Вентиляционные шахты

— О, это я виновата! Извини, Хордак, я не знала, что крошечные продукты были частью твоей новой программы поставок, чтобы уменьшить денежные расходы Орды, — понимающе изрекла Энтрапта, — но они все равно очаровательны! Только посмотрите на эти маленькие протеиновые батончики! Такие милые! — с этими словами она сунула в рот один из них и начала жевать, счастливо жмуря глаза, и Хордак почувствовал, как расслабляется. — Расходы, да, — сухо подтвердил он, делая глоток питательного раствора, который обычно предпочитал твердой пище. — Ням, так хорошо! — продолжала радостно Энтрапта, — Как еда становится настолько вкусной, когда она такая маленькая? Понятия не имею, но, по крайней мере, это не связано ни с чем научно обоснованным. Знаешь, а ведь я подумала, что ты приготовил их специально для меня! Как глупо. Уши Хордака дернулись, и он ощутимо напрягся. — Не думай, что можешь рассчитывать на какие-то привилегии. А ведь на самом деле она могла, но сейчас ничто не заставило бы Хордака признаться себе в этом. — А крошечные тарелочки? А стаканчики для моих газированных напитков? — спросила Энтрапта с самым невинным видом. — Меры по сокращению затрат, — процедил он, пытаясь сохранить невозмутимое лицо. — Ну, ладно! Ученая продолжила перекус, видимо, оставшись довольной таким объяснением. Очевидно, ее любовь к крошечной еде исходила из того факта, что небольшие кусочки позволяли ей жевать и говорить одновременно. По крайней мере, так он предполагал. Хордак устало выдохнул и попытался отвлечься. Это сработало спустя минуту или две, когда Энтрапта уже весело болтала об изоляции проводов, о легкоплавкости цезия и металлических резервуарах, которые она ремонтировала весь день, не делая ни единого перерыва. Хордаку пришлось вмешаться, когда он заметил её уставший, почти измученный вид. Он настоял на том, чтобы она отложила работу, осталась с ним в Святилище и поела. Пришлось придумать для этого, вполне личного, предложения оправдание, и вышло оно довольно-таки удачным, по его мнению, — хотел убедиться, что она не упадет в обморок по пути в свою комнату, поскольку это могло сказаться на их проекте и замедлить работу в лаборатории. Хордак до сих пор не мог до конца поверить, что Энтрапта так легко согласиться, преисполненная своим феноменальным энтузиазмом. И теперь они сидели в его слабоосвещенном Святилище за маленьким столиком, лицом друг к другу. Ранее в этот вечер Хордак зашел на кухню и накричал на одного незадачливого повара громче, чем обычно, чтобы он приготовил особую еду для Энтрапты, о которой она так часто упоминала. Хордак совершенно забыл придумать правдоподобное объяснение этому довольно... романтическому жесту, но она, похоже, купилась на его ложь. Он чувствовал себя неудобно перед ней из-за того, что соврал, но не мог перебороть себя и сказать правду, как-будто от этого зависела его собственная жизнь. Но это не имело значения. Главное — ей понравилась еда. На этот раз они остались одни (после того, как отправили Импа и Эмили по какому-то важному делу), и все, что Хордак хотел — это насладиться уединением с Энтраптой. Он откинулся на спинку сиденья и позволил голосу девушки неторопливо окутывать его, лишь изредка добавлял что-то или соглашался с ее научными доводами. Почему-то это всегда помогало заглушить болезненное гудение в голове и заставляло чувствовать себя сконцентрированным, хотя бы ненадолго. Однако сегодня обычная привычка ученой использовать возбужденные жесты рук и волос начинала беспокоить, потому что Энтрапта периодически прерывала их, чтобы странно согнуть свою правую руку. Сперва это не особо бросалось в глаза, но она стала повторять это снова и снова, и через некоторое время Хордак поймал себя на том, что зациклился на этом необычном движении, которое она продолжала проделывать. Он попытался не обращать на это внимания, попробовал сосредоточиться на ее сияющих ярко-пурпурных глазах, на том, как она наклонялась вперед над тарелками, особо возбужденная очередной сумасшедшей теорией, или на том, как мысль о новых вертикальных конденсаторах вызвала у нее улыбку. Но это не помогло. Она потрясла правую руку и продолжила увлеченно говорить о полупроводниках и зависимости их электропроводности от температуры, но вскоре снова встряхнула и согнула ее, перед тем как бросить в рот еще один протеиновый батончик. Хордак почувствовал, как его веки задергались. — Прекрати это. — Што прекрафшить? — пробурчала Энтрапта. — Это…движение рукой, которое ты делаешь. Для чего это? Энтрапта удивленно посмотрела на свою правую руку, будто впервые увидела ее. — А, это. О, ничего, ерунда, — быстро отмахнулась учёная, — не беспокойся об этом! — Меня это не беспокоит, меня это раздражает — бросил Хордак, и его голос прозвучал куда громче, чем он ожидал. Это действительно начинало его беспокоить, и он начинал волноваться за состояние Энтрапты, но определенно не хотел, чтобы она это заметила, — Перестань. Пожалуйста, — более сдержанно добавил он. — Ладно! — она продолжила есть, но от Хордака не ускользнуло, что девушка просто просунула руку под стол, чтобы скрыть ее от его взгляда. По движению ее плеча Хордак понял, что она опять согнула ее. Он раздраженно вздохнул и поставил стакан на стол. — Энтрапта, с твоей правой рукой что-то не так. Я требую объяснений. Сейчас. Энтрапта удрученно вздохнула и медленно подняла руку из своего неэффективного укрытия, чтобы в который раз проделать это странное движение. — Ну, ты знаешь, я устанавливала новые крепления к некоторым резервуарам, и мне нужно было разместить несколько, и под «несколько» я имею в виду около шести сотен, и я весь день занималась этим. Поэтому теперь моя рука болит. На самом деле это уже случалось раньше, но на этот раз я, возможно, перестаралась совсем чуть-чуть и я… — Энтрапта остановилась на полуслове, увидев, что Хордак протянул к ней ладонь через стол. — Покажи мне свою руку. — Эмм… — она растерянно моргнула, глядя на его вытянутые когтистые пальцы. — Я не причиню тебе вреда, — добавил Хордак, чувствуя болезненный укол в животе. Неужели она боялась, что он мог это сделать? — О, нет, я знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда! — поспешила заверить Энтрапта. Хордаку пришлось выровнять дыхание и стиснуть зубы, чтобы лицо оставалось неподвижным. Конечно, он бы не сделал ей больно. Однако все его подчинённые съежились бы от страха, если бы он хоть на шаг приблизился к ним, но Энтрапта была так близко к нему сейчас и при этом спокойно говорила о своей уверенности в том, что он никогда не причинит ей вреда. Неужели она так сильно ему доверяла? — Это будет нечто большее для меня, потому что я… эээ… не привыкла к прикосновениям кого-то, кто не является сплошным металлом с проводами, — сказала Энтрапта с неловкостью, — но… А, знаешь, что? Полагаю, все в порядке. В конце концов, ты мой партнер по лаборатории, так что вот, — с этими словами она сняла свою тяжелую фиолетовую перчатку и положила правую руку на ладонь Хордака. Его лицо превратилось в маску безразличия (в то время как внутренности скручивались от неожиданного неловкого смущения), и Хордак осторожно повернул ее руку в своей, чтобы осмотреть. Она выглядела намного меньше его, но была теплой и упругой, а бледная кожа резко контрастировала с голубовато-серым цветом его собственной. Ее рука выглядела не совсем женственной, не такой, какую можно ожидать от принцессы, больше похожая на руку рабочего — с короткими ногтями, старыми шрамами от ожогов, царапинами в нескольких местах и масляными пятнами. Тем не менее, что-то побудило Хордака держать ее руку как самый хрупкий драгоценный предмет, к которому он когда-либо имел честь прикасаться. Он предельно внимательно осмотрел пальцы Энтрапты, костяшки и тонкое запястье. — Ты перенапрягла свои сухожилия, — в итоге заявил он, — боль должна исходить из этого места, вот здесь, — он мягко прижал большой палец к внутренней стороне ее ладони и вздрогнул, когда Энтрапта издала тихий писк. — Ай! Это… это так ужасно! Что мне теперь делать? У меня столько работы еще осталось… Хордак посмотрел на нее, и мысли в его голове начали путаться. Было очень простое решение этой проблемы, но потребовалось много внутреннего самоконтроля, чтобы произнести следующие слова. Самым сложным было признать, что он очень этого ждал, и это был плохой знак. — Я… я бы мог помассировать твою руку. Немного проработать сухожилия, чтобы расслабить их. Раньше я уже справлялся с подобным самостоятельно, — предложил он, пытаясь, чтобы его голос звучал важно и спокойно, как только было возможно, но он понимал, что ему это не особо удавалось. — Ты уверен? — Энтрапта смотрела с неприкрытым удивлением, — Ты бы сделал это для меня? По ее тону было сложно определить, понимала ли она грубую интимность этого жеста, но тем не менее, Хордак постарался, чтобы его слова прозвучали в достаточной степени раздражённо, когда он снова заговорил: — Конечно! Только представь себе задержку, с которой столкнется наш проект, если у тебя появятся судороги, воспаление или что похуже! Мы не можем рисковать. А теперь подожди немного. С этими словами Хордак начал нежно массировать и растирать ладонь Энтрапты когтистыми пальцами. Он постарался целиком сосредоточиться на своей задаче, чтобы не смотреть на лицо принцессы и не увидеть там чего-то, что могло бы заставить его почувствовать себя неловко. «Это слишком приятно — прикасаться к ней, даже если это просто для работы», — нехотя признал он. Сгибая запястье и бережно массируя ее руку, Хордак постепенно устранял судороги, легко пробираясь через узкие места между ее тоненькими пальцами, и вскоре почувствовал, как сухожилия постепенно расслабляются под его прикосновениями. Услышав от Энтрапты тихий, чуть хрипловатый звук, он замер, смотря, как она млеет от удовольствия. — Кто бы мог подумать, что у тебя это так хорошо получается, Хордак? Он моргнул, подергивая ушами, и сделал глубокий, медленный вдох, чтобы вновь настроиться, прежде чем продолжить. Хордак изо всех сил пытался игнорировать сладкие мычания, которые Энтрапта издавала, и то, что они делали с его разумом. — Помогает? — Угу… Еще немного на внутренней стороне моего большого пальца, пожалуйста… О, отлично…Определенно стало лучше! Спасибо! — после этих слов, он ожидал, что она уберёт руку из его хватки, однако Энтрапта этого не сделала. Чувствуя себя странно беспомощным, Хордак продолжал держать ее маленькую ручку в своей, глупо глядя на нее в поисках чего-то, что подсказало бы ему, что делать дальше. Когда он отпустил ее, внутри почему-то стало больно, а на душе как-то тоскливо. Энтрапта улыбнулась, но на этот раз в ее красивой улыбке было что-то необычное, как будто она сама не знала, что сказать. Это начинало тревожить, поскольку обычно она просто открывала рот и выпаливала все свои мысли, когда была рядом с ним. Она почти никогда не тратила время на обдумывание фраз. В конце концов, она спросила очень медленно, с небезопасно опущенными волосами: — Как насчет моей другой руки?.. — Она тоже болит? — Хордак моргнул. — Нет, я имею в виду… может быть. Я не уверена. Может, завтра начнёт болеть, кто знает? — Полагаю, я мог бы повторить это тогда, — сказал он, пытаясь выглядеть любезным. Тем не менее Энтрапта не убрала свою руку с его. Вместо этого она поднесла левую руку ко рту и стала зубами стаскивать перчатку. Принцесса начала с указательного пальца и продвигалась вперед, поднося каждый палец к губам, один за другим, дергая зубами за кончики жесткой ткани. Едва слышные звуки, издаваемые ее губами, и то, как она, наконец, прикусила большой палец, чтобы стащить перчатку, так глубоко взволновали Хордака, что он не был полностью уверен, выдало ли его лицо в тот момент. Когда Энтрапта поместила перчатку рядом с другой, в его груди образовалось приятное тепло, и он не смог не улыбнуться ей. — Вот так! — воскликнула она, и теперь обе ее руки лежали в его дрожащих ладонях. Хордак молча кивнул и на мгновение прикусил язык, чтобы успокоиться. Он прочистил горло и принялся за дело, все также нежно и осторожно массируя ее руки в своих. Это было настолько же странно, насколько естественно и как будто правильно. Энтрапта закрыла глаза, легкая довольная улыбка украсила черты ее лица, и Хордак заметил, что ученая что-то тихонько напевала от удовольствия, пока он заботливо массажировал ее руки. После того, как первоначальное напряжение улеглось, Хордак словно впал в состояние какого-то глубокого расслабления, его накрыла тёплая волна удивительного спокойствия, и он полностью сосредоточился на своём деле, на Энтрапте и на том, как она реагировала на его прикосновения. В отличие от всего остального, чем они занимались вместе, того, что почти всегда вращалось вокруг войны, технологий Первых, порталов и его большой цели, то, что они делали сейчас, было простым, казалось бы таким незначительным, и все же из-за этого вся Орда и та жгучая ненависть, которая толкала Хордака вперед, стали бессмысленными и далекими, далеким слабым мерцанием, заглушенным трепетным теплом рук Энтрапты и ее тихим мелодичным голосом. Хордак не знал, как долго они просидели так. В какой-то момент он перестал тереть ее ладони, после того, как в них больше не было намека на напряжение, и решил просто подержать Энтрапту за руки. Он знал, что рано или поздно ему придется найти способ извиниться за это, но сейчас он совсем не хотел извиняться. Ему было слишком хорошо. Энтрапта, казалось, чувствовала тоже самое, если он правильно уловил глубину ее взгляда. Внезапно Хордак ощутил себя очень-очень несчастным из-за того, что солгал ей о еде. Нечто, чем они поделились этим вечером изменило его, сломало что-то внутри, и не сказать ей правду было неправильно. Хордак глубоко вздохнул и заговорил: — Энтрапта, я… я должен сказать тебе кое-что о твоей еде, на самом деле я... — Ой! Волшебство момента было разрушено, когда Имп ворвался в Святилище на спине Эмили, пересек лабораторию и скрылся за большим металлическим резервуаром. Хордак зарычал и встал, чтобы отругать их за шум, которые они устроили, но его прервал искренний смех Энтрапты. — Ну, я думаю, это знак. Мне пора отправляться спать. Иди сюда, Эмили! Не обращая внимания на свою хозяйку, робот покатился к двери, чуть не сбив Импа, который подпрыгнул под самый потолок с недовольным шипением. Энтрапта вздохнула, проследив взглядом, как ее непослушный робот убегает, затем снова повернулась. — Хордак, ммм… Спасибо. За приятный вечер. Мои руки теперь в прекрасном состоянии. Не могу дождаться завтрашнего дня, чтобы вернуться к нашим чертежам! — Ничего особенного, — быстро произнёс он и продолжил, изо всех сил стараясь подавить ужасно несвоевременное волнение, — послушай, Энтрапта... наш проект... он требует слаженной и четкой командной работы, и поэтому я хотел бы обсудить с тобой кое-что, чтобы улучшить трудовой процесс и достичь большей эффективности. Насчет твоей крошечной еды… Он замолчал, когда Энтрапта внезапно оказалась на уровне его глаз, используя свои волосы как опору. Ее лицо остановилось в нескольких дюймах от его, когда она осторожно положила свою маленькую теплую ладонь ему на подбородок. — Хордак, ты же знаешь, что я иногда использую вентиляционные шахты, чтобы передвигаться здесь? И под «иногда» я имею в виду постоянно? Ты наверное уже понял, что мое воображение иногда действительно может разыграться, и я вижу вещи, которых на самом деле нет или могу перепутать что-то...Думаю, что сегодня как-раз случилось такое, когда я свернула не туда и оказалась в вентиляционной шахте кухни. Я не уверена, но мне показалось, что ты стоял там и угрожал снять шкуру с шеф-повара заживо, если он не сделает нормальные крошечные протеиновые батончики для меня на крошечных тарелочках и с крошечными стаканчиками для газировки. И если бы я это просто не вообразила, это было бы самым приятным из того, что кто-либо делал для меня за всю мою жизнь. Казалось, что вены Хордака заполнились льдом; он ничего не мог делать, кроме как стоять и смотреть на ее лицо, ее мягкую улыбку и то, как сияли ее глаза. Он не пошевелился, когда она быстро наклонилась вперед, а потом ее губы коснулись его щеки. Прикосновение закончилось меньше чем через мгновение, но на его месте кожа горела, будто там был ожог, будто огненный клинок коснулся сердца Хордака в этот момент, оставляя глубокий шрам, выраженный самой сладкой на свете болью, которую он только мог себе представить. Затем ее ноги снова оказались на земле, и она улыбнулась ему снизу. — Но ты же знаешь меня, наверное, я все-таки это просто представила. Спокойной ночи, партнер по лаборатории! Увидимся завтра! — с этими словами она повернулась, помахала рукой и побежала за Эмили, обогнув следующий угол. Хордак еще долго стоял там, растерянно смотря ей вслед, чувствуя себя так, будто снова теряет сознание. На следующее утро Энтрапта ни словом не обмолвилась о прошедшем вечере, только кратко прокомментировала, насколько удобно ей теперь стало держать инструменты. Она также отметила, насколько восхитительным был ее крошечный завтрак с крошечными оладьями и всем остальным. После долгого периода внутреннего смятения Хордак теперь находился словно в эпицентре бури, и он действительно чувствовал — что-то между ними изменилось, изменилось к лучшему. Появилось какое-то молчаливое взаимопонимание, невидимая связь между ними, существовавшая между словами и взглядами. Если бы Хордак позволил своим мыслям зайти немного дальше, он бы пожелал, чтобы Орда горела в Аду, а сам бы предпочёл остаться здесь, рядом с Энтраптой, — работать с ней, разделять время и пространство и смеяться с ней до конца своей жизни. А потом Катра принесла меч.