Тот, кто всегда сбегает

Без доспеха из драконьей кожи Солона казалась непривычно мягкой — и чистой. Андерс, пожалуй, даже назвал бы её по-особенному нежной, если бы она не пыталась расправиться с его длинной шёлковой мантией с яростью голодного драконлинга. Её собственная рубашка, распахнутая до груди, приятно сползала на плечо, оголяя острую ключицу, и эта маленькая деталь пока что увлекала достаточно, чтобы по достоинству оценить эстетику момента. — Мм-м… ты подготовилась, — пробормотал он, наслаждаясь запахом чистого тела и травяных бальзамов, по которому истосковался, блуждая в темноте и зловонии Глубинных троп. Андерс провёл носом вдоль шеи, втягивая аромат, задел языком рубец на горле, зарылся лицом в чуть влажные волосы, пахнущие отваром по его рецепту, и осторожно, чтобы не сорвать пуговицу, проник пальцами под ворот, сдвигая его ещё дальше. — Пахнешь потрясающе. Вообще-то рядом с гарлоками и Огреном Солона даже после сильно затянувшегося похода в доспехах пахла потрясающе — всё познаётся в сравнении и оценивается по ситуации. — Заткнись и помоги, — фыркнула она, особенно яростно дёрнув ни в чём не повинную ткань, и Андерс поспешил выполнить требование своего командора, пока не лишился очередной мантии: прошлая… с прошлой вышла неприятная штука, а с позапрошлой очень скверно поступил сэр Ланселап. Едва мантия скользнула на пол, Солона дёрнула его за тунику и грубовато толкнула в сторону кровати — Андерс по инерции сделал несколько шагов спиной вперёд и, послушно потеряв равновесие, сел, стоило достичь цели.  — Мм-м, ты подготовился, — передразнила она, сходу оседлав его голые коленки и, едва не опрокинув на постель, обвила руками шею, прорвалась ладонями за ворот и склонилась к губам, потеревшись носом о небритую щёку. — Огрен был бы в восторге. — О, прекрасно! Люблю, когда мной восторгаются… — выдохнул Андерс, зарываясь пальцами в её волосы, застонал, когда она резко вторглась языком в его рот, царапнув зубами губы, и закончил мысль лишь спустя вечность, как только ему позволили снова глотнуть воздуха: — Особенно в те моменты, когда я без штанов, стоит отметить. Ни на что не намекаю! — А ты часто без штанов? — Солона обхватила губами серёжки в его ухе, потянула, прикусив мочку, и одновременно потерлась об него так, что Андерс мысленно возблагодарил Создателя за то, что тот подкинул ему идею не тратить сегодня время на штаны. — Тебе придётся самой это выяснить, Амелл. Разгадка без тщательных исследований теряет всякую интригу. — Солона фыркнула и рванула его тунику вверх, царапнув бока. — Очень тщательных! — уточнил Андерс, помогая себя раздеть, вслепую скинул сапоги, наступая носками на пятки, и заскользил ладонями по её спине, задирая рубашку и прислушиваясь к быстрому дыханию. Так же быстро и рвано она дышала в Нижних пределах Кэл Хирола, но совсем по иным причинам; теперь в воздухе не могло быть места страху. Андерс теснее прижал к себе сильное, но такое податливое тело Стража-командора, нащупал губами чувствительное местечко под ухом, скользнул языком за мочку и приласкал кончиками пальцев загривок. — Ох, гарлок теб… меня раздери… три недели толком не трахались, завязывай с этой… о… о-ох… Солона вдруг совершенно очаровательно заскулила, когда его пальцы аккуратно зарылись в волосы и начали разминать затылок, и уткнулась лбом в плечо. — Командор приказывает мне прекратить? Пылающий под губами кончик уха, шумное рваное дыхание и пальцы, почти больно цепляющиеся за его плечи, были самым красноречивым ответом. — Да… Не смей! Ох, да… в смысле… ты не можешь?.. Ну… Солона прошептала что-то, что тут же утонуло в её вскрике, стоило скользнуть ладонями под рубашку и провести пальцами вдоль позвоночника, тщательно продавливая усталые мышцы. — Оу-у, мне верно послышалось, или мой командор хочет, чтобы её целитель был с ней погрубее? — Ты можешь?.. — глухо выговорила Солона, впившись в плечи ещё больнее. Точно ли это то, что ей нужно? — Только сегодня… — поспешно уточнила она, быстро глянув в его лицо, но Андерс успел растянуть губы в ухмылке, всем видом показывая, что он уже сделал массу интереснейших выводов. Солона нахмурилась. Злить своего Стража-командора Андерсу не надоест никогда, тем более что, если Солона и растерзает его на месте, её жертве очень даже понравится — это много приятнее, чем быть растерзанным по-наст… Андерс сморгнул неприятную мысль и мелькнувший за ней страх. — Хм, ты же… не хочешь, чтобы я тебя бил, правда? — с опаской уточнил он и медленно выговорил, ощущая, как Солона с каждым словом все сильнее напрягается в его руках, словно готовясь к броску: — Знаешь… просто к слову! В том, что произошло в Кэл Хироле, нет твоей… — Замолчи! — Яростный поцелуй вдруг сдавил его рот, и Андерс, безнадежно проиграв свирепому натиску, оказался придавлен к кровати. При всех своих прискорбно невыдающихся размерах Солона казалась на удивление увесистой. — … твоей вины, — невнятно выдавил он, сражаясь с настойчивыми губами и ласково поглаживая её напряжённую спину. — Ты мой целитель! — вдруг рявкнула Солона, резко оторвавшись от него и крепко стиснув подбородок пальцами. Андерс утвердительно промычал, слегка шокированный вспышкой гнева и влажным лихорадочным блеском в глазах. — Защищать тебя — мой долг! Она вновь вцепилась в его губы так, что лязгнули зубы. Жесткие, мозолистые от оружия ладони отчаянно шарили по его щекам, шее, плечам, груди и голове, резко сорвали шнурок и растрепали по покрывалу волосы, язык безжалостно врывался в рот — Андерс едва поспевал за головокружительным напором и с трудом поймал момент, чтобы выговорить: — И ты… отлично с ним справилась! — а затем одним рывком сместил баланс сил, аккуратно подмяв взвинченную магичку под себя, и шепнул, прежде чем сдавить резкий ответ поцелуем: — Я жив только благодаря тебе. Солона взвыла в плотно прижатые губы, взбрыкнула, больно царапнула его шею и попыталась лягнуть ногой, но Андерс терпеливо выждал, пока угаснет вспышка гнева — а затем внезапно отстранился и, воспользовавшись замешательством, резко дёрнул мгновенно напрягшуюся Солону на себя. — Что ты… — начала она и коротко взвизгнула, когда её развернули и снова толкнули к кровати. После непродолжительной борьбы Солона уткнулась лицом в покрывало и, тяжело дыша сквозь зубы, беспомощно пыталась выдрать сведённые за спиной запястья из крепкой хватки. — Я сейчас очень-очень жив, если ты понимаешь, о чём я, — проворковал Андерс, резко сменив тон их сражения. Он провёл кончиками пальцев вдоль позвоночника и сильнее потянул другой рукой за сцепленные вместе запястья, одновременно надавив между лопаток, чтобы ощутить, как под тонкой тканью приходят в движение и напрягаются жесткие мышцы — слишком развитые для обычного мага, но слишком нежные для воина. Мысль о том, что вся магическая и физическая мощь победительницы Архидемона находится в руках Андерса, кружила голову и кипятила кровь — он прикусил губу, чтобы успокоиться. Солона со свистом втянула воздух сквозь зубы и прорычала: — Как же ты… бесишь… — В гневе мой командор ещё прекраснее… — хмыкнул Андерс, помог ей подняться на колени и, поддавшись соблазну, куснул тонкую кожу на загривке, едва сдерживаясь, чтобы не сжать зубы сильнее, до болезненного вскрика. Солона ахнула, наклонив голову так, что выступили острые шейные позвонки, и он покружил вокруг них языком. — Обожаю, когда ты смотришь так строго-строго… Моё чувство долга дымится от одного такого взгляда. Солона фыркнула и простонала: — Андерс, затк… — она промычала что-то невнятное, когда в её рот резко скользнули пальцы, влажно втянула и прикусила. — Так я… — он осёкся и зажмурился от того, что ловкий язык вытворял с его фалангами, — могу делать всё, что захочу? Солона снова замычала и дёрнула головой. — Что угодно, — процедила она сквозь зубы, как только рот освободился. — Всё-всё? — Андерс! — Что? — Да! — рявкнула она и снова попыталась лягнуть его в колено. Андерс, выпустив нетерпеливый вздох, одной рукой быстро расправился с оставшимися пуговицами, обвёл ладонью напрягшийся в неудобной позе пресс, а затем рывком стянул рубашку с плеч Солоны и быстро перевязал края на запястьях, стараясь не касаться обнажившихся малефикарских рубцов. — Не больно? — уточнил он на всякий случай, покрепче затягивая узел. Едва ли это в самом деле могло удержать Героиню Ферелдена, вздумай та освободиться, но приходилось импровизировать на ходу. Солона лишь передёрнула плечами вместо ответа и фыркнула: — Тебя этому в борделе научили? — И этому тоже, — многообещающе проворковал он, оставив поцелуй между сведённых лопаток поверх старых бледных шрамов, и вдруг резко стащил её штаны к коленям вместе с исподним, обвёл ладонями крепкие бёдра, поднялся к пояснице и сфокусировал на кончиках пальцев немного магической энергии. Солона вскрикнула от неожиданности, когда легкие электрические разряды заставили мышцы дёрнуться. — А вот этому я научился сам. — Андерс медленно спустился едва заметно вибрирующими магией кончиками пальцев от поясницы к внутренним сторонам бёдер, одновременно легким диагностическим заклинанием приглядывая за реакцией сердечно-сосудистой системы, и чуть надавил, чтобы пошире развести ноги — Солона послушно переступила коленями, насколько позволял пояс штанов. Она мелко дрожала, пытаясь привести в норму сбившееся дыхание и удержаться в неудобной позе; Андерс подхватил её под грудь одной рукой, чтобы немного снять нагрузку с поясницы. — Знал бы Ирвинг, сколько времени ты провёл в борделе вместо библиотеки… — выдавила она, вздрагивая тем сильнее, чем чувствительнее становились точки, где в её мышцы ласково впивались разряды. — …подавился бы от зависти своими контрабандными эротическими романами, — хмыкнул Андерс, медленно пробираясь выше по её ноге. — Между прочим, в борделе можно подцепить массу интересного… — он осёкся, когда Солона вдруг задрожала в смешке, — оу… и это тоже. Но если бы я был Первым чародеем, я бы обязательно включил посещение борделей в основную программу обучения магов, — и понизил голос, нежно заскользив кончиками пальцев там, где уже было невыносимо горячо в ожидании: — Я был бы очень требовательным на твоём зачёте, Амелл. Она тонко всхлипнула, сильнее прогибаясь в пояснице и невольно двигаясь в такт его осторожным движениям. — По… поэтому ты не Первый… чародей. — Её сердце колотилось, а дыхание заметно ускорилось, но Андерс не торопился. — Ох, и только поэтому! Храмовники просто боятся, что мы будем лучше их ещё и в этом. Бедолаги даже не могут вот так… — он резко и неожиданно толкнулся пальцами внутрь, слегка ослабив заклинание. Солона потрясающе громко вскрикнула и содрогнулась, пытаясь насадиться на его пальцы глубже, связанные руки крепко сжались в кулаки. —…да-да-да-да, вот здесь, пожалуйста… — неразборчиво шептала она, дрожа всем телом, проглатывая судорожные крики и подбадривая особенно сладкими стонами каждый толчок в правильном месте. Мышцы тесно сжимались вокруг его пальцев от удовольствия и от плавно растущей интенсивности электричества. Её напряжение, едва сдавливаемый голос и движения кричали о стремительно приближающейся разрядке, но Андерс резко замедлил темп, лишь поглаживая её изнутри и поддразнивая едва ощутимыми стимулирующими разрядами. — …или вот так, — продолжил он, обращаясь к магии льда. Солона ахнула и в тот же миг дернулась назад особенно резко, вынудив Андерса скрипнуть зубами и зажмуриться, чтобы не сплоховать, как подростку, от простого трения о кожу. — И даже так… — выдавил он, одновременно вынул из неё пальцы и, быстро приласкав холодом снаружи, сотворил волну обжигающего тепла, но резко одёрнул руку, как только диагностическое заклинание и особенно сладкий вскрик сигнализировали о вновь подступающем оргазме. — Не так быстро, Амелл, — протянул Андерс так, чтобы его ухмылка отразилась в голосе. — Это достаточно грубо с моей стороны? Солона тяжело дышала, низко склонив голову и вздрагивая в его объятиях. — Не… ненавижу тебя, — выдавила она наконец, справившись с дыханием. — Ауч-ч… ты только что получила незачёт. — Андерс вздохнул, похлопав мокрой рукой по её упругой ягодице. — Ничего не поделаешь, Амелл, ты всегда была невнимательна на моих лекциях. — Андерс! — взвыла Солона, беспомощно подавшись бёдрами ему навстречу. — Что? Уже подготовилась к пересдаче? — Андерс, ну пожалуйста, — проныла она, — я… беру слова назад. Я тебя не ненавижу. — Хм?.. — Он снова заскользил пальцами между её ног, ласково поглаживая, чтобы довести до грани, и уточнил: — Точно? — Солона утвердительно закивала, и замычала от удовольствия, одновременно пытаясь потереться об него сильнее, и тут же резко изогнулась и вскрикнула, когда её дёрнуло особенно сильным разрядом электричества. Андерс дождался, пока быстрое сбившееся дыхание немного выровняется, а с искусанных губ начнут срываться неразборчивые проклятия, и только тогда резко толкнулся пальцами внутрь, сразу схватив нужный темп и правильный угол, от которых Солона захлебнулась невежливыми словами, а продержавшись еще несколько мгновений в тишине, вдруг ломко содрогнулась всем телом и прорезала воздух громким криком удовольствия. Губы Андерса сами собой сложились в самодовольную усмешку, когда он расслышал своё имя вперемешку с не менее осуждаемыми Церковью словами. — Только мой командор может кончать настолько нецензурно, что лучшие лингвисты Тедаса мечтают об аудиенции, — с ухмылкой протянул он, когда тугое напряжение из тела в его объятиях спало, сменившись лёгкой послеоргазменной дрожью. Солона устало села на кровать, согнув перед собой ноги, опустив подбородок к груди и тяжело дыша. Андерс уселся рядом и пощекотал ей загривок, незаметно разминая уставшую руку. — А что, у Ирвинга правда есть эротические романы? — вяло поинтересовалась Солона, приваливаясь к его плечу. — А ты думала, откуда он знает орлейский? — Как будто он мог в самом деле знать, чем занимается старый ублюдок, пока не вылизывает храмовничьи латы и не выдумывает ему очередное наказание. Она фыркнула, но не стала без толку развивать тему и вместо этого кивнула вниз, верно вспомнив кое-что важное. — Развяжи мне руки, и мы позаботимся о… твоей проблеме. — С каких пор тебе нужны руки? Теряешь хватку, Амелл, — ухмыльнулся Андерс поднимаясь на колени. Солона сердито прищурилась, а затем выразительно подняла взгляд к его лицу и скептично взметнула бровь. Андерс потёрся о плотно сжатые губы и жалобно поскулил, но Солона, казалось, лишь заупрямилась сильнее. Не хотела же она, в самом деле, чтобы он грубо дёргал её за волосы и лупил по щекам, чтобы получить желаемое? Мысль, что он мог бы овладеть своим бесстрашным командором в такой недостойной форме, до боли горячо отозвалась в теле и запылала в кончиках ушей. Андерс на пробу похлопал её по щеке кончиками пальцев, но Солона только злее зыркнула на него из-под упавших на глаза прядок и крепче сжала губы. Ну, нет — так нет, и хорошо. А вдруг и правда его ненавидит? Или он опять должен умолять? Или она выдумала ещё массу мудреных ключей к его удовольствию? Андерс, вздохнув, нежно погладил мягкую разгорячённую щёку тыльной стороной ладони, сдвинул взъерошенные волосы с лица и легко почесал за ушком; и тут же ахнул от неожиданности, согнувшись, когда Солона резко насадилась на него губами и задвигалась, глубоко вбирая и снова выпуская, сжимая его так невыносимо приятно и тесно, что Андерс, не сдержавшись, позорно кончил бы, едва начав, если бы только она вдруг не остановилась и двинулась вот так ещё хоть разок. Никто из них не рискнул шевельнуться и, приоткрыв один глаз и на всякий случай не дыша, Андерс с опаской глянул вниз. Создатель, даже со связанными за спиной руками, спущенными до колен штанами, спутанными волосами, лихорадочным румянцем на щеках и его членом у рта Солона выглядела потрясающе гордой и свирепо посматривала на него из-под хмурых бровей. Андерс утопил бы в крови любого, кто посмел бы стереть это выражение с лица его Стража-командора. — Тот, кто… о… ох… — он сглотнул рвущийся вскрик, когда она снова насадилась и ускорилась, — кто тебя этому нау… ч-ч… о, трусики Андрасте, да!.. оказал мне… огромную услугу. Солона отстранилась и, внимательно наблюдая за его лицом, с нажимом провела по всей длине кончиком языка; Андерс скорее ещё раз прошёл бы через Посвящение, чем оторвал от неё взгляд в этот момент. Он мечтал вновь начать контролировать свой внешний вид, но смог только силой свести к переносице брови — однако потерпел поражение и в этом, стоило чувственным мягким губам вновь туго обхватить его и медленно заскользить к основанию и обратно. — Командор… — выдохнул Андерс изменившимися голосом, аккуратно надавил на затылок и толкнулся бёдрами навстречу, перехватывая инициативу. — Ох, дыхание Создателя, да… Командор… обожаю… — он задвигался резче, сгребая в ладони волосы, — субординацию… — и тут же выпустил, как только снова почти подошёл к пику. Солона резко отстранилась, сопровождаемая жалобным стоном: — Нельзя быть такой жестокой! — Критиковать действия командора не приветствуется регламентом, Страж Андерс, — хрипловато усмехнулась она. Солона вернулась к своим неторопливым мягким пыткам прежде, чем Андерс сформулировал достойный ответ о том, куда и как он вставит регламент в следующий раз. — Солона… — взмолился он наконец, не узнавая свой голос, когда приятное напряжение стало болезненно-невыносимым, а она всё не собиралась доводить дело до конца, — Солона, какая же ты… Видит Создатель, я… — он сглотнул пересохшим горлом, — не могу больше… ну пожалуйста… Андерс ласково гладил её волосы, скулы и плечи, бормотал что-то бессвязное и толкался бёдрами в бесплодных попытках получить долгожданную разрядку, но Солона продолжала беспощадно удерживать его на грани, опасно сверкая глазами. — Теряю хватку? — прищурившись и растянув самодовольную ухмылку, уточнила она, когда Андерс почти подошёл к той черте, за которой даже самый-самый строгий приказ командора не мог бы удержать его от того, чтобы парой быстрых движений ладони положить конец мучениям. — Я правда так сказал? — выдавил он, едва ворочая языком. — Не-а, не говорил. — Мне всё ещё нужны руки, — подсказала Солона, развернувшись, и дёрнула связанными запястьями. Андерс как из тумана наблюдал, как его собственные непослушные пальцы поспешно распутывают рубашку за спиной Солоны, и, даже если бы захотел, не смог бы уследить, в какой момент она, едва уловимо шевельнув ладонью и беззвучно прочитав дезориентирующее заклинание, опрокинула его на кровать, потому что в следующий миг комната померкла перед глазами и реальность перестала иметь значение. Голос, доносящийся откуда-то издалека, точно принадлежал Андерсу, и это его руки против воли вплетались в волосы Солоны, стягивали, сжимали и удерживали в неподвижности, пока его бёдра резкими рывками толкались навстречу. Он не мог разобрать, был ли глухой ответный стон одобрением или попыткой воспротивиться, но вопрос повис в воздухе без ответа и поблек, стоило вспыхнуть резкому пронизывающему всё тело оргазму; Андерс надавил на сопротивляющийся затылок, сильнее нанизывая её рот на себя, но в следующий же миг опомнился, отпустил и не сдержал особенно громкого благодарного вскрика, когда Солона продолжила сжимать его губами, продлевая удовольствие, и не выпускала, пока последняя судорога не прошила тело. — Ох… Амелл, это… Вау! В смысле… прости, я… не больно? — задыхаясь, выговорил Андерс, расслабленно развалившись на простынях и не сдерживая по-дурацки счастливой улыбки; впрочем, он едва ли испытывал угрызения совести: её тонкие психические манипуляции не остались незамеченными, хотя в этот раз и обошлось без паралича и сенсорной депривации. Кто бы мог подумать, что энтропийщики умеют такие интересные штуки. Солона тяжело дышала и откашливалась, утирая рот тыльной стороной ладони. — Только мой целитель может без спросу кончить мне в рот и при этом остаться в живых, — хрипло проворчала она, морщась, разминая челюсть и попутно до конца стягивая с себя штаны. — Пока что. Сказанное прозвучало угрожающе, но у Андерса всё равно перехватило дыхание от переизбытка нахлынувших эмоций, и вместо ответа он притянул её к себе и прижался к приоткрытым губам, слизывая собственный вкус, утягивая в затяжное сражение её ловкий язык и пытаясь вложить в поцелуй все переполняющие его нежные щемящие чувства, которые он не рискнул бы проговорить вслух, даже если бы смог должным образом сформулировать. Солона будто вторила его безмолвным признаниям, пока мягко блуждала чуть мозолистыми ладонями по его плечам, нежно гладила щеки и ласково зарывалась в волосы — но одёрнула руку и отстранилась, когда задела царапины на его шее и Андерс вздрогнул от боли. Она аккуратно коснулась рядом пальцами, прикусив губу. — Это я тебя так?.. Андерс быстро накрыл царапины ладонью, направив поток исцеляющей магии, и неопределенно пожал плечами. — Сэр Ланселап тоже весьма неравнодушен к моей шее. — Солона устало прикрыла глаза и уткнулась носом в его грудь, обхватив рукой пояс; Андерс набрал побольше воздуха, прежде чем заговорить: — Вообще-то я всё ещё должен тебя поблагодарить, Амелл. Когда меня тем щупальцем… И потом… — Андерс… — предостерегающе прорычала она, впиваясь ногтями в его спину. — Не надо… — Нет, я… Ты же от меня несколько дней не отходила, выхаживала… — Сейчас, когда она слегка сбросила напряжение последних долгих дней, говорить об этом было уже не так опасно. — Замолчи… — Любой другой бы уже бросил и выбирался на поверхность, а ты… — Просто замолчи! Андерс едва не зашипел от боли, когда ногти сильнее вонзились в кожу, покрепче прижал к себе Солону, опасно напряжённую, как натянутая пружина, и всё-таки продолжил, выдыхая в спутанные его стараниями волосы: — Нет, правда… Сола… спасибо. Быть мёртвым на Глубинных тропах — совсем не здорово. Быть живым и заниматься сексом — просто потрясающе. Повезло мне оказаться на особом счету у командора, не так ли? Солона горячо дышала в его грудь, изредка вздрагивая, и, казалось, вцепилась в него даже ногами. Андерс рассеянно поглаживал пальцем занятный старый шрам, огибающий её лопатку, и ненавидел каждое воспоминание, которое тот мог в ней удерживать. Красивое юное тело не должно хранить отпечатков незаслуженных страданий. — Это не потому, что мы трахаемся, — глухо выдавила она наконец. — Я бы сделала то же самое для любого другого, даже для Справедливости… ну хотя он… неважно. И ты поступил бы так же. Андерс замычал в сомнении. — Думаешь? — Знаю, — фыркнула Солона. — Ты, может, и засранец, но лучше, чем сам о себе думаешь. Андерс молча отодрал напряженную ладонь от себя и, нависнув сверху, прижал к кровати; он понадеялся, что Солона не заметила порыв одёрнуть руку от малефикарских шрамов. — Вообще-то я думаю о том, сколько ещё вещей хочу сделать с тобой прямо сейчас, — многообещающе протянул он, склонившись к плотно сжатым напряжённым губам, и намеренно медленно обвёл ладонью её израненное предплечье от запястья до самого сгиба локтя. — Как насчёт той нефритовой штучки из твоего ящичка?.. — Выражение на лице Солоны сменилось так резко, что Андерс не удержался от смешка, удовлетворённо разглядывая стремительно розовеющие щёки. — Оу… ты думала, я о ней не знаю… — Ты шарился по моим!.. — поймав её губы в поцелуй и ощущая, как возмущение сменяется удовольствием и жаждой большего, Андерс порадовался тому, как легко порой на время забыть обо всём, о чём не хочется помнить… включая тот незначительный факт, что он совсем немножко шарился по её вещам.