Я тебя люблю!

Мидория гулял по цветущему парку, разглядывая природу: сотни деревьев шелестели листвой под натиском ветра, солнце светило, прогревая землю и воду, что плескалась в местном озере небольших размеров. Люди в такой прекрасный день гуляли толпами, выгуливая детей и домашних животных. В одночасье небесное светило скрылось за облаками и хлынул сильный дождь, однако у Изуку всегда в рюкзаке наготове зонтик с изображением Всемогущего. После жаркого зноя от асфальта исходил еле заметный пар, получившийся из-за разности температур​ за короткий промежуток времени. Герой нашел укромное место и решил переждать дождь. Да, зонтик у него есть, да не абы какой, а с Всемогущим, но спешить ему было особо некуда – сейчас их общий дом, предоставленный учебным заведением, пустовал, потому что все любили гулять в летние деньки, поэтому никого там сейчас не было. – Мидория-я-я, – окликнул его кто-то. Деку обернулся и увидел идущих к нему Урараку, Ииду и Шото. Девушка в своей манере приветливо махала издалека, причем настолько широки были размахи, что она чуть не сбила летящего голубя и не сбила с идущего рядом мужчины очки. Иида шел за ней, ругая её за излишнюю возбужденность, а юноша с двойной причудой шел сзади, делая вид, что он отчужденное от мира дерьмо, но на самом деле все трое любили Деку за его помощь везде, где нужно и не нужно, ну и за веснушки. Девушка полюбила его, когда тот спас ее от робота, Тодороки и Иида, когда он им помогал, ну и голый вид Изуку в раздевалке в первый день их занятий в школе тоже сыграл свою роль, но сейчас не об этом. Их вид сразу наполнил большую душу Деку теплом и уютом, однако не всё было столь хорошо, как хотелось. Когда они зашли в кафе, что окнами выходило на тот же парк, всем четверым позвонили их одноклассники и жутко вопили о том, что их новое место жительства, которое им дала школа, наполовину разрушено! Некая пешка от злодейской лиги разрушила часть здания и была задержана героями, но ущерб уже был нанесен... – Какой ужас, – шепнула девушка в трубку, когда говорила о случившемся с Цую Асуей. Они, заплатив за булки с маком и кофе, выбежали из здания. Следующей их целью было общежитие. Путь не занял много времени, потому что они использовали свои причуды. Некоторая часть спален была разрушена, но основная площадь никак не пострадала, хоть и внешний вид здания существенно испортился. Друзья присоединились к своим одноклассникам, стоящим около их классного руководителя: – Успокойтесь все! Злодей остановлен и уже сидит в зале суда, никто не пострадал, кроме здания. Вам придется пока пожить вместе с кем-то из класса, пока комнаты не починят, – Айзава после своих слов махнул рукой на развалины. Минета несколько раз глянул на своих одноклассниц, а потом испустил душераздирающий вопль, из его рта текли слюни, а глаза искрились, но почти сразу его обвило несколько лент, чуть не задушив. Аизава обернулся: – Сразу предупрежу, что парни будут ночевать с парнями, а девушки с девушками, чтобы избежать инцидентов, – на слове "инцидентов" он раздраженно и злобно посмотрел на Минору. Идея объединения понравилась почти всем, кроме Бакуго, но тот вечно всем недоволен. Их учитель удалился внутрь, чтобы посмотреть на ущерб, но перед этим он отдал им список того, кто с кем будет ночевать, который он когда-то успел составить. Мидория не успел посмотреть, с кем он будет, поэтому пошел в свою комнату. Деку решил убрать всю атрибутику с Всемогущим, потому что в его комнате кто-то поставил еще одну кровать, видимо, для второго человека, поэтому в комнате стало невозможно узко. Парень со слезами на глазах прятал в маленькую кладовку макет известного героя, кружки, тарелки и другие коллекционные предметы, поэтому в комнате из расцветки в стиле Всемогущего остались только шторы и пара мелочей. Стало как-то уныло, но тем не менее посвободнее, чем час назад. Полуразрушенный двор осветили уличные фонари, солнце давно скрылось, часы с мускулистыми руками Всемогущего показывали полночь. Видимо, к Деку никто не захотел подселяться, раз уж за такое большое время к нему никто не пришел. Изуку повесил свою домашнюю одежду у изголовья кровати и улегся. Эх, вдвоем с кем-то было бы веселее, была бы неплохая компенсация за отсутствие атрибутики номера один. Только зеленоволосый закрыл глаза, как в дверь постучали: – Ась? – поднялся Мидория с постели. Стук повторился, но уже чуть настойчивее, чем в первый раз. Пришлось вставать и идти открывать, хоть дверь и была не заперта... На пороге стоял Киришима в обычной одежде: – Извини, что я так поздно пришел – гулял с Бакуго, меня с тобой поселили, – он почесал затылок, опустив взгляд в пол. Боже, он такой милый, хоть и при применении причуды похож на демона из преисподней, пришедшего распять тебя за все грехи, особенно это подчеркивал красный цвет. Мидория впустил одноклассника и помог тому поставить свой небольшой чемодан около письменного стола, где когда-то стоял картонный Всемогущий. Эйджиро ушел в ванную, а вернулся уже в одних трусах, видимо, почистил зубы, которые были, к слову, похожи на акульи. Изуку в его уход застелил вторую кровать, подготовив ее ко сну, что не осталось без внимания юноши: – Это ты застелил? Для меня? – он показал на постель, краешек одеяла был загнут, весьма заманчиво, особенно после трудного дня. – Ну конечно, что тут такого? – спросил сонно лежащий парень. – Да ничего, – Киришима скрыл удивление, но всё равно остался несколько шокирован таким проявлением гостеприимства. Его лучший друг Кацуки никогда не утруждался вести себя любезно или хотя бы приемлемо: он называл Эйджиро дерьмоволосым, по возможности грубил и иногда толкал, желая везде идти первым. Деку же даже в такой мелочи показывал свою заботу об окружающих, что после дружбы с Бакуго казалось Киришиме чуть ли не дикостью. Наконец, трудный день завершился. Всё общежитие уснуло в полуразрушенном, но не аварийном здании. Такой тишины не было давно, если не считать Минета, который пытался подглядеть за девушками, но получил только кислотой в свое хрючево (лицо). Бакуго спал в комнате Ииды, Минору с универсальной зарядкой для телефона или же Пикачу на минималках (его еще называют Каминари). Завтра снова будет трудный день тренировок. Удивительно, но Киришима и Мидория весьма быстро смогли найти общий язык: совместное времяпровождение пошло им на пользу. Эйджиро стал привыкать к тому, что рядом с ним не взрывной Бакуго, а тихий и милый Деку, а тот попривык к необычному сожителю. Обычно Изуку проводил свое свободное время в компании Урараки, Ииды и Тодороки, когда у того было желание, а сейчас Киришима – такой сильный, накачанный, с одной стороны заботливый, а с другой грубый, шутит, в бою всегда прикроет тыл, не даст пропасть в беде. Мидория не знал, как там дела у других с совместным проживанием, но они с Эйджиро любили тихо говорить по несколько часов перед сном: о любви, о людях, о злодеях, философствовали на разные темы, смеялись и грустили вместе. Красноволосый, будто цветок, был закрытым для общения, видимо, под влиянием Кацуки, но после длительных бесед с Деку он раскрылся во всех смыслах этого слова – стал общительнее, веселее, начал больше времени проводить в обществе класса. Конечно, с Бакуго он тоже проводил время, однако не в таких больших количествах, как раньше. Он нравился Киришиме своей упертостью, вспыльчивостью и сильным характером, а Изуку ровно противоположен в повседневной жизни. Один случай раз и навсегда перевернул сознание Эйджиро: он довольно долго геройствовал, а вернулся в общежитие глубокой ночью. Изорванный в клочья костюм героя он положил в ванной – его дальнейшая судьба будет определена завтра. Сам же красноволосый прошел в комнату, где стояли их кровати и его поразил подарок на столе с надписью, "Тебя долго не было, поэтому я сделал для тебя твои любимые блюда из мяса и лег спать. Мидория". Рядом с бумагой и ручкой лежал большой сверток с множеством порционных кусков мяса разной степени прожарки, рядом салат и картофельное пюре, но уже в меньшем количестве. Желудок после трудного дня без перерыва на обед свело так, что терпеть сил не было и через полчаса большой трапезы сверток уже был пуст. Киришима глянул на спящего Деку с благодарностью в глазах, а потом упал на кровать, будучи голым (весь его костюм, даже нижнее белье, был разорван злодеем). Проснется он поздним утром и поймет, что его кто-то накрыл одеялом, хотя его собственное также будет под ним, а на столе будет ждать новая порция мяса с овощами. На Японию обрушились ливни с грозами – температура упала до десяти градусов, а за окном ежеминутно появлялась молния, за которой следовал удар. В этот холодный период лета Изуку предложит другу по комнате спать вместе, потому что кровать Киришимы была довольно хлипкой, а постельное белье тонким, Эйджиро не сможет отказаться от такого предложения, тем более, что ему действительно холодно спать ночами, пока за окном бушует ураган. Пиком доверия к Мидории станет его поступок на очередной миссии по облаве на небольшое злодейское логово. Один из кучки злодеев нападет на Киришиму сзади, когда тот еще не усилит тело, а Деку закроет его собой. Следующим шагом этого добряка станет попытка отдалить Эйджиро от их битвы. Когда красноволосый парень поймет, что произошло за его спиной, он окончательно станет благодарен Деку за его существование. А еще тот разрешит ему обниматься ночью, пока холодно. Очередной холодной ночью красноволосый парень случайно задержит ладонь на теле Изуку, а тот не отстранится, только положит свою руку поверх его, чтобы лучше чувствовать тепло. Киришима удивится настолько невесомому прикосновению, взглянет своими красными, будто розы, глазами в зеленые, как летняя листва, напротив него и увидит в них ясное чувство тепла, уюта и робкого желания. Тогда он первый потянется за поцелуем и получит его: тело пробудится ото сна, мурашки заполонят его, легкая дрожь пройдет от головы до пяток, когда такие мягкие губы будут ласкать его собственные, когда компактный Деку прижмется к нему всем телом, когда точка невозврата будет пройдена. Ощущение сонливости и неспешных движений пройдет очень скоро – Эйджиро послужит тому причиной. Он первым откинет одеяло, несмотря на прохладу в комнате, накинется сверху на немного испуганного, но уже возбужденного Изуку и укусит его острыми зубами в шею, оставив небольшой укус, из которого капельками сочится кровь. Стон ударит по ушам – Киришима поймёт, что хочет услышать его ещё раз, ещё и ещё. Не думая останавливаться, красноволосый продолжит череду поцелуев, заполняя ими пространство от шеи до резинки трусов. Нежная кожа приобретет слегка красный цвет от множества полуукусов, но Деку явственно чувствует удовольствие и не только своё – Эйджиро тоже нравится это делать. Он подкинет партнера, усаживая того на подушку, стянет с Мидории милые трусы цвета его глаз и волос, растеряется на несколько секунд перед небольшим стояком, возьмет себя руки и решит взять аккуратненький пенис в рот. Изуку испугается этих страшных зубов, приближающихся к его самому нежному месту, но страх сразу сменится удивлением – каково было понять, насколько Киришима сделает это воздушно, горячо и просто, но от этого не менее жарко и похотливо. Складывалось ощущение, что острых зубов у красноволосого не было, либо он настолько искусен, что они незаметны, потому что Деку чувствовал только влажные губы, горячий язык и крепкую хватку руки, что в комбинации чуть не довело его до горячки. Изуку не успеет осознать, как всё кончилось, а перед ним уже лежит полностью раздетый Эйджиро: – Теперь твоя очередь! – сказал он с таким выражением лица, будто они играли в карты и сейчас его, зеленоглазого, ход. Мидория рассчетливо подползет поближе в пространство между ногами лежащего парня, проведет по ним медленно руками, задевая шрамы, похожие на его собственные, а позже переведет взгляд на член, что только что лежал, а теперь поднимался и вот уже стоит, качаясь из стороны в сторону от сбившегося дыхания из-за яркого предвкушения и ожидания. Пока что не хотелось трогать эту дубинку, поэтому Изуку решит пока что потянуть время ласками: он пройдется ладонями до груди, несильно сожмет её, холодными пальцами коснется сосков, создав дрожь в конечностях, а потом пересчитает пальцами каждый кубик пресса, огладит рельефы торса и закончит движение около паха, из которого появилась прозрачная жидкость. Гладить накаченное тело было и в десятую часть не так классно, как получать безмолвные ответы от Киришимы: то губу закусит, то руками ухватит простыню, то глаза закроет. Как же это безумно приятно! До этого момента Мидория старался быть сдержанным, но рано или поздно нужно ведь позволить себе быть развязным? Он с усилием развел ноги Киришимы настолько резко, что тот мигом вышел из состояния гипноза, в которое его ввел Деку своими ласками. Следующим его движением стали поглаживания вставшего члена – горячего и твердого – интересно, его причуда при её активации распространяется на член? Этот вопрос волновал юного героя, но он не стал придавать этому значения, однако Эйджиро ответил ему сам: – Даже если бы я и мог это сделать, то всё равно не стал бы, – он своей рукой прикоснулся к щеке Изуку. Зеленоглазый на его реплику, совмещая грубость и нежность, ласкал плоть парня. Облизывал, покрывая его слюной, для лучшего движения, покусывал толстое основание, поднимался к головке и посасывал её, будто мороженое. Руками тем временем помогал себе: гладил стройные ноги, напряженный торс и сильные руки, а Киришима бесстыдно нежно целовал его пальцы. Мидория всё сильнее расслаблялся, отдаваясь тому, кто перед ним сейчас лежит, расклеившийся от его минета. Он продолжал повторять однотипные движения, проецируя их с большим энтузиазмом каждый раз, когда напор на Эйджиро ослабевал. Красноволосый возбужденно бредил: что-то шептал, целовал его пальцы в который раз, подавлял мощнейшие судороги по всему телу и с трудом терпел сладкое жжение внизу, где всё лучше хозяйничал его партнер. Деку на время отстранился, хоть и очень не хотел этого. Он поднялся выше, ложась сверху на Красного Бунтаря, поцеловал того настолько напористо, насколько мог. Киришима не ожидал такого, но перемены ему нравились. Приятно наблюдать, как робкий в жизни Мидория берет его настойчивостью. Тем временем, пока они слились на миг в поцелуе, Деку дрочил оба члена, несмотря на разницу в размерах. Эйджиро стонал в его рот, будто у сильного нашли слабое место и давят на него, однако в данном случае красноволосый получал не боль, а ярчайшую волну экстаза – он не мог сдержаться, чтобы в очередной раз не проскулить в рот лежащего на нём Мидории. Удивительно, насколько скромный человек может быть развязным. Может, так на него влияет Красный Бунтарь? – Хочу увидеть тебя в твоем геройском костюме, чтобы ты выебал в нем меня, ты в нем выглядишь как добро с частичкой зла, – шептал Изуку всякие пошлости. Когда до Киришимы дошел смысл слов, тот, кто их сказал, уже вновь спустился вниз и его тело вновь пронзила приятная тяжесть, совмещенная с ударом тока, сердце так не билось даже в драках со злодеями... Эйджиро чувствовал, что этот Мидория довел его до конца, но не думал, что конец наступит так быстро: одна за одной тело кололи иглы, дышать было трудно, откуда-то снизу поднималась сперма, прошла по набухшему члену и выплеснулась прямо в рот пассиву в несколько волн. Горячка всё сильнее обуяла его тело, одна сплошная судорога скрутила торс, руки сами тянулись к голове Изуку, желая посильнее вогнать член внутрь... Постепенно пелена с глаз сошла и Киришима понял, что только что произошло, однако он сразу дал понять Деку, что это ещё не всё. Зеленоглазый оседлал лежащего героя, втянул его в гребаный поцелуй, такой сладкий и мягкий, руки Эйджиро обняли это веснушчатое чудо со спины, аккуратно ее обводили, не пропуская ни одного мускула или шрама; постепенно они спустились вниз, крепко сжав накачанную, как и все остальное тело, попу. Мидория уже попрощался с последними остатками разума, когда первый безумно холодный палец коснулся его заднего прохода и вошел неожиданно быстро, однако Киришима не спешил им двигать – пусть Изуку привыкнет, даже если это займет вечность времени, ведь ему будет не так просто принять в себя член. Время тянулось всё сильнее, красноволосый приближался к цели размять пассива перед сексом. Первый палец вошел полностью, второй медленнее, хоть и обоим казалось, что медленнее уже просто некуда, долгая стимуляция сводила с ума, а третий палец просто убил наповал. Деку очнулся уже с пустотой внутри и в другой позе – самой неприличной, какую он только мог представить – его ноги были задраны вверх и широко расставлены в стороны, а Красный Бунтарь смотрел прямо на него, член находился в опасной близости от его пятой точки: – Ты готов? – спросил с опасением и заботой красноглазый. – Ради тебя – всегда, – ответил незамедлительно зеленоволосый. Первые минуты сопровождались болью, проявляющейся так остро, что Мидория кусал свои руки, чтобы унять ее хоть немного. Красноволосый останавливался, делая условные передышки – пассив должен привыкнуть к такому объему. Изуку сразу стал замечать, что после первого толчка яркая боль ушла, осталась только совсем далекая, появляющаяся изредка вспышками и снова исчезающая. Внутреннее желание стало преобладать в лежащем у изголовья кровати Деку. Эта поза, этот человек, эти движения, этот член, что входил в него ежесекундно – его возбуждало всё. Он, сам того не замечая, кокетливо выгибал стопы ног, трогал тело Киришимы и всё время смотрел тому в глаза, не отводя взгляда ни на секунду. Эйджиро старательно смаковал каждый свой толчок внутрь веснушчатого парня, отвечал на его долгий взгляд, затуманенный сексом и похотью, прижимал его ноги к своей груди, облизывал губы, глядя на зеленоглазого сверху. Он желал его всем сердцем и еле сдерживал себя от применения причуды для продления этого крышесносного удовольствия. Взгляд стеклянных глаз, умоляющих и просящих, сводил всё его самообладание на нет. В этой позе стало немного скучновато, поэтому Киришима стал инициатором её смены – на этот раз он лежал, а Мидория сам скакал на нем, выбирая темп самостоятельно. Если раньше красноволосый был уверен в том, что нет ничего лучше, чем ебать веснушчатого, то теперь он понял, что ошибался, потому что получать удовольствие от того, как он сам насаживался на хуй с игривыми искрами в глазах было в сотню раз лучше. Эйджиро водил ладонями по искусанному телу, что постоянно напрягалось, усаживаясь всё сильнее на его собственный член, внимательно разглядывал огонек в глазах и безумную в хорошем смысле улыбку. Деку полностью погрузил пенис красноволосого в себя, садясь на него, а актив обвил его туловище руками, увлекая в последний поцелуй, ибо секунду спустя он кончит второй раз, стыдно сказать – от переизбытка чувств, ведь головка его члена достигла такой запредельной точки, что стало невероятно жарко... Киришима просто не смог устоять хотя бы ещё минуту и наполнил эту булочку своим "кремом". Ярчайший оргазм обоих окончательно унес все силы, что еще теплились в их телах и оба усталые свалились на кровать. Один, когда перевел дух, обнял другого, притягивая его к себе. Даже сильная непогода за окном не могла помешать им заснуть сейчас. Хм, как интересно: они совсем не были уверены, что приживутся вместе, однако душевная доброта Изуку и богатый внутренний мир Киришимы смогли слиться воедино, образуя нечто большее. Удивительно, насколько разные характером люди могут быть вместе и жить, не конфликтуя между собой. Эйджиро любил людей не робкого десятка, за которыми он мог бы пойти, а Деку старался быть первым, но он не готов быть взять шефство над героями, но они все равно нашли что-то друг в друге. Красный Бунтарь проснется утром один. На столе снова будет стоять сверток с мясом: стейки, котлетки, рулеты, всё разной степени прожарки и минимум специй! Парень был просто в восторге, ибо всё в этом умопомрачительном наборе было так, как он любит! Тишину, нарушаемую только звуками потребления еды, перебил приход Мидории: – Я постарался положить поменьше специй, чтобы вкус мяса остался, – сказал он с порога. – Я тебя люблю, Изуку! – красноволосый светился от счастья, поедая своё любимое мясо.