своей паники. — Ты в порядке? — выдохнул тот, запыхавшись, и протянул чумазую от паучьей крови лапищу. А ведь Каллен этот симпатичный, если приглядеться: блондин, высокий, сильный, да и от пауков защитил. Не то что она — трусиха и слабачка. — Коленки отшибла, — буркнула под нос Солона, аккуратно, чтобы не перемазаться, хватаясь за латную перчатку, с одним сильным рывком поднялась на ноги и тут же, пряча лицо в волосах, зашагала к наставленным ящикам, ужиком извернувшись так, чтобы не дать Каллену придержать себя за талию. Хватит уже — наигралась в сопливую бесполезную принцессу… В другой раз она и сама всех этих пауков уложит… а может, и мечом махать научится. Только бы не дать больше волю страху. То, что нужно, нашлось во втором же ящике; отмахнувшись от неловких вопросов и незаметно утерев лицо рукавом, Солона ухватила пустые склянки и принялась сцеживать яд с паучьих жал. Каллен молча караулил, сложив на груди руки и переминаясь с ноги на ногу, и лишь тяжко вздохнул, когда она от одного паука шагнула к другому. Иной храмовник бы её давно уже к столбу потащил да Первому чародею докладывал, а этот странный какой-то — ну и хорошо, раз так везёт. Вопросами задаваться Солона не собиралась — своих проблем полон рот… А ведь Каллен, как ни погляди, благодарность свою заслужил. Не будь храмовником, Солона уже утянула бы его вон к тем ящикам и… Она скосила глаза от постепенно наполняющейся склянки, чтобы оценить, как бы половчее расправиться с ремешками на латах. Внизу живота приятно потеплело. Ну, нет — не будет она храмовнику… да и одним демонам ведомо, как часто рыцари соблюдают гигиену под всеми этими слоями кожи и стали. Солона поднялась на ноги, оправив юбки, потрясла перед собой двумя полными склянками, вглядываясь в мутную жижу, и с сожалением сунула их Каллену. — Отдашь интенданту. За такой свежий яд тебе монеток не пожалеют. Отмахнувшись от невнятных возражений, Солона устало поплелась на поиски. Пусть Каллен хоть за шкирку её отсюда вытаскивает, а без кота она не уйдёт… Если засранец вовсе не убежал из подземелий, завидев пауков. Колени болели, ссадины на ладонях щипало от смеси пыли и паучьего яда, ещё и желудок тянуло от голода, но… Андерсу наверняка сейчас ещё хуже. Кот обнаружился быстро — Солона вздохнула с облегчением и притаилась, продумывая дальнейшую стратегию. Возможно, перегнула она с хитростью и смекалкой — даже перед храмовником стыдно. Взять, что ли, кота в ледовое кольцо?.. Или шугануть огненным шаром, чтоб в её сторону бежал?.. Каллен вдруг тронул её за плечо, и Солона, вздрогнув, обернулась. — Чего? Тот шикнул, чтоб не шумела, сунул ей в руки свои перчатки и жестами указал отойти подальше. Солона нахмурилась, но послушалась, швырнула перчатки на ящик и, скрестив на груди руки, издалека наблюдала, как Каллен, присев на корточки, приманивает кота. — Киса-киса, взгляни, что у меня есть, — Каллен потёр пальцами друг об друга и заворковал какую-то ерунду. Солона фыркнула и нахмурилась ещё больше, когда кот аккуратно шагнул в сторону храмовника и остановился, настороженно махнув хвостом. Каллен не сдавался и тихонько пощёлкал пальцами. Когда кот подошёл совсем близко к храмовнику и начал обнюхивать руки, Солона удивлённо уронила челюсть и тут же захлопнула рот. — Какой хороший котик… Ну, кто у нас хороший котик? — всё продолжал ворковать Каллен. Надо же, а к ней дрянной засранец даже настоящую еду понюхать подойти отказался. Кошки отчего-то её никогда не любили — и Солона отвечала взаимностью. Может, им запах Энтропии не нравится, кто их знает, усатых… Когда Каллен подошёл к ней, поглаживая на руках кота, Солона буркнула тихую благодарность и потянулась за добычей. Кот зашипел, стоило взять его поперёк груди, и забился, до крови оцарапав предплечье — Солона зашипела тоже, перехватывая извивающегося рыжего демона покрепче. — Не так… — выдохнул Каллен, придержав кота, погладил того по спине и показал, как взять правильно. Солона аккуратно прижала чуть успокоившегося кота к груди, как велел Каллен, и погрузила ладонь в мягкую шерсть, поглаживая. Кот держался напряжённо, но больше не шипел. Ну… может, и не так всё плохо; может, они и поладят. — Спасибо… — буркнула она, уставившись на пылающий меч на нагруднике, и зашагала прочь, но тут же остановилась, когда её осенило, и обернулась. — Ты это… скажешь, что один тут пауков этих завалил, ладно? Ну или вообще никому ничего не говори, мало ли кто тут шарился… — протянула она немного жалобно, не решаясь глянуть в лицо. Наказания она не боялась, но если храмовники все её планы разрушат… Каллен вздохнул и устало потёр лоб. — Не скажешь, зачем тебе кот? Солона покачала головой и осторожно подняла взгляд. — Спасибо… ну… за всё. Каллен отвёл глаза в сторону, покрывшись лёгким румянцем, и Солона, кивнув, быстро пошла к выходу из кладовых. Всё она делает правильно — убеждала она сама себя, шагая по коридорам Башни Кинлох и успокаивая в похолодевших руках кота. Йован обещал быстро подготовить всё для ритуала и… Солона обещала себе не спрашивать, откуда он всё о таком знает. Позже, склонившись над куском бумаги и нервно покусывая кончик пера, Солона думала о том, что Андерсу лучше бы никогда не узнать, что она сделала. И всё равно его улыбка того стоит.