Часть 1
20 сентября 2020 г., 13:00
— Прощай, Юэн, — нежный голос Лэсси, наполненный неповторимым насыщенным шотландским акцентом, дрожал на ветру. — И если навсегда, то навсегда прощай…
Солëные слëзы катились по щекам юной девушки, холодный ветер безжалостно играл с еë длинными распущенными белокурыми волосами, а она отчаянно прижимала к груди маленькую связку писем — всего два письма, если быть точными.
— Надеюсь, ты запомнишь меня такой, какой я была, когда ты посвятил мне свои прекрасные стихи — нежной, нетронутой и невинной…
Содрогаясь от слëз, Лэсси оплакивала свою утраченную невинность. Ещë сегодня утром она была именно такой, какой еë полюбил Юэн, и не подозревала, что ждёт еë в скором времени.
***
Всë началось с того, что неожиданно в их суровой, но величественной в своей первозданности шотландской глуши объявилось британское телевидение. Шум горного ручья, блеяние овец и дышащее свободой бескрайнее ясное небо Хайленда — вся эта мирная картина в один миг была нарушена рокотом мотора нарисовавшегося вдали трейлера. Лэсси спокойно шла через вересковую пустошь, придерживая полы длинного платья, как вдруг испуганно вскрикнула: кто-то набросился на неë сзади. Когда Лэсси смогла увернуться, она увидела высокого незнакомца, одетого не по-здешнему, с голодным, немного сумасшедшим сверкающим взглядом и трубкой в зубах. Как всякая шотландская девушка, Лэсси была не робкого десятка и отважно дала отпор приставшему к ней мужчине, но и тот, как видно, не намеревался сдаваться без боя. На счастье, к ним подоспели другие незнакомцы, которые оттащили мужчину от девушки. — Прошу прощения, мисс, за неподобающее поведение нашего коллеги, — извинился самый прилично выглядящий из этих незнакомцев, ещë более высокий, чем тот, что напал на Лэсси, по акценту — явный англичанин. — Бедняга немного помешался из-за свежего горного воздуха. Не подскажете, кстати, как нам пройти к дому Юэна МакТигла? Лэсси застенчиво улыбнулась и поинтересовалась, оправляя юбку и волосы: — А вы, случаем, не из Харпенденского строительного общества? Юэн говорил, что со дня на день ожидает от них дивидендов по своему вкладу. Англичанин рассмеялся: — О нет, мисс, мы представители Британской вещательной корпорации. Мы собираемся снимать документальный фильм о вашем земляке. — Правда? О, конечно, он так прославился благодаря своим стихам… Знаете, он и мне посвятил пару стихов. Главный телевизионщик тут же навострил уши. — В самом деле, мисс? Вы хорошо знаете мистера МакТигла? — Хорошо? О да! Я знаю его с самого детства! И… мне неловко говорить об этом при посторонних, но в последнее время мистер МакТигл постоянно оказывал мне знаки внимания. Телевизионщик казался очень довольным таким поворотом событий. — Отлично, отлично… Ваше имя, мисс? — Лэсси О’Шин. — Лэсси О’Шин, прекрасно, Терри, запомни! — крикнул он, не оборачиваясь, патлатому парню. — Мы обязательно должны включить еë в сюжет. Вы ответите на несколько вопросов на камеру, мисс О’Шин? — Я… ох… — Лэсси слегка растерялась. — Я никогда раньше не была на телевидении, сэр, но я постараюсь. — Замечательно, тогда для начала покажите нам, где живëт мистер МакТигл, а потом мы продолжим с вами. Терри, надо будет найти местечко поживописнее. Лэсси с радостью согласилась показать съëмочной группе дорогу к дому Юэна. На всякий случай она держалась главного телевизионщика — ведущего, который, как ей показалось, вëл себя очень по-джентльменски. Несколько раз он спрашивал еë о чëм-то, и Лэсси охотно отвечала, совсем было успокоившись, но уже на подступах к обшарпанному домишке, где жил великий поэт этих мест, она немного поотстала. — Попалась, птичка, — прозвучал у неë над ухом нервно дрожащий от неприкрытого вожделения мужской голос, а руки мужчины почти сжались вокруг еë тонкой талии. «Птичка» вновь вскрикнула, на этот раз не от неожиданности, а в попытке привлечь внимание остальной группы, и это подействовало. — Грей, оставь девушку в покое, займись звуком! Через пятнадцать минут начинаем запись! Лэсси облегчëнно выдохнула. В тот момент она всë ещë не предвидела, чем это закончится. К своим восемнадцати годам она привыкла отбиваться от некоторых слишком настойчивых поклонников — Лэсси была привлекательная девушка, стройная, высокая, белокожая, с пышной копной светлых волос, тëмными изогнутыми бровями и большими наивными голубыми глазами. Даже чересчур длинный нос и чересчур крупные передние зубы не портили еë. Мужчины решительно не давали ей проходу, но только Юэн смог украсть еë сердце своими удивительными стихами… Моей возлюбленной Лэсси. Стих на еë 17-й день рождения. Одолжи мне пару шиллингов до четверга. Я совершенно на мели. Но я жду почтового перевода и смогу вернуть, как только он придëт. С любовью, Юэн. А этот странный мужчина с телевидения еë откровенно пугал. Даже занявшись своей звуковой аппаратурой, он продолжал пожирать Лэсси взглядом оголодавшего волка, хоть и не набрасывался больше. Пока что. Сильнее всего пугал взгляд его светлых глаз — он пялился на девушку, не мигая, и Лэсси отворачивалась, не выдерживая безумия, таившегося в глубине этих глаз. Когда съëмочная группа наконец решила отснять сцену с Лэсси и нашла для этого подходящий фон, мужчину, казалось, уже трясло от нетерпения. Патлатый парень включил камеру, а мужчина вдруг бросился в кадр и накинулся на Лэсси, но его вновь оттащили двое. Лэсси неуверенно улыбалась в камеру, зачитывая драгоценное стихотворение Юэна, но когда закончила и выжидательно посмотрела на ведущего, словно бы спрашивая, что ей теперь говорить или делать, то услышала лишь голос звуковика. Кажется, он сказал «это прекрасно», но Лэсси не была уверена, к чему его слова относились. А в следующую минуту он вновь рванул в кадр, нисколько не заботясь о включëнной камере, и с неожиданной силой повалил бедную Лэсси на землю. Лэсси кричала, вырывалась, отпихивала его, как могла, но на этот раз почему-то никто не пришëл ей на помощь. Телевизионщики, отсняв нужный эпизод, будто потеряли к девушке всякий интерес — Лэсси слышала, как они бурно обсуждали, что нужно отснять побольше горных пейзажей и проход Юэна МакТигла к почтовой будке. Звуковик уже задрал юбку Лэсси, и бедняжке оставалось только беспомощно дëргать стройными ногами в белоснежных чулках, когда он, разобравшись с исподним, наконец взял то, что хотел… — Ну-ну, птичка, не дрыгайся, а то будет больно. Лэсси и так было больно, даже когда она обессилела и перестала «дрыгаться». Она захлёбывалась слезами и старалась не смотреть на мужчину, который, кажется, наоборот, бился в экстазе. Лэсси протестующе захныкала, когда напоследок он ещë и накрыл еë рот своим, насильно целуя. Он не дал ей сберечь для Юэна даже первый поцелуй… негодяй… Когда всë закончилось, он даже попытался подхватить Лэсси на руки, будто хотел утащить с собой, но она оттолкнула его и, невзирая на боль и свинцовую тяжесть во всëм теле, побежала куда глаза глядят. Она не знала, как далеко ей удалось убежать, потому что в какой-то момент упала без сил и пролежала так долго, очень долго…***
Лэсси хотела умереть. Это казалось единственно возможным выходом. После случившегося она не смела показаться на глаза Юэну — ей было больно, стыдно и страшно. Она несколько раз перечитала его стихи, покрывая листки бумаги поцелуями и слезами, а затем приняла решение. — Прощай, Юэн. И если навсегда, то навсегда прощай… Надеюсь, ты запомнишь меня такой, какой я была, когда ты посвятил мне свои прекрасные стихи — нежной, нетронутой и невинной… Лэсси стояла на самом краю скалы, как вдруг ветер донëс до неë издалека чей-то зычный голос: — Нет, вы только посмотрите, доктор! Приезжают эти телевизионщики, допускают кучу ляпов в своих передачах — они обрядили МакТигла в килт клана Кэмеронов! — а потом ещë и смеют надругаться над нашими девушками… Несмотря на твëрдое намерение свести счëты с жизнью, Лэсси всë же оглянулась и увидела высоченного горца. Из-под его килта вдруг высунулась голова мужчины, а затем он показался и весь целиком, одетый в белый халат. — С вашего позволения, сэр, я ещë не закончил осмотр… — мужчина в белом халате поднял взгляд и осëкся. Лэсси поняла, что он посмотрел на неë, и испуганно отвернулась. Лучше было сделать наконец этот шаг и покончить со всем немедленно. Она расслышала, как доктор сказал горцу: — Но, боюсь, мой обеденный перерыв закончился. Мне пора вернуться к моим непосредственным обязанностям. Лэсси начала считать про себя, готовясь прыгнуть. Десять… девять… три… два с половиной… два с четвертью… два… — Здравствуйте, мисс… вам случайно не требуется помощь гинеколога? Мой пациент только что сказал… Оттого, как внезапно он появился у неë за спиною, Лэсси сильно вздрогнула и, не досчитав до одного, оступилась. От ужаса она закричала, представив, как сейчас упадëт и разобьëтся об острые скалы (как она ни готовила себя к этому, сердце еë почти оборвалось в этот миг), а спустя пару секунд поняла, что еë крепко удерживают за руку. — Господи, вы чуть не разбились! Как вы меня напугали. Лэсси совсем перестала понимать, что происходит. Она безропотно позволила усадить себя на ближайший валун и поднести к своим губам фляжку. Никогда в жизни она ещë не была так рада согревающему глотку виски. — Ну вот, вы порозовели, — обрадованно улыбнулся доктор. Лэсси взглянула на него и почувствовала себя необыкновенно спокойно и хорошо от взгляда этих тëплых карих глаз. Так она не чувствовала себя даже рядом с Юэном — тот, когда не писал стихи, обыкновенно ворчал, ругался и продолжал бормотать о деньгах, словно продумывая будущую поэму. Они долго смотрели друг на друга, забыв, кажется, всякую человеческую речь, пока доктор не спросил, как-то смущаясь: — Так я могу вам помочь, мисс… — Лэсси. Лэсси О’Шин. — Лэсси… — повторил доктор мечтательно, не сводя глаз с еë лица. — А я Майкл. Доктор Майкл Пэйлин, гинеколог. Она улыбнулась и вытерла глаза, всë ещë влажные от слëз. — Думаю, можете.
