Rewrite the Stars

Феликс стоял в парке, прижимая замерзшие руки к груди. Сумерки медленно опускались на город, накрывая пустые улицы вечерним сумраком. Парень оглядывался, пытаясь выискать среди насаженных деревьев знакомую фигуру. Это не заняло много времени. Банчан спешил к нему, воровато оглядываясь, словно среди многочисленных темных деревьев за ними наблюдали незнакомые люди. - Хён. – Ли тянет к нему руки, и тот сразу же захватывает холодные пальцы в свои ладони. Прижимает к губам, целует почти невесомо, пытается согреть своим дыханием. - Ликси, почему ты подошел так близко? Тебя никто не видел? – Обеспокоенно спрашивает блондин, всматриваясь в родное лицо напротив. - Я очень соскучился. – Тихо шепчет в ответ юноша и обнимает крепко. Запускает руки под куртку, греется о горячую кожу. Кристофер обнимает так же крепко, пытаясь спрятать от всего мира. Прижимает к своей груди, зарывается носом в рыжие волосы, которые пахнут солнцем. - Давай, идем. Нам нельзя быть здесь. – Чан отстраняется, хватает младшего за руку и тянет дальше в парк. Чтоб огромный дом за спиной растаял, как утренний туман. Они гуляют по пустым улицам, рассматривая разноцветные вывески, держатся за руки и глупо улыбаются. Останавливаются, рассматривая звёздное небо над головой. Сегодня нет облаков, луна спряталась за высокими многоэтажками. Крис обнимает Феликса со спины, распахивает куртку и прячет в ней младшего. Тот хватается за края чужой одежды одной рукой, вдыхая запах апельсинового геля для душа и молотой корицы, второй рукой накрывает широкие ладони на своем животе, переплетая пальцы. Они вместе смотрят на яркие звезды, и каждый думает о чем-то своём. - Я боюсь, Чан. – Нарушает тишину Феликс, поворачивая голову к старшему. - Чего? - Ты знаешь. – Он вздыхает, вздрагивает от холода. - Я смогу защитить тебя. Поверь мне. - Я верю. Но твоя семья… Парень замолкает и снова смотрит на небо. Они были рождены такими разными. Они не должны были встретиться. Для каждого из них была уготована своя судьба, в которой они не могли быть вместе. - У нас нет будущего, хён. Крис разворачивает юношу к себе, удерживая за худые плечи и заглядывая в глаза. Веснушки на его щеках блестят, словно падающие звёзды. - Почему ты продолжаешь так говорить? Мы есть друг у друга и нам больше ничего не надо. Я люблю тебя, так сильно люблю. И я знаю, что ты тоже. – Блондин улыбается, прикасаясь пальцами к россыпи на чужом лице. Обводит каждую крапинку, целует мягкие губы. – Поэтому хватит говорить, что у нас не получится. Кто меня остановит, если я решу, что моя судьба – это ты? Феликс смотрит в чужие глаза, видит там свое отражение. И звезды позади себя. Они не видятся две недели. Кристофер не отвечает на сообщения, не отвечает на звонки. И Ли боится. Боится, что потерял его навсегда. Чан сказал больше не приближаться к его дому. И Феликс слушается. Но в груди так жжется, беспокойство съедает его, словно топленую карамель. Медленно и тягуче, каждую секунду. Когда он получает сообщение от Банчана, то срывается. Бежит к мосту, на котором они устроили первое свидание. Бежит, не разбирая дороги. Ветер бьет по лицу, от него слезятся глаза. Но юноша не останавливается, перебегает дорогу на красный, врезается в редких прохожих, пока не видит впереди тот самый мост. Замедляет шаг, едва не останавливается и переводит дыхание. Легкие болят, дышать тяжело. Чан стоит там, опираясь на перила. На нем толстовка, расстегнутая куртка. Блондинистые волосы спрятаны под широким капюшоном. Он ковыряет асфальт носком кроссовок. Феликс подходит к нему осторожно, хоть и хочется оказаться в объятьях как можно скорее. Старший поднимает голову, когда слышит шаги недалеко от себя. Ли поджимает губы и оказывается рядом в одно мгновенье. Обводит пальцами синяки на чужом лице, невесомо касается сначала разбитой брови, а затем губы. Крис смотрит на него, как на ангела. Кажется, еще секунда и тот упадет на колени. В его глазах огромная, бесконечная любовь. Чистая и искренняя. - Ты поэтому не отвечал на звонки? – Тихо спрашивает Феликс. В ответ лишь молчание, но он и так всё понимает. – Я так волновался. - Прости. – В ответ шепчет Кристофер, прижимает чужую ладонь к своей щеке и прикрывает глаза. Феликс плачет. Слезы просто текут по его щекам, собираются на подбородке и срываются на асфальт под ногами. Он молчит и наблюдает. - Что он сказал? Крис молчит, продолжает держать его за руку. Слабо улыбается и тихо дышит. - Кристофер. – Зовет его Ли, поглаживая пальцами скулы. Тот открывает глаза. Опять молчит. Долго смотрит на чужое лицо, наверное, опять считает веснушки. - Сказал, что убьет нас обоих. У юноши перехватывает дыхание. Он вздрагивает, его руки дрожат. - И что же нам делать? – Голос дрожит, и такой тихий, что его слова едва можно разобрать. Чан запускает свои пальцы в рыжие волосы, пропускает сквозь них мягкие пряди. И смотрит только на него. - Что, если мы перепишем предназначенное звездами? - О чем ты? – интересуется Ли, становится ближе, чтобы крепко обнять. Спрятать лицо в теплой шее и много-много дышать. - Давай скажем всему миру, что ты был рожден быть моим. – Крис обнимает в ответ. Так, как может только он. Тихо раскачивается, чтобы успокоиться. Сердце в груди стучит как сумасшедшее. Феликс его слышит. Он поднимает глаза, ждет, пока Чан посмотрит на него. А затем целует. Медленно, аккуратно, нежно. Внутри так много чувств, от них не избавиться, их нельзя выкинуть, нельзя забыть. Остается только ждать, пока они сожгут там всё изнутри. - Знаешь, - Крис смотрит в его глаза, снова гладит бледные веснушки. – Может быть, ты единственный, кого мне суждено было встретить. И не нужен никто другой. Я так сильно тебя люблю. – Он прижимается своим лбом к чужому и вздыхает. Феликс всхлипывает и кивает часто-часто. - Я не хочу терять тебя. Я не справлюсь один. – Младший жмется так близко, как это возможно. - Эй, я не оставлю тебя. Ничто не сможет нас разлучить. Сейчас всё зависит от нас. От тебя и от меня. Ты веришь мне? – Он снова заглядывает в глаза напротив. Ловит в них вселенную, мириады звезд. Ли смотрит в ответ и понимает – он пойдет за ним куда угодно. В огонь, и в воду. Но вместе и до конца. - Полностью. Кристофер улыбается так ярко и счастливо, смеется, целует щеки, глаза, губы. Везде, куда может дотянуться. А затем отпускает и разворачивается. Перекидывает ногу через перила и оказывается с той стороны. Под ногами шумит река. Вода в ней темная и холодная, но его это не пугает. Он тянет руку к Феликсу и тот без раздумий хватается за неё. Блондин помогает юноше перебраться к себе, и крепко держит за руку. Он осторожно выуживает из кармана длинную красную нитку и протягивает её Ли. Её концы уже завязаны в петельки, и остается только надеть на запястье. - Никто не скажет нам, что нас ждет в итоге. Я просто хочу быть с тобой. В этой жизни, и в следующей. – Кристофер снова улыбается, разворачивается, чтобы удобней обнять. – Может быть, этой ночью мир станет нашим. Объятия жаркие. Феликс прячет лицо. Ему страшно, но с Чаном – нет. - Найдешь меня? – Тихо спрашивает он, в последний раз поднимая глаза на старшего. - Как всегда. – Он улыбается ободряюще, сжимает руки на чужой спине и закрывает глаза. Опора под ногами исчезает, в ушах шумит ветер, а затем холодная вода заливается в нос и рот. Сердце бешено колотится, но Чан всё такой же теплый, и Феликс расслабляется, делает вдох, заполняя легкие водой. *** - Феликс! – Шепчет Крис, стоя под окнами большого особняка. Он подхватывает с земли маленький камушек и снова запускает его в окно. – Ликс! Скрипит оконная ручка, а затем появляется рыжая макушка. Юноша сонный, взлохмаченный. - Ты что здесь делаешь? – Также шепчет тот. – Родители могут увидеть тебя. - Но я так соскучился. – Старший надувает губы, и смотрит так жалобно, что на лице Феликса невольно расплывается улыбка. - Ты невыносим. – Он заглядывает в комнату, а затем снова высовывается. – Подожди пару минут. Я сейчас спущусь. Блондин ждет его недалеко от входа, прячась в высоких кустарниках. Когда дверь открывается, он замирает, вглядывается. На младшем темная худи, на голове капюшон. Он оглядывается, и Чан машет ему из-за кустов. Ли смешно фыркает, спрыгивает со ступенек и, схватив старшего за руку, несется подальше от дома. - Ты бессмертный? – Он хлопает его по плечу, когда они оказываются в безлюдном парке. – А если бы тебя заметили? - Но почему я не могу прийти к своему соулмейту? – Кристофер закатывает рукав толстовки. На предплечье, у сгиба локтя, виднеется аккуратная надпись: «Феликс Ли». – У меня даже твоё имя есть. Смотри. - Я знаю. – Феликс нежно гладит мягкую кожу, повторяя пальцами выведенные буквы. – Но я ведь уже говорил тебе. Это не так легко. Старший вздыхает, молчит в ответ. Обхватывает маленькую ладошку своей и идет рядом. Ли слабо улыбается. Им просто не повезло. Они есть друг у друга. Им судьбой было суждено встретиться. Суждено было быть вместе. До самого конца. Но есть вещи, от которых нельзя отмахнуться. - У меня завтра День Рождения. – Тихо напоминает Ли и смотрит на Чана. Тот переводит взгляд с тёмного неба на юношу. - Почему ты говоришь это? Я помню. – Он улыбается и притягивает парня к себе. У Банчана самые тёплые объятия в мире. И Феликс готов провести в них всю свою жизнь. - Если хочешь, мы можем провести этот день вместе. – Беззаботно говорит младший, а у самого сердце бешено стучит от волнения. - Хочу. Они не выходят на улицу. Феликс приехал к блондину с самого утра, а тот затащил его в постель, ведь ещё слишком рано. Правда, поспать им удалось не сразу. Потому что у Чана губы горячие, мягкие, руки нежные, и прикосновения аккуратные и осторожные. Потому что Феликс стонет тихо, но так чувственно, что нет шансов оторваться. Гнётся, как карамель, тает в чужих руках. А Кристофер покрывает любимые руки поцелуями, мажет языком по бедрам, кусает впалый живот. Юноша цепляется за крепкие плечи, сжимает дрожащими пальцами, открывает рот в беззвучном стоне. Движения медленные, но глубокие. Их потряхивает, выгибает. Ли прячет лицо в чужой шее, протяжно стонет на ухо, и обнимает крепко-крепко. А блондин целует в висок, гладит успокаивающе по спине, ждёт, пока чужое дыхание восстановится, и заваливается на бок. Они засыпают мокрые и уставшие, но невероятно счастливые. Ли прижимается спиной к чужой груди, жарко дышит на собственное имя на тёплой руке, а Крис невесомо целует черную надпись за ухом. Со своим именем. Они смотрят какой-то фильм вечером в объятиях друг друга, заказывают пиццу и суши. Болтают о всякой ерунде и смеются, греясь под тёплым и пушистым пледом. Целуются, пока воздух в лёгких не заканчивается, и даже тогда не останавливаются. Кристофер рассматривает россыпи веснушек на розовых щеках, а Феликс ловит такие же россыпи звёзд в чужих глазах. Улыбается в ответ. Они находят счастье друг в друге. На следующий день Ли звонит старшему и просит встретиться. Тот приглашает его к себе. Эйфория после Дня рождения ещё не прошла, в груди тепло, и жжётся приятно. Звонок в дверь неожиданный, резкий. Блондин отрывается от телевизора и спешит в коридор. Феликс мокрый. На улице дождь. С его волос стекает вода, скатывается за воротник, вызывая мурашки. Он целует резко, несдержанно, отчаянно. Чан обнимает, гладит по спине успокаивающе, и тянет в квартиру. Ли тормозит в коридоре, не идет дальше. Упирается и плачет. Слезы бегут по мокрому лицу, а Кристофер не понимает, что делать. - Ликси, малыш. Что случилось? – Он стирает мокрые дорожки, чтобы на их месте появились новые. – Расскажи мне. - Мы должны прекратить это. - Что прекратить? - Всё это. Мы не можем быть вместе. – Феликс отталкивает чужие руки от себя, обнимает холодные плечи, чтобы согреться, и смотрит на Банчана так загнано, разбито. - Почему? – Крис отходит чуть назад, чтобы затем упасть на холодный паркет. От не отрывает глаз от чужого лица, ищет там правду, но не понимает, что находит в итоге. - Я женюсь. – Всего два слова, а как больно режут. – Родители нашли мне невесту. - А как же мы? – Шепчет блондин. - Нас нет, Кристофер, и никогда не могло быть. Мы слишком разные. - Почему ты говоришь так? Разве ты не любишь меня? – В его глазах слезы, он смаргивает горячие капли. - Пожалуйста, Крис. Мне тоже тяжело. - Почему я один борюсь за эту любовь? – Юноша поднимается, крепко держится рукой за стену, но ноги едва держат его. – Тебе хоть раз было это нужно? – Голос разбитый и какой-то сломанный. В глазах разрушенные вселенные. - Ты думаешь, что это так просто? Ты думаешь, я не стремлюсь к тебе навстречу? – Феликс поднимается следом. Его знобит. От холода, или от слёз. – Мне это нужно больше, чем ты можешь представить. Я… Я был счастлив. Всё это время. Но есть преграды и двери, сквозь которые мы не можем пройти. - Пока мы вместе у нас всё получится. Поверь мне. – Банчан ведет руками по дрожащим плечам, касается пальцами холодных щек, считает веснушки. - Не в этот раз, хён. – Юноша качает головой. - Почему? – Шепчет так тихо, словно ветер за окном в темнеющих сумерках. - Потому что мы можем быть вместе лишь в этих стенах. – Ли накрывает горячие руки своими, гладит невесомо, едва касаясь. – Но каждый раз, когда я оказываюсь снаружи, я понимаю, что надежды нет. Нам никогда не позволят быть вместе. - Но ты мой. Судьба подарила мне тебя. – Чан прижимается своим лбом к чужому и выдыхает судорожно. – И я твой. Навсегда. - Это больше не наша история. И это не зависит он нас. Не зависит от тебя, и не зависит от меня. Я не единственный, кого тебе суждено встретить. Феликс отходит к двери, руки Чана хватают воздух. - Мы справимся. – Ли улыбается, но его губы дрожат, а из горла рвётся плач. – Прощай, Кристофер. Феликс снимает галстук, расстегивает чёрный пиджак и снимает следом белую рубашку. Это был тяжёлый день для него. На его пальце теперь кольцо. Оно не греет, скорее обжигает, давит неприятно. А в глазах щиплет от слёз. «Как ты можешь говорить, что будешь моим, если всё разлучает нас». Юноша садится на кровать, прижимая подушку к лицу. Его горло рвётся от всхлипов, в ушах шумит кровь, а сердце болит так, словно его больше нет. Он просто хочет быть рядом с тем человеком, чьё имя написано на его теле. Он хочет быть ближе, чтоб тепло и спокойно. А в соседней комнате совершенно незнакомая девушка. Она красивая и утончённая, но совершенно холодная. И такая же разбитая. Это не их решение, но им ему следовать. Он ложится спать с тяжёлой головой, а просыпается от тихого стука в дверь. В проёме стоит дворецкий, с аккуратно уложенными волосами. - У меня для вас новости. Думаю, вам будет важно узнать. - Что там? – Голос тихий, в горле першит и режет. - Кристофер Бан. Юноша резко поднимает глаза. В них бесконечная надежда и тепло. - Он повесился этой ночью. Феликс помнит, как его держали. Крепко, до боли сжимая хрупкие запястья и лодыжки. Он кричал так громко, что пришлось вызвать врача. Тот вколол ему успокоительное, но оно подействовало лишь спустя несколько часов. Его трясло, и истерика не хотела уходить. Внутри пустота разрывает, и он вдруг понял, почему его метка так болела. Потому что его больше нет. Того человека, в котором он нуждался больше воздуха. Нуждался так сильно, что в собственной голове взрывались звёзды. Ужасно сильно и ужасно больно. Бесконечно долго и, кажется, навсегда. А вечером, когда он, наконец, остался один, он осознал, что должен делать. Он заходит в ванную. Смотрит на свое отражение и криво улыбается. Это его вина. Он должен был быть тем, кто всё исправит. Но он лишь подвёл их обоих к обрыву и толкнул. Внутри всё еще больно. И эта боль становится сильнее с каждым вздохом. Разрывает изнутри. Он находит пузырёк со снотворным на верхней полке. Заглядывает внутрь. Еще половина баночки. Ему хватит. Юноша высыпает горсть таблеток на ладонь и забрасывает в рот, глотает. Без воды они идут плохо, застревают в горле. Затем кидает еще горсть. Жуёт горькие таблетки, запивает водой из-под крана и ложится в постель. Там холодно без Чана, но он успокаивает себя, что скоро они снова будут вместе. И если не в этой жизни, то в следующей. Он больше не допустит ошибки. Темнота холодная, но очень мягкая, словно руки Кристофера. Он засыпает с улыбкой на губах и слезами на щеке. *** Этот летний день жаркий. На небе почти нет облаков, и ветер теплый и приятный. Феликс прикрывает глаза ладонью, смотря на солнце. Оно греет так хорошо, что юноша едва не урчит, растягивая губы в улыбке. Рядом идут Минхо и Джисон. Шепчутся о чем-то, переплетают пальцы и смеются. От них пахнет лесом и дождем, и светятся они словно опавшие листья под осенними лучами – тепло и спокойно. Чуть дальше Хёнджин и Сынмин. Остановились у светофора и обнимаются. Старший покрывает тонкую шею поцелуями, а Мин влюблёно зарывается пальцами в длинные светлые волосы. Они свежие, словно морской бриз, блестят как белая пена на жёлтом песке – свободой и лёгкостью, и пахнут ветром с солью. Они вместе, потому что так суждено судьбой. Потому что имена друг друга колют на губах, на кончиках пальцев и под сердцем. И Феликс ждет свой свет. Того, кто поможет и ему светиться так же. Ярко и счастливо. Того, чьё имя будет выжжено под веками. Светофор мигает пару раз, сигнал переключается на зелёный и люди идут по переходу. Феликс следует за толпой, ступает на горячий асфальт, изъезженный автомобилями. Поднимает глаза. Рассматривает безликую толпу. Цепляется взглядом за светловолосого парня. Тот в наушниках, что-то щелкает в телефоне. Его лицо знакомое, но Феликс знает, что они не виделись раньше. Просто чувство, что это должно было произойти. Что они должны были встретиться вот так. На большом перекрестке, под зелёный сигнал светофора. Незнакомец вытаскивает провода из ушей, прячет наушники в карман и поднимает голову. Ли смотрит на парня, заглядывает в его глаза. И замирает. В груди горит, как от июльского солнца. Так жарко, что жжёт. Горит где-то под кожей, на ладонях и между ребрами. Глаза напротив такие знакомые, родные. Словно они знали друг друга раньше. Словно сейчас – это их время. Феликс прикрывает рот ладонью, плач рвётся наружу, царапает лёгкие острыми осколками. И он плачет, садится на пыльную дорогу, горячую от летнего солнца и не может остановиться. Слёзы бегут по веснушчатым щекам, словно пытаясь смыть их, а те становятся лишь ярче. Минхо крутится рядом, тянет бутылку воды и не понимает, что делать. В его взгляде изумление и беспомощность. Он ищет поддержки в Джисоне, ведь знает, что всегда найдет. И находит. Тот обнимает так заботливо, что-то шепчет на ухо и крепко держит за руку. - Феликс, в чем дело? – Сынмин обеспокоен, он вертится, осматривается. – Что-то болит? Люди обтекают их, словно вода, бросают непонимающие взгляды, перешёптываются, но идут дальше, тут же забывая. А Феликс задыхается. Хватается за майку и пытается вздохнуть. Не выходит. Воздух кружится рядом, играет с рыжими волосами и уносится прочь. Юноша поднимает глаза на толпу. Ищет в безликой массе одно единственное лицо. Какое-то незнакомое, но такое родное и близкое. Видит бегущего парня. Тот расталкивает прохожих, спотыкается о собственные ноги, едва не падая, но не останавливается. В его глазах застывшие слёзы, и они блестят как утренняя роса. Феликс снова всхлипывает, роняет горячие капли на майку и колени, плачет в голос и тянет руки вперёд, потому что помнит. Помнит тихие обещания под одеялом, горячие прикосновения ранними утрами и жаркие поцелуи безмолвной ночью. Помнит колючие слёзы, растворяющиеся в подушке, удушающую пустоту тёмной комнаты и холодное одиночество под бледной луной. Помнит страх, и счастье, и безнадежность. Помнит всё это, как будто вчерашний день или ночной кошмар. Растворившийся, но всё ещё пугающий. Помнит бушующие воды быстрой реки осенней ночью и горькие таблетки с тёплым весенним ветром. Картинки мелькают как калейдоскоп. Разрывают сознание и впиваются осколками в сердце. Напоминают и режут под кожей. - Хён. – Тянет болезненно, и голос срывается. В груди лишь хрипы и кровь. Минхо садится рядом, заглядывает в глаза, но те устремлены куда-то вперёд. Он следит за взглядом, смотрит на спины незнакомцев, что сменяют друг друга, как актёры массовки на сцене большого театра. Снова на Феликса. Тот светится, словно утреннее солнце – предрассветной дымкой и бледным туманом. Его веснушки сияют, ослепляют, словно осколки поздних звёзд, что растворяются с восходом. А Феликс всё также тянет руки, те дрожат. И ждёт. Ждёт, пока его не захватывают в крепкие объятия. Ему больно от этого, но безумно тепло. Наконец-то тепло. Банчан сияет как тысячи новых звёзд, в его глазах вселенные и мириады созвездий. От него пахнет летом и ранним утром, когда ещё темно, но дышится свободно. - Малыш. – Он шепчет совсем тихо, сквозь слёзы. Осторожно гладит рыжие волосы, вдыхает запах солнца и холодного тумана. Целует мокрые глаза, горящие щёки, влажный лоб. - Пожалуйста, не отпускай меня. - Больше никогда. – Чан прижимается к чужим губам. Они солёные от слёз, горячие и невероятно мягкие. Касается нежно, чувственно и отчаянно. Ли обнимает его за шею, жмётся ближе, чтобы утонуть насовсем. Ему тепло, ему спокойно. Он заглядывает в глаза напротив. В них бесконечный космос, слёзы и он сам. - Ничто не сможет разлучить нас, потому что ты – единственный, кого мне суждено было встретить. Юноша смеется, веснушки на его щеках блестят ранними звёздами в лучах такого же раннего солнца. Банчан глотает этот свет вместе со слезами, чтобы заполнить им себя изнутри до самых краёв. Чтоб навсегда и насовсем. Феликс вздыхает полной грудью, дышит глубоко, но ещё дрожит. Поэтому Чан обнимает его крепче, прижимает к своей груди, укутывает в вязаный плед. Они сидят на балконе. Под ними мягкий матрас и пуховые подушки. Они воздушные, словно облака. Кристофер зарывается носом в изящную шею, вдыхает запах предрассветной дымки и солнечного ветра. Жмурит глаза от белого сияния на молочной коже. Пробует её языком и чувствует на кончике утреннюю росу. Феликс вздыхает, прикрывает глаза и откидывает голову на чужое плечо. Крепко переплетает пальцы, боится снова потерять. Перед глазами снова и снова яркие картинки, наполненные воспоминаниями. От них больно, но они нужны. Банчан это чувствует, поэтому целует, развернув к себе. Ведет языком по блестящим губам, дышит жарко, гладит пальцами стройные бёдра. И шепчет, долго и отчаянно. - Люблю тебя. Так сильно люблю. И Ли верит. Каждому слову, каждому вздоху, каждому взгляду и каждой слезинке. Доверяет свою жизнь и свой воздух. - Не смогу больше без тебя. Пожалуйста, не дай мне уйти. Пожалуйста, не исчезай. – Юноша оставляет беспорядочные поцелуи на шее и за ухом. - Теперь навсегда? – Задаёт свой вопрос Чан, смотрит нежно, улыбается. Его улыбка горит жарким огнём. - До самого конца. Они нашли вселенные внутри друг друга. Угасающие звёзды, и те звёзды, что не гаснут никогда. Нашли дом и то, что зовётся счастьем. Нашли начало и конец пути. Отыскали ту бесконечную, искреннюю и чистую, словно безоблачная синева, любовь. И остались в самых теплых объятиях в мире. В этой жизни. И во всех следующих. «Почему бы нам не переписать предначертанное звёздами? Изменить мир, чтобы он стал нашим».