– Эй, ты что творишь?!

На свидание с Алишером я собиралась недолго. За пару минут до выхода подкрасила ресницы, брови. Сильно заморачиваться – стыдно, нужно показать, что мне на него все равно. В меру. Поэтому я нанесла помаду приятного красноватого оттенка и надела платье. Нет, не надейтесь, не короткое, по крайней мере, по меркам одноклассниц. Мы встретились около школы. Я пришла вовремя, Алишер, что было ожидаемо, опоздал и, не здороваясь, принялся оправдываться: — Детка, прости, я был… — Привет, — я дружелюбно улыбнулась и приобняла его. — А куда мы пойдем? Далеко? Ой, ты что-то сказал? Извини, я не заметила. Он понял, что я над ним издеваюсь и тактично промолчал. Только теперь я обратила внимание на его наряд: джинсы, безвкусная синяя рубашка, кроссовки. В той же одежде он был в школе. Стало неловко оттого, что я так сильно заморочилась с образом. Он был не достоин даже этого. — Сегодня мы пойдем в парк, возможно в планетарий. Платит каждый за себя, разумеется. — Щедро, но я бы все равно не пошла. — Какая жалость, новенькая не хочет на экскурсию по городу. Видимо, ей больше нравится гулять по незнакомым местам одной, — он состроил жалобную мину и пошел. Естественно, мне пришлось его догонять. Во-первых, я должна была нахамить ему в ответ, а во-вторых, погулять было интересно. В одном с ним невозможно было не согласиться – гулять мне больше не с кем. Я ткнула его, спросила, куда он намылился. Пришлось выслушать, что я была не права, и перетерпеть унизительный разговор, чтобы выяснить, что идем мы как раз в направлении парка. Я спросила, далеко ли идти. Он ответил, что парк в трех километрах и мы идем до станции метро. Я сказала, что у меня нет денег. Он обозвал меня. — Как можно было не взять деньги? Вместо того, чтобы варежку разукрашивать, могла бы выпросить у мамы на пряники и не позориться перед людьми. Что мне теперь делать? — Заплатить за меня? — я была в недоумении. Он психологически давил на меня, и я чувствовала дискомфорт. — Закатай губу. — Окей. Мне было обидно. Я не хотела идти с ним рядом, потому что он унижал мое достоинство и приносил колоссальное нравственное страдание, но я, безвольная и жалкая мышь, молча скушала все, что он сказал, и пошла рядом, смотря под ноги. Я почти расплакалась. Это было не похоже на заигрывания, как в школе, и уж тем более не было свиданием. А я надеялась, что он будет за мной ухаживать. — Че молчим? — Че сказать? — переспрашиваю. — Действительно. Ладно, можешь продолжать, ты мне не мешаешь. Мы молча прошли два квартала. Атмосфера была неприятная, напряженная и неуютная. Я представляла эту встречу не так. — Ты токсичный человек, — угрюмо пробурчала я. Алишер ядовито прыснул, но ничего не сказал. Я злилась, но все еще не могла развернуться и уйти. Здравый смысл не покинул меня, он отчетливо сигналил о том, что такое поведение терпеть нельзя, но по неизвестной причине потерял власть надо мной. Я терпела. — Че началось? Мы нормально в школе общались, почему ты сейчас вывалил на меня всю агрессию? Ты обижен жизнью? У тебя расстройство? — Нет. Просто кому-то иногда бывает полезно снимать корону с головы. — Снимай, будь добр. — Удивительно, насколько ты храбрая в школе и робкая наедине. Я, честно, ожидал чего-то подобного, но не настолько, — Алишер улыбнулся. Мы дошли до парка пешком и в полной тишине. Проходя мимо входа в метро, я ожидала, что он сдастся, перестанет упираться и заплатит за меня, но нет. Иногда он подмечал что-то и в целом не выглядел обиженным. А я обижалась и ничего не отвечала до тех пор, пока мы не вошли в парк. — Офигеть! – взгляд сразу приковала к себе огромная скульптура в форме фасоли металлического цвета. Вокруг толпилась куча людей, глядящая на отражение в ней. — Заговорила, — довольно резюмировал Алишер. Я в ту же секунду забыла о трех километрах обиды и неприязни. Перед переездом я искала в интернете достопримечательности и хотела посмотреть именно на эту. Удивительное зрелище. — Сфоткай меня! Я протянула телефон Моргенштерну. Он закатил глаза и лениво взял устройство. Я подбежала к скульптуре и стала позировать. Сразу же после этого забрала телефон и посмотрела на снимки. Я нравилась себе на них и была довольна. Следующие два часа мы посвятили прогулке по парку. Я рассматривала удивительные растения, а Алишер лишь улыбался на мою реакцию, как коренной житель Чикаго. Начинало вечереть, когда мы вышли к сцене, на которой проходил музыкальный концерт. Играли красивые итальянские мелодии, звук мягко разливался по парку и доносился до ушей. Солнце грело, но не пекло, в воздухе царила атмосфера счастья. Множество туристов бродило по парку первый и, возможно, последний раз в жизни, а я думала лишь о том, что останусь здесь надолго и могу хоть каждый день ходить в этот парк. И не только в него. — Пойдем на закат смотреть? — Уже так поздно? — я расстроилась. — Нет, но он начнется, когда мы доберемся до планетария. Лучше поторопиться. — Далеко? — Ближе, чем школа. Пойдем. По дороге до планетария мы обошли множество парков, видели огромный фонтан, кучу рассаженных роз и в конце концов вышли к берегу озера. Стало ветрено и прохладно. Солнце приближалось к горизонту и светило ярко-оранжевым. На небе не было ни облачка. Мы прошли мимо музея, аквариума, множества яхт и наконец попали к полукруглому зданию планетария. Мы обошли его и оказались на самом берегу озера, где располагались скамейки. Алишер сел на одну из них. Я села рядом, фотографировала вид и поражалась красоте города. Никогда я еще не видела такой панорамы. — Нравится? — Очень. Я не могла усидеть на месте от радости. Для меня в этом мире не существовало больше ничего, кроме солнца, озера и ветра. Внезапно я поняла, что рука Алишера находится на моей талии, а моя голова на его плече. Мне стало жутко стыдно, захотелось вырваться, но Моргенштерн подавил мой порыв. На большее у меня не было ни сил, ни, если честно, желания.