Паутина и щит

— И есть ещё Капитан Америка, — продолжает представление Фьюри, что уже подробно рассказал ей о каждом из будущих Мстителей по его плану. — Парень со щитом, — фыркает Наташа. Пару минут назад она не могла решить, кто же в этой команде ей нравится меньше всего. Старк с его непомерно раздутым эго, что в глаза и за глаза зовёт её дрянью, или Халк, при котором стоит опасаться даже слово сказать, а не то вдруг ненароком превратится и снесёт бошку? Хотя он вызывает у рыжей шпионки даже жалость: наверное, трудно не иметь возможности контролировать себя. Она внимательно разглядывает фотографию уже состарившегося учёного, планируя следующее задание. Но после этих слов фаворит её нелюбимчиков найден: символ нации, супергерой в обтягивающем трико, надежда всего мира, щит во тьме… Не слишком ли много почестей для выступающего по телевизору парня? — Что-то личное? — как-то понимающе смотрит на неё одноглазый шеф. — Нет, ничего такого, — качает головой шпионка, возвращаясь к нейтральному тону. — Отправляюсь к Халку, капитаном занимаешься ты сам? Фьюри кивает, и Наташа элегантно поднимается и выходит, мысленно радуясь, что вербовать первых супергероев в её миссию не входит. Монстры вроде неё ей куда больше по душе. Нет, конечно, ничего личного. У Чёрных вдов и личного ничего никогда не было. Максимум — имя. И то, и его приходилось по сто раз менять, а на занятиях чаще звали по номеру. В Красной комнате нельзя было привязываться к имени. Ни к чему нельзя было привязываться. Отберут. Она вот привязалась… Глупая. Знала же, что это всего лишь задание. Милена сразу её предупредила. Расшаркиваний она не любила, так же как и Алексей. Правда, от малышки Елены всё решено было хранить в тайне. Боссы Красной комнаты боялись, что девочка может их выдать. Поэтому для неё игра в семью была настоящей. Наверное, поэтому Наташа так прониклась младшей сестрёнкой. Так хотела быть старшей. Так хотела иметь настоящую семью, что даже зная правду, надеялась, что это игра никогда не закончится. И у неё всегда будут мама, папа и сестра, что вредничает, отбирает любимые куклы и выпрашивает последнюю плитку шоколадки.

***

— Будешь? — Стив вскрывает шоколадку и заметив её взгляд протягивает ей целую. — Не ем сладкое перед обедом, — быстро отмахивается Вдова, и выходит из кухни, в которую только что зашла. Не хочется признавать, что за шоколадом она и шла в кухонное помещение ЩИТА. Спасибо Фьюри, который заявил, что отныне они с Кэпом работают вместе. Издевается что-ли? С Капитаном они знакомятся перед самой битвой. Возможно, Наташа невольно специально оттягивала знакомство именно с ним. Но во время битвы приходится забыть про собственные неприязни и работать вместе. Наташа — хороший агент. Лучший. И Фьюри решил, что раз уж они прекрасно сработались — ага, как же! В гробу она этого капитана видала — то могут работать и дальше. И отправляет их на первое совместное задание. Наташа пытается забыть о своей антипатии. В конце концов, лично кэп ей ничего не сделал, поэтому она даже позволяет себе отпустить пару шуток в его сторону. И радуется, замечая его недовольный взгляд. После задания Наташе без обиняков вручают шоколад с фразой: — Съешь после обеда. Женщина лишь фыркает и закатывает глаза. Ей уже не десять лет, на шоколадки её не купишь. Доверять Капитану она всё равно не будет. Как и большинству мужчин, в целом. Разве что для Клинта сделает исключение.

***

Наташа надеется, что Елена живёт сейчас лучшей жизнью. Может, даже лучше, чем она. В Красной комнате по возвращению им старались не давать общаться. У Вдов не должно быть привязанностей. Милена также продолжала их обучать. Это входило в её обязанности. Манеры, стрельба, ужин ровно в восемь и ни секундой позже, не сутулься, Наташа, какой пример ты подаёшь сестре? Сядь ровно, надень блузку нормально, правильно произноси английские слова, нам сегодня ещё учить французский. Косички вновь криво заплетены, я переплетать не буду, делай уроки и иди на балет… Да, с Миленой они поладили далеко не сразу. Мама Милена первое время ничем особо не отличалась от учителей в Красной комнате. Разве что давала чуть больше спать, не избивала и не угрожала пистолетом. И смягчалась лишь при взгляде на Елену. Даже у неё, четырежды прошедшей Красную комнату не хватало духу кричать на это белокурое чудо, даже если та целиком и полностью измазалась в украденном с полки шоколаде. Наташа даже немного ревновала. Совсем чуть-чуть. Елену она тоже любила слишком сильно. А вот с Алексеем таких проблем не было. С младшей «дочкой» ему было скучно возиться. Да и вообще он не прекращал жаловаться на скуку и на то, как ему уже хочется стать супергероем и спасти мир. Подобно капитану Америке! И в Наташе он нашёл благодарного слушателя, а потом и сообщника. Папа Алексей не заставлял её есть невкусную кашу, разрешал стричься под мальчика, красить волосы во все цвета радуги и стрелять по бутылкам не только в специально отведённое для этого время. Они вдвоём по полночи смотрели очередной матч с Красным Динамо, пока Милена громко ругалась и закатывала глаза, тайном тренировались в гараже (Наташа уже в девять лет с лёгкостью могла его победить) и даже пару раз сбегали на рыбалку, где Алексей не переставал рассказывать байки про то, как он победил Капитана Америку, то ли в сорок пятом, то ли в семидесятом, а может и в восемьдесят третьем. Наташа никак не могла взять в толк шутит он или говорит серьёзно. Только потом поняла, что он всё выдумал. Капитан Америка был для него кумиром. Кумиром, которого он ненавидел. Созданный по его подобию, ни разу не совершивший подвига и даже толком не сражавшийся. Сделанный лишь для доказательства, что и русские могут не хуже, он всю жизнь страдал от собственной никчёмности. Ему обещали славу супергероя и подвиги, а вручили фальшивую семью с «занудной жёнушкой» и «этими девками». Да, Алексей был не лучшим отцом, но другого у неё не было. Нелюбовь к Капитану Америке пришла ещё с тех времён, когда она слушала батины истории. А может в тот момент, когда Алексей вновь отдал её в Красную комнату. И Наташа всё ждала, пока он вернётся. Но супергерой со щитом оказался ненадёжным человеком. Теперь от всех этих супергероев, щитов и символом нации её тошнит. А от слов «надежда», «благородство» и «мужество» на языке неприятный привкус.

***

— Наташа, я говорил тебе, что на заданиях ты подчиняешься моим приказам, — отчитывает её капитан. А где-то в голове набатом отдаются другие слова: «Слушайтесь меня, чтобы не случилось! Поняли, девчонки? Вы у меня сильные!». Она и слушалась. Спасибо, папа. — Я подчиняюсь, но я и сама способна думать, — отвечает с неожиданной злостью даже для самой себя. — Что? Думаешь, раз ты супергерой, так все тебе в рот смотреть будут. Думаешь, надел костюмчик, взял щит, пару раз вышел на сцену и тут же стал героем? — язвит Наташа, недовольно поглядывая на капитана. Он хмурится, но злости на лице не появляется. Капитан не любит агрессии, это она уже уяснила. Врезать бы ему по симпатичному лицу. Да только не выйдет (она на тренировке пробовала) — кэп, в отличие от Красного Стража, драться умеет. — У тебя особые причины ненавидеть мой костюмчик, мой щит или меня? Она бы и рассмеялась, если бы где-то внутри — глубоко, там, куда не добралась Красная комната — не кипело от обиды. И не на капитана вовсе. — У меня особые причины ненавидеть притворщиков. Капитан снова хмурится. — По-моему, из нас двоих притворяюсь не я. Наташа вопросительно приподнимает бровь. — Это же ты была секретаршей Тони Старка? — Помощницей, — на автомате повторяет шпионка. — Что, уже наябедничал? — Он всем это рассказал. — Ага, и не забыл добавить, что я тройная дрянь, — фыркает Наташа. — Нет. На самом деле Старк относится к тебе куда лучше, чем ты думаешь, — отвечает на незаданный вопрос капитан. — И я думаю, что ты куда лучше, чем ты сама о себе думаешь. Повышение мотивации от капитана? Ей хочется съязвить, но шпионка теряется. Он реально настолько наивен, чтоб верить в лучшее в Чёрной Вдове?

***

Распад Мстителей бьёт по ней сильнее, чем она готова признать. Вопреки всему, она начала доверять им. Она полюбила этих людей. Супергерои стали ей родными. Они стали ей семьёй. И вот, второй раз в её жизни семья рушится, и она остаётся одна, не в силах что-либо сделать, кроме как плыть по течению. Когда как не сейчас время окунуться в прошлое? И она ныряет в него с головой, заглатывая горькую невкусную правду, захлёбываясь во лжи и задыхаясь от боли, из которой в Красной комнате сделаны даже стены. Она выныривает лишь, когда всё заканчивается, получает фору от правительства, и вновь бежит. На этот раз не от кого-то, а к кому-то… Мстителям нужна её помощь. Стиву нужна.

***

— Скучаешь по своему щиту? Остальные уже легли спать, а они со Стивом по уже устоявшейся за месяцы в бегах традиции садятся выпить по кружечке чая или стакану вина (Стив — первое, Наташа — второе), и обсудить дальнейшие планы. Молодых надо тренировать, отсюда надо вновь бежать, новое место по новой искать и еще выследить очередную группу ГИДРы. Всё, что угодно, лишь не думать о произошедшем в ЩИТе. И после его распада тоже. Но сегодня Наташе предстоит тяжёлый разговор. Сегодня ей предстоит попрощаться. Стив пожимает плечами. — Капитан Америка — это не только щит. Я могу помогать людям и без него. Наташа улыбается лишь краешками губ. Вот как? А Алексей вечно кричал, что будь у него настоящий щит из вибраниума, а не жалкая подделка — и равных бы ему не было. Сам Кэп бы не устоял. — А ты знаешь… — она медлит, покачивая вино в стакане, — знаешь, что у тебя есть противник. На политической, нет, я бы даже сказала, идеологической арене? Стив слегка хмурится, явно не зная, что сказать. — Красный страж. Слышал что-то о нём? Раз уж отец так просил её узнать, что Капитан Америка о нём думает, то почему бы и нет. — Кажется, Фьюри упоминал о нём. Русский супергерой. — Был создан в противовес Капитану Америке в годы Холодной войны. Ответочка русских, — вино в стакане плещется всё сильнее. — Никогда не задумывался об этом, — Стив отпивает из своего стакана. Да, обидно Алексею было бы услышать, что его главный противник и не в курсе, кто он такой. — А вот он о тебе думал. Постоянно. Стив молчит, кажется, ожидая продолжения. — Говорил без перерыва каждый вечер. Как бы он тебя победил! В битве или в хоккее. И как бы вы вместе выпили. И стали бы друзьями после того, как он спас тебя от врагов. А потом бы всё равно победил. Наташа и не замечает, как одинокая солёная капля падает в стакан. — Ты знала его? — ответ очевиден, но Стив словно бы хочет разговорить её. Наташа замирает. Жаль, что за короткими волосами не спрятать глаза. Заставляет себя не плакать. И голос, чтоб не дрожал. И вообще, всё в прошлом. Прошлое не способно её сломать. — Он был мои отцом. — Оу! Эм… — даже у Роджерса нет слов. — Ну как отцом? — усмехается. — У нас было задание. Мы играли в семью. Я, папа Алексей, мама Милена и сестрёнка Елена. Предательские слёзы всё же текут из глаз. Она это ненавидит. Вино было слишком крепким. Стив молчит, и она не может заставить себя взглянуть ему в лицо. — Я хорошо играла свою роль, а Елена и впрямь во всё это верила. Ей было три. Мне нравилось быть старшей. И я её подвела. Она оказалась в Красной комнате в шесть. Нам не давали общаться два года, чтобы мы забыли друг друга. Голос слегка дрожит. Капитану Америке знать всё это не нужно. Стиву хочется всё рассказать. — Я клялась, что не забуду. Но, как выбралась, только и пыталась, что забыть. Они вновь молчат. Наташа слышит, как за стеной тикают часы. — Я думала, мы будем семьей всегда. Знала, что это не так, но месяц за месяцем, год за годом… Я почти забыла, каково это — быть там. Папа… Алексей говорил, что будет нас защищать. Он любил это повторять. Проникся семьёй и стал каждый вечер об этом говорить. И даже после… А потом сам отдал нас обратно в Красную комнату. Даже не дрогнул. Её прорывает. Она знает, что остановиться уже не сможет. Только если за окном случится конец света. И она почти ждёт этого. Но вокруг тишина, и Наташа продолжает. — Представляешь, ещё и считал, что поступил правильно. Что он лучше для нас сделал. Даже не извинился, когда я вытащила его из тюрьмы. Она поворачивается к капитану, и к его удивлению не видит в глазах Стива ни капли удивления или осуждения. — Как давно это было? — он ставит свой стакан на стол, аккуратно забирает из рук её. — Три месяца назад. Моргает пару раз, словно бы просчитывая что-то в голове. Берёт бутылку и наполняет их стаканы до краёв. — Расскажи мне всё. Про то, как уничтожила Красную комнату и про всё остальное. Наташа удивлённо приподнимает брови. — До меня тоже доходят новости. Наташа берёт свой стакан и начинает говорить. Говорит, как её резко выдернули с занятий по стрельбе, куда-то повели и отдали Алексею и Милене. Сложно было найти людей более непохожих друг на друга. Как ей объясняли, как она должна себя вести, и вручили ей маленькую ручку Елены, и как потом они делали кучу рождественских, летних и пасхальных фото в один день. Как они не могли поладить с Миленой — обе характерные — и как Алексей ворчал и разнимал их конфликты. Она вспоминает, как Красный Страж сначала ругался и ненавидел их всех, и они с Миленой поубивать готовы были друг друга, а она во время их ссоры прижимала к себе Елену и пряталась в дальней комнате. И вспоминает, как потом что-то словно переключилось в Алексее, да и во всех них, пока они лечили заболевшую Елену. Или, когда бегали от преследований. Она зачем-то упоминает про свои голубые волосы и видит едва заметную улыбку на губах капитана. Он не улыбался уже давно. Ей нравится этот момент. Она видит сочувствие в его глазах, когда рассказывает про постоянные перестрелки и побеги. Видит, как его пальцы крепко сжимают стакан, когда она говорит, как вновь оказалась в Красной комнате. Дальше уже настоящее. Побег от Росса, посылка из Будапешта и встреча с сестрой. Стив вновь едва заметно улыбается, когда Наташа рассказывает, как они едва не поубивали друг друга, а затем объявили мир. И качает головой, когда она говорит, что виновата перед сестрой за то, что бросила её. При рассказе о семейном ужине в глазах вновь собираются слёзы, и ей приходится выпить полстакана и закашляться, прежде чем продолжить. Сложнее всего говорить про то, кем оказался Таскмастер, и как её ошибка привела к такому кошмару. Стив протягивает руку, словно бы хочет её коснуться, но не решается, и опять берёт стакан. От этого Наташа чувствует себя ещё большим монстром. Надо было тогда бежать с Брюсом, но даже он не захотел с ней быть. Она говорит долго. Часы успевают пробить три ночи. За окном становится чуть светлее, а капитан и шпионка всё ещё не спят. Они молчат. Затем Стив наливает им обоим ещё (хотя он к своему вину почти не притронулся), и они продолжают играть в молчанку. Шпионка ловит себя на том, что с нетерпением ждёт его вердикта? И что теперь? Оттолкнёт? Поцелует (Даже для неё смешной вариант, хотя ей бы этого хотелось, не каждый день открываешь кому-то душу)? Пойдёт спать, оставив её самостоятельно собирать себя из осколков? Будет смотреть с жалостью, пока она сама не сбежит от него, не простив за это? Нат не знает. — Ты очень сильная, — наконец, негромко произносит Стив. Она вопросительно поднимает на него глаза. — Не каждый смог бы простить родителей, которые сделали с тобой такое. — Они не обязаны были меня защищать, я не была им родной… — Они дали тебе обещание, заставили поверить в семью. Ты хочешь увидеть их вновь? — догадывается мужчина. Наташа поджимает губы. — Да, нет. Не знаю, смогу ли я вновь вынести общение с родственниками. — Разве не для этого ты начала весь этот разговор. Женщина усмехается. Стив успел её изучить лучше, чем кто-либо. — Я должна. Мне нужно помочь Вдовам. Милена и Елена не справляются, Алексей, кажется, снова начал пить. Я говорила с сестрой лишь раз. Стив вновь кивает и делает большой глоток из своего стакана. — Я не хочу оставлять тебя… Вас. Но они моя семья. Семья, что предала меня, отказалась. Да и я была не лучше, верила во всю эту чушь с рождественской открытки. Самой тошно от собственной глупости. — Это не глупость. — Тебе нужна была семья, как и любому ребёнку. Любому человеку. — Это глупость. И я слишком глупая. Не стоило мне… — Ты слишком сурова к с… — У меня не может быть семьи. Мне стоило смириться с этим ещё в детстве. — У тебя обязательно… — Что? Будет муж и детишки? Брось, Стив, ты не такой идиот, каким хочешь казаться. Фьюри сбежал, у Клинта своя семья, Брюс… Мстители распались, и наша команда тоже рано или поздно разойдётся в разные стороны. Это просто закон жизни. Никто не может быть вместе вечно. Не со мной. — Наташа. — Это не для меня! — И вообще это было просто задание… и я тоже бросила… — Наташа! — Надо просто смириться и принять это. Стив внезапно оставляет стакан и берёт её руки в свои. Его ладони большие и тёплые, и его пальцы тут же тонут в них, и это приятно. Слёзы, уже не обращая внимания на желания хозяйки, медленно бегут по щекам. Она определённо слишком много выпила. — Наташа, ты пережила ужасные вещи. Раньше я думал, что мне в жизни не повезло, но теперь понимаю… — Красному стражу не повезло больше, — старается усмехнуться Наташа. — У него была ты. И твоя сестра, Елена. Возможно, у него не было выбора, и его можно понять, — Стив слегка отводит глаза, — но ты сильнее, чем твой отец. Ты первая смогла оттуда выбраться. Ты освободила всех прочих. И ты больше, чем кто-либо заслуживаешь семью. И любому, кто решится создать семью с тобой, безумно повезёт. Женщина вновь слегка качает головой. — Рано или поздно все уходят. Но я смирилась… — Нет! — Стив крепче сжимает её руки. Почти до синяков. Осознаёт это, делает хватку слабее. — Ты только что сказала, что Мстители тоже были твоей семьёй. Мы все были семьёй, Нат. — Да, и я вернулась, чтобы её спасти. — И тебе это удалось, — он слабо улыбается. — Теперь мы поможем тебе спасти твою вторую семью. У обычно моментально соображающей Наташи уходит в этот раз пара долгих секунд, чтобы осознать, что Стив имеет ввиду. — Нет, вы не обязаны. — Да, мы не обязаны, но мы семья. Наташа судорожно вздыхает, не зная, что на это сказать. Этого не было в пункте планов на завтра. И всю оставшуюся жизнь. И всё же… И будто желая добить её и без того зашедшееся в бешеном ритме сердце добавляет. — Наташа, я не твой отец. Я тебя не оставлю. И что-то внутри шпионки обрывается. — Я пойду с тобой. Мы сделаем это вместе.