О Лезвиях, Победах и Мечтах

ЭМИТИ

      Октябрь выдался холодным. К концу месяца жёлто-красные листья опали, соткав пестрый ковер на сером асфальте. Солнце пряталось за свинцовыми тучами, которые угрюмо нависали над городом. Ливни то и дело стучались в окна жилых домов. В сумке у каждого прохожего лежал зонт. Пёстрые ветровки сменились тёплыми куртками и классическими пальто.       Эмити не волновала смена погоды. Перед этапом Гран-При она почти жила на катке. Каждый день её прокаты становились всё чище, а движения — осмысленнее, чётче и плавнее. Фигуристка жёстко контролировала своё питание, за счёт чего прыжки получались выше и пролётнее. За одну тренировку девушка штамповала с десяток тройных акселей. Лилит изредка кивала ученице, показывая, что довольна результатами, но в большую часть времени тренерка заставляла ученицу прогонять программы снова и снова, пока каждая деталь не становилась идеальной. К концу дня Эмити кое-как доходила до раздевалки и без сил падала на скамейку. Ноги неустанно болели, и одиночнице приходилось покупать новую пачку пластырей каждую неделю.       За две недели до турнира, перед тренировкой, Лилит позвала подопечную к себе. Взгляд женщины оценивающе прошёлся по телу Эмити, задержавшись на лице, на котором застыло недоумённое выражение. По спине девушки пробежала стайка мурашек. Её сердце упало куда-то в пятки. Фигуристка нервно сглотнула, стараясь не выдать своего волнения. — Попробуй прыгнуть четверной. — сказала Лилит. Эмити широко распахнула глаза. Летом, в межсезонье, у неё получалось делать сальхов в четыре оборота* на удочке* и на земле, но как только одиночница пыталась исполнить его без поддержки на льду, то либо падала, либо касалась льда рукой. — У тебя сейчас оптимальная форма, чтобы научиться. Давай снова начнём с сальхова.       Фигуристка кивнула и поправила хвостик на затылке. Она вышла на лёд, оттолкнулась и проехала круг по катку, набирая скорость. Девушка попыталась прикинуть, как можно ускорить крутку для выполнения четверного, и машинально махнула плечом. Собрав всю смелость в кулак, она зашла на прыжок. Последний оборот Эмити докручивала почти у гладкой поверхности льда, и приземление вышло смазанным. Нога подкосилась, не позволяя фигуристке сохранить равновесие. Упав, одиночница цокнула языком, поднялась и посмотрела на Лилит. Та жестом приказала повторить прыжок.       Эмити снова разогналась, не обращая внимания на заинтересованные взгляды других учеников. Боша и её подруги даже прекратили отрабатывать вращения, заставив тренерку гневно посмотреть в их сторону. — Кикимора, проследи за отлынивающими, пожалуйста, — сказала Лилит второй наставнице. Низенькая женщина, еле заметная за высоким бортиком, подозвала к себе фигуристок и дала им на отработку новые элементы. Эмити выдохнула. Она сжала ладони в кулаки и разогналась. Снова задумавшись о скорости и крутке, одиночница нахмурилась. Без четверного в произвольной программе* победа казалась недостижимой. За две недели научиться такому сложному прыжку было практически невозможно, но фигуристка не собиралась сдаваться не попытавшись.       Девушка резко выдохнула и снова зашла на прыжок. Она сосредоточилась на крутке, правильном приземлении и плавном заходе, чувствуя, как сердце пропускает удар.       Эмити почти выехала, но ей пришлось подставить вторую ногу, чтобы не упасть. Фигуристка нахмурилась. В её венах закипел адреналин, требующий повторить прыжок ещё раз. Недовольство собой из-за очередной неудачной попытки тоже распаляло желание девушки сделать сальхов чисто. Даже не смотря на Лилит, Эмити снова разогналась.       Спустя ещё несколько не слишком удачных попыток, девушка сжала губы в тонкую линию. Она постаралась приструнить злость, разгорающуюся внутри, но пресечь это чувство на корню у неё не получилось. Эмити снова разогналась.       С каждой секундой решительность бушевала всё сильнее. На заходе одиночница оттолкнулась сильнее, чем обычно, и свела брови к переносице.       «Я смогу», — пронеслось в голове фигуристки, и она приземлилась, легко выехав из прыжка. От неожиданности её глаза распахнулись, и девушка облегчённо выдохнула. Сердце Эмити бешено стучало в груди, на губах расцвела еле заметная улыбка. Эйфория прокатилась по телу словно морская волна, сметающая всё на своём пути. Лилит, стоявшая за бортиком, кивнула: — Ещё три чистых для закрепления. Потом откатаешь произвольную программу и на сегодня всё. Вперёд.       Эмити сказала краткое «да» и снова набрала скорость. В венах бушевала кровь, притупляя ноющую боль от падений. Через каждые пять-семь неудачных прыжков получался один приемлемый, который вызывал в сердце девушки ликование. Иногда фигуристка недокручивала сальхов, и Лилит строго качала головой, давая понять, что не зачтёт попытку. Только спустя час Эмити сделала пресловутые три чистых прыжка. Тренерка дала спортсменке отдохнуть, и фигуристка прислонилась к бортику, стараясь восстановить дыхание. Сделав маленький глоток воды, она легонько поколотила забившиеся мышцы и выехала в центр катка. Только сейчас одиночница заметила, что остальные фигуристы уже покинули каток, оставив после себя только духоту и запах пота, который, казалось, въелся в стены.       Эмити сосредоточилась на холоде льда, который приятно покалывал кожу. Лилит включила музыку, и фигуристка начала легко двигаться, словно это ей ничего не стоило даже после нескольких десятков попыток прыгнуть четверной прыжок.       К концу программы Эмити выдохлась и немного не докрутила последний прыжок. Когда спортсменка замерла в финальной позе, Лилит недовольно цокнула языком: — Давай ещё раз прыгни, только чисто, и можешь быть свободна.       Эмити сжала губы в тонкую линию и кивнула. Усталость разлилась по всему телу. Эйфория от выученного четверного прыжка испарилась, оставив после себя лишь призрачную дымку. Одиночница разогналась для прыжка и подумала о предстоящем турнире. В голове возник образ Луз, её лучезарные карие глаза и широкая улыбка. Сердце Эмити пропустило удар. По венам растёкся приятный жар, и девушка зашла на прыжок, легко исполнив его.       «Я смогу победить тебя» — промелькнуло в голове фигуристки на выезде. Она не смогла скрыть усмешку, которая заиграла на её губах. Лилит хлопнула в ладоши, показывая, что тренировка закончена. — На сегодня всё. Завтра в то же время. Попробуем вставить четверной сальхов в программу, — сказала женщина и, кивнув на прощание, сцепила руки в замок за спиной. Женщина ушла в тренерскую, не дожидаясь, пока подопечная уйдёт со льда. Всё тело Эмити ломило от усталости, но она собрала остатки сил и, когда за Лилит захлопнулась дверь, прыгнула тройной аксель. Она кое-как выехала его, чуть не свалившись на выезде.       Эмити осела и легла на лёд, раскинув руки. Холод пробрался под кожу, морозя вспотевшую спину даже сквозь тренировочную кофту. Девушка прикрыла глаза. По телу растеклось облегчение, и спортсменке показалось, что она могла бы уснуть прямо на катке. Лёд успокаивал Эмити, дарил ей безграничное понимание, которое не могли дать даже родители. Отдавать все силы прозрачной холодной глади, которая взамен укрывала девушку от несправедливости, жестокости мира и позволяла быть собой, казалось честной сделкой.       Закатные лучи, пробивающиеся сквозь еле заметное окно под потолком, танцевали на лице Эмити, слепя. Она недовольно застонала и приподнялась на локтях. Ноги онемели от мороза. Одиночница пошевелила ими, и, почувствовав лёгкое покалывание, встала. Она отряхнула ледяную крошку со штанов и поплелась в раздевалку.       Когда Эмити вышла из дворца, на город уже опустились сумерки. Она обессиленно вздохнула, морально приготовившись к взбучке от родителей, и отправила им сообщение, предупреждая, что задержится.       Несмотря на усталость и поздний час, спортсменка решила не срезать дорогу и пойти по улице с алеющими клёнами. Она сама не поняла как ноги привели её к «Совиному дому». На ступеньках, у входа в здание сидела Луз, прислонившись головой к металлическим периллам. Её глаза были закрыты. Эмити охнула и поспешила подойти к девушке, боясь, что что-то случилось. — Хей, всё в порядке? — обеспокоенно спросила Блайт и легко коснулась плеча Луз. — А-а-а! Что такое? Где Ида? Где я?! — воскликнула Носеда, выставив руки перед собой. Эмити не смогла подавить улыбку и тихо рассмеялась. Луз удивлённо посмотрела на другую спортсменку и приподняла бровь. — Ты не помнишь, как заснула здесь? - фигуристка недоверчиво приподняла бровь. — Оу, я должна была пойти домой с Идой, но, кажется, она сильно задерживается, — сказала Луз, кинув взгляд на наручные часы. Носеда вздохнула и сонно потёрла глаза. — Наверное, я всё-таки пойду без неё. — Давай провожу тебя? — неожиданно для себя предложила Эмити, и её щёки в мгновение ока стали алыми. — В смысле, только если ты хочешь! Я просто волнуюсь за тебя, особенно если ты так устала, что заснула здесь и вообще…       Блайт замолчала, опустив голову. Луз тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью: — Я не против. И буду очень рада твоей компании, — с улыбкой ответила спортсменка, легко дотронувшись до пальцев подруги в попытке подбодрить её. Щёки Эмити стали ещё краснее, а по телу разлился приятный жар. Она порадовалась, что полумрак скрывал её реакцию на неожиданное прикосновение. — Отлично! — чересчур бодро сказала Эмити, нервно засмеявшись. Луз не обратила на это внимания и, встав со ступенек, двинулась в сторону своего дома. Блайт пошла за ней, через секунду сравнявшись с подругой. Они шли нога в ногу, разговаривая о тренировках. Эмити узнала, что у Луз получилось выучить тройной аксель. Пока без падений и недокрутов получалась лишь половина попыток, но до начала Скейт Америки фигуристка собиралась улучшить эти показатели.       Эмити от всего сердца поздравила Луз. Несмотря на то, что теперь у Носеды было больше шансов обойти Блайт на соревнованиях, одиночница была рада честному соперничеству и сильной конкурентке на соревнованиях. Она нежно улыбнулась.       Квартира Луз располагалась в получасе ходьбы от катка. За время прогулки девушки успели обсудить любимых фигуристок. Эмити не удивилась, узнав, что подруга восхищалась Мао Асадой* и Мики Андо* и хотела бы быть похожей на них. Чем больше говорила о себе Луз, тем сильнее Блайт хотелось взять её за руку и никогда больше не отпускать. Девушка прикусила губу, чтобы не поддаться чувствам, вспыхнувшим внутри и сглотнула вязкую слюну. — А какие книги ты читаешь? Ты просто упоминала парочку, и мне теперь интересно, — Луз лучезарно улыбнулась. Из-за проезжающего мимо велосипедиста ей пришлось придвинуться чуть ближе к Эмити и их пальцы случайно соприкоснулись. Блайт показалось, что её кровь постепенно превращается в кипящую лаву. — Я очень люблю литературу. Даже хочу поступать на что-то связанное с этим направлением, — ответила девушка, стараясь не выдать своего смущения. — Но если ты про то, что я читаю исключительно ради удовольствия… Наверное, это «Хорошая ведьма Азура». Я люблю её всем сердцем.       На секунду Эмити пожалела, что раскрыла все карты. Многие считали «Азуру» детской книжкой, и Блайт привыкла держать в тайне свою увлечённость этой серией романов даже от приятелей, боясь насмешек. Но почему-то доверить это сопернице в тот момент казалось правильным.       Луз издала нечеловеческий звук, словно ей не хватало кислорода. Эмити испуганно остановилась и взглянула на подругу: — Всё хоро.? — Ты тоже любишь «Азуру»?! — воскликнула Луз, перебив Блайт. Носеда широко распахнула глаза, в которых искрились счастливые огоньки. Эмити не смогла сдержать нежную улыбку, заплясавшую на губах. — Я не думала, что кто-то кроме меня обожает её! Даже в Интернете я встретила всего несколько людей, которые читали её и делают какой-то контент! И только одна из них из этого города! Вау!       Шестерёнки в голове Эмити начали крутиться с бешеной скоростью. Она задумчиво свела брови к переносице и прикусила губу. Фигуристка внимательно посмотрела на Луз, отказываясь верить в свою догадку: — Подожди… Я общалась с тремя или четырьмя людьми из фандома и лишь одному говорила, в каком городе живу… а la luz с испанского — это свет…       Эмити охнула, приложив руки ко рту, но через секунду одёрнула себя и в неверии спросила: —Ты — «Огонёк»?       Казалось, что челюсть Луз могла отвалиться в любой момент. Девушка смотрела куда-то сквозь Эмити и пыталась осмыслить услышанное. Блайт тихо засмеялась, чувствуя порхающий жар, поселившийся в животе. — Получается, что ты «Мисс Идеал»? Серьёзно?! Я так рада встретить тебя вживую! — Луз кинулась на Эмити, крепко обнимая её. Блайт нежно улыбнулась и прижала девушку к себе. Они игнорировали заинтересованные взгляды прохожих. Эмити уткнулась в плечо Луз, вдохнув тонкий, еле ощущаемый запах корицы. Доминиканка была такой тёплой и счастливой, что Блайт подумалось, что в своих руках она сжимает солнце.       Когда они наконец разорвали объятья, щёки Луз полыхали румянцем. Она отвела взгляд и заправила непослушную короткую прядь за ухо. — Кстати, твои фанфики всё ещё лучшие, — подмигнула Носеда, поборов шок. Эмити тихо поблагодарила подругу. Не сговариваясь, девушки продолжили свой путь. Блайт вспомнила длинную переписку с Огоньком и не могла поверить, что та девушка с котёнком на аватарке, использующая кучу смайликов, оказалась Луз.       Они обсуждали «Азуру», пока не дошли до нужного подъезда. Сердце Эмити неприятно ёкнуло, когда девушка осознала, что им с Луз скоро придётся расстаться. — Кажется мне пора, — Носеда прикусила губу, но через секунду лучезарно улыбнулась. — Спишемся, хорошо? Я хочу узнать твоё мнение насчёт последней книги!       Эмити хихикнула и кивнула: — Хорошо, обязательно. И до встречи на Скейт Америка.       Луз кивнула и улыбнулась ещё шире. Эмити не смогла отвести взгляд от карих омутов напротив. Ветер растрепал их причёски, осенний холод пробрался под одежду, но ни одна из девушек не могла сдвинуться с места. Луз глубоко вдохнула: — Я… — она замолчала и прикусила губу. Ведомая странным чувством, Эмити коснулась руки соперницы и мягко улыбнулась. На щеках Луз снова вспыхнул еле заметный в темноте румянец. Она переплела их пальцы, завороженно наблюдая за бледными ладонями, которые контрастировали со смуглой кожей. Кровь пульсировала в висках Эмити. Девушка вдохнула сладкий аромат корицы и сжала руку Луз сильнее. -…спасибо за всё.       Блайт недоумённо уставилась на Носеду, но та уже отпустила её руку и зашла в подъезд, лишь махнув рукой на прощание. Эмити хотела бросится за ней, но ноги будто приросли к асфальту. Железная дверь захлопнулась с тихим скрипом. В кустах скрылась одинокая чёрная кошка.       Эмити перестала сверлить дверь взглядом и развернулась. Путь домой обещал быть долгим, но спортсменку это не волновало. С её губ не сходила улыбка.

***

      Дорога в Лас-Вегас оказалась более изматывающей, чем Эмити планировала. Фигуристка попыталась расслабиться в самолёте, но тянущее чувство в животе не давало ей этого сделать. Она откинула спинку кресла, убедившись, что за ней никто не сидит. Боша, расположившаяся через ряд, смотрела какой-то фильм, Лилит уснула, стоило им сесть в самолёт.       За несколько минут до взлёта телефон Эмити пикнул. Она недовольно приподняла бровь и, готовясь гневно ответить на подколы близнецов, включила телефон. Огонёк: Хей! Я уже в Вегасе, тут круто! Буду ждать тебя❤       Эмити покраснела. Она оглянулась по сторонам и вздохнула в попытке справиться с пылающим на щеках румянцем. Мисс Идеал: О, это здорово. Тоже жду встречи с тобой.       Фигуристка прикусила губу и отключила интернет. Самолёт набрал скорость и вскоре взмыл над городом. Эмити взглянула на знакомый пейзаж и прикрыла глаза. Уснуть у неё так и не получилось.       Лас-Вегас по праву можно было назвать городом мечты для людей, которые любили яркие краски, огни и ночную жизнь. Эмити же всегда соблюдала режим и не помнила ни дня, когда она позволила себе лечь позже одиннадцати часов вечера. Фигуристки и их тренера добрались до отеля на такси. Стоило Блайт зайти в номер, как она тут же сняла обувь, разложила вещи и написала родителям, брату с сестрой и Луз, что благополучно доехала. Как и обычно, мать и отец прочитали сообщения, но ничего не ответили.       Эмити переоделась в повседневную одежду и с нежностью посмотрела на костюмы, висевшие на дверце шкафа. Один из них был минималистичным: платье нежно-зелёного цвета, от одной из лямок до середины бюста декорированное кружевной отделкой, с точно таким же украшением под первой юбкой, которое было заметно только при движении, казалось простым, но в то же время элегантным. Но второй костюм нравился Эмити куда больше. Нижняя юбка сиреневого цвета была плотной, а верхняя — почти невесомой и чуть длиннее первой, что смотрелось выигрышно при вращениях. Воротник был украшен стразами. На выступления одиночница надевала полупрозрачные перчатки в тон к платью.       Эмити любовалась платьями не больше минуты. Её телефон зашёлся громкой трелью. Фигуристка нахмурилась и взяла смартфон с тумбочки, отвечая: — Алло. — Хей, Эмити! — поздоровался девичий голос на другом конце провода. Фигуристка не могла не узнать этот тембр. На её губах расцвела нежная, словно лепесток пиона, улыбка. — Привет, Луз, — сказала Блайт, стараясь не выдать своего воодушевления. Её сердце, казалось, отбивало барабанную дробь. — Что-то случилось? — Ну, я тут подумала… мы с тобой в одном городе, в одном отеле, до тренировки ещё целый день, так что, может, ты захочешь сходить на обед со мной? Я слышала, что неподалёку есть неплохая забегаловка, — ответила Луз. Эмити замерла, уставившись в стену перед собой. Чтобы собраться с мыслями, она сделала глубокий вдох. Сердце успокоилось всего на несколько секунд. — Да, я с радостью. Мне нужно пятнадцать минут, чтобы одеться. — Хорошо, конечно! Мне зайти за тобой?       Эмити поблагодарила за предложение и назвала номер комнаты. Девушки попрощались. Одиночница вздохнула и постаралась заглушить радостный вскрик, уткнувшись в подушку. Казалось, что каждая клеточка её тела начала искриться от переполняющего счастья и предвкушения скорой встречи. Спортсменка вздохнула, унимая дрожащие пальцы. Она написала сообщение Лилит, где предупредила тренерку, что пойдёт на прогулку. Та напомнила про режим и о необходимости обходить сомнительные заведения за километр, но отпустила ученицу. В голове фигуристки рождались идеальные сценарии обеда, в памяти всплывала тёплая улыбка Луз. Эмити прикусила губу.       На пять дней, которые фигуристка собиралась провести в Лас-Вегасе, она взяла два спортивных костюма, платье для банкета, юбку, лёгкие шорты, идеально подходившие для жаркого климата, и несколько кофт. Идти в тренировочной одежде на обед с подругой Эмити не хотела, да и платье было слишком вычурным для дружеских посиделок. Она остановила выбор на чёрных шортах и мятой футболке. Девушка внимательно оглядела себя в зеркале. Убедившись, что за время в дороге одежда почти не помялась, спортсменка нанесла на лицо лёгкий, почти незаметный макияж. Когда Эмити закончила подводить глаза, в комнате раздался дверной стук.       Одиночница открыла дверь и приветственно улыбнулась. Луз помахала рукой: — Привет ещё раз!       На секунду Эмити забыла как дышать. Луз тоже надела свободные шорты и футболку, которые невероятно ей шли. На плече одиночницы висел объёмный шоппер. Уши украшали чёрные гвоздики, которые девушка снимала в тренировочные дни. — П-привет, — выдавила из себя Блайт, схватив сумку с тумбочки и захлопнув дверь.       Диалог между спортсменками завязался сам собой. От обсуждения долгой дороги и неудобных самолётных кресел они перешли к расхваливанию лас-вегасской погоды. Девушки сошлись на том, что холода искусственного льда по нескольку часов в день на тренировках им вполне хватало, а в остальное время мёрзнуть не хотелось бы, но в родном городе это получалось редко.       В кафе Эмити заметила, что Луз тоже не пила ничего, что содержало кофеин и избегала жирных блюд. Про себя Блайт отметила, что соперница обладала железной силой воли и отказывалась даже от десертов, которые привлекали её взгляд. — На самом деле, я сладкоежка, — призналась Луз, — но перед турнирами мне нельзя рисковать, так что буду отъедаться в межсезонье*, мама всё равно не позволит мне соблюдать диету дома. — А я не очень люблю сладкое, но вот мои старшие брат и сестра обожают. В этом они в отца, — Эмити засмеялась, увидев преувеличенно завистливое лицо Луз. Сердце Блайт сделало кульбит. — Блин, тебе так повезло, — вздохнула Луз, нанизывая на вилку кусочки шпината. Эмити пожала плечами, отпив апельсиновый сок. Официантки, чья форма по мнению одиночницы была слишком откровенной, сновали туда-сюда с приторными улыбками, предлагая молочные коктейли и сэндвичи.       Эмити потянулась к салфетнице, слишком поздно поняв, что Луз протянула руку в том же направлении. На секунду их пальцы соприкоснулись. Блайт отдёрнула руку, и её щёки покрылись предательским румянцем, а в животе взорвался фейерверк эмоций. С губ Эмити слетел нервный смешок. Луз прикусила губу и отвела взгляд в сторону. Блайт была готова поклясться, что кончики ушей подруги покраснели. — Ты… ты тоже чувствуешь это, правда? — тихо вздохнула Эмити. Кровь в венах застыла, и девушка сглотнула, стараясь не выдать смущённости. Луз медленно кивнула. — Я чувствую себя рядом с тобой очень странно. Это не плохо, не подумай, даже хорошо, но так необычно, и мне немного страшно. Не понимаю, как герои в книгах с этим справляются.       Эмити издала тихий смешок и положила одну руку на стол, а второй прикрыла рот. Внутри Блайт полыхал огонь и, казалось, нужды в походах в лес больше не было — маршмеллоу поджарились бы за секунду, если бы их поднесли к груди девушки.       Её чувства были взаимны. В голове у Эмити что-то щёлкнуло, и она прикусила губу, чтобы не закричать от счастья. Но фигуристка не могла отдать свою судьбу в руки чувствам. Слова застряли в горле, но Луз взяла инициативу на себя: — Я не думаю, что нам стоит решать это сейчас. Давай дождёмся конца турнира, а потом всё обсудим? Кажется, нам обеим лучше сосредоточится на этапе. — Ты права. Поговорим о наших чувствах после произвольной? — улыбнулась Эмити. Луз кивнула, накрыв руку соперницы своей ладонью. По спине Блайт прокатилась стайка мурашек. Девушки улыбнулись друг другу и попросили счёт.       В номер отеля Эмити вернулась только через несколько часов. Они с Луз гуляли по Вегасу, рассматривая причудливые сувениры и неоновые вывески. В животе одиночницы бушевали светлячки, которые загорались сильнее, стоило Носеде взять Блайт за руку.       Когда Эмити зашла в своё временное жилище, ноги сами довели до кровати. Девушка не могла скрыть влюблённую улыбку и смех, который непроизвольно вырывался из лёгких. До отбоя оставался час. Всё это время фигуристка обнимала подушку и переписывалась с Луз. Пульс глухими ударами отдавался в висках.       Когда Лилит зашла проверить подчинённую и увидела широкую, искреннюю улыбку на подростковом лице, женщина недоверчиво нахмурилась и поспешила покинуть номер. Эмити не стала засиживаться. Стрелка настенных часов медленно приближалась к десяти, и, надев ночную рубашку и умывшись, девушка укрылась одеялом. Она попрощалась с Луз и получила в ответ кучу смайликов, прежде чем прикрыла глаза и погрузилась в сладостный сон.       Следующий день прошёл как в тумане. Тренировка выдалась спокойной. Эмити сделала всё, что от неё требовалась, отработала прыжки и чисто откатала обе программы. Несколько раз они с Луз оказывались рядом и обменивались смущёнными улыбками. Но после тренировки наставницы увели их в разные стороны, не дав даже попрощаться.       Эмити не могла не заметить, как старательно Лилит и Ида избегали друг друга. На предыдущих турнирах сёстры старались делать вид, что сохранили дружеские отношения после снятия младшей Клоутрон с Олимпиады, но теперь холод между ними казался студеней, чем искусственный лёд.       Как только Эмити оказалась за пределами арены, она вдохнула полной грудью. Весь оставшийся день она решила посвятить учёбе. Девушка достала из чемодана конспекты по литературе. К вечеру она написала эссе на три страницы, и волнение перед предстоящим соревнованием испарилось, оставив после себя лишь усталость. Чтобы не дать тревожным мыслям вернуться, Эмити легла спать пораньше.       На следующий день одиночница встала за несколько минут до будильника и сладостно потянулась. Несмотря на то, что соревнования начинались в два, ей нужно было приехать в ледовый дворец к десяти, чтобы уложить волосы, размяться и настроиться на прокат. Эмити собралась, взяла всё необходимое и, с особой нежностью поправив защиту на коньках и разгладив складки на костюме, вышла из отеля. У дверей её ждала Лилит, которая то и дело поглядывала на наручные часы.       Тренерка надела белую рубашку со свободными рукавами, классические чёрные штаны и туфли на небольшом каблуке. На согнутой в локте руке висело чёрное пальто. Женщина кивнула в знак приветствия, когда увидела подходящую к ней ученицу. Эмити поздоровалась с наставницей и поправила сумку, болтавшуюся на плече.       Через несколько минут подошли два парня из их группы, заявленные на американский этап, Кикимора и Боша. Всю дорогу до ледового дворца Эмити провела, уткнувшись в телефон. Они с Луз переписывались, закидывая друг друга смайликами и пожеланиями удачи. Сердце фигуристки замирало каждый раз, когда телефон вибрировал в руке. Лилит недовольно оборачивалась на ученицу, но ничего не говорила.       Первым делом тренерки попросили девушек сделать причёски. Из верхней части волос Эмити сплела колосок и закрепила его двумя невидимками. Оставшиеся пряди свободно болтались, еле-еле достигая плеч девушки. Фигуристка придирчиво осмотрела своё отражение в зеркале и улыбнулась. Чтобы проверить прочность и удобство причёски, одиночница помотала головой, а после исполнила прыжок на полу. Довольная результатом, она провела пальцами по волосам.       Макияж Эмити тоже сделала сама. Аккуратные стрелки и светлые бронзовые тени подчёркивали янтарные глаза спортсменки. Подкрасив ресницы, девушка кивнула своему отражению и вышла в зону разминки. Фигуристка надела наушники, включила музыку и начала неспешную растяжку. Глаза Эмити были прикрыты. Спортсменка сосредоточилась на своём дыхании и обхватила ладонями мыски вытянутых ног. Тревоги ушли, оставив одиночницу наедине со своими мыслями.       Лёгкое прикосновение тёплых пальцев заставило Эмити испуганно открыть глаза. Луз стояла позади неё. Короткие волосы были уложены, а сбоку виднелась заколка в виде маленького цилиндра. Тонкие чёрно-красные стрелки не казались слишком яркими и прекрасно дополняли образ. На губах девушки застыла улыбка. — Привет, Эмити! Прости, что отвлекла, — Луз еле заметно прикусила губу. Из груди Эмити вырвался тихий смешок. — Ты не мешаешь мне, — поспешила заверить соперницу Блайт, широко улыбнувшись. — Хочешь размяться вместе или предпочитаешь одна? — Ну, у нас два часа до разминки на льду, настроиться поодиночке мы всегда успеем. — Верно, — щёки Эмити еле заметно покраснели. Луз плюхнулась рядом. Она начала делать лёгкие упражнения на растяжку, недовольно хмурясь.       Блайт уткнулась лицом в лодыжки вытянутых ног, чтобы Носеда не заметила её смущения. Остальные соперницы постепенно подтягивались, практически не замечая девушек, сидевших в уголке. Только Боша недоумённо посмотрела на них. Луз начала отрабатывать прыжки, с лёгкостью скручивая четыре оборота. Эмити села на шпагат и постаралась расслабить каждую мышцу. — Вау, та японка правда маленькая, но она претендует на пьедестал и тоже крутит тройной аксель, — тихо шепнула Луз на ухо Эмити. Последняя пожала плечами. — Он выходит у неё в шестидесяти процентах случаях, а оценки за артистизм обычно очень низкие, — ответила Блайт таким же тихим голосом. Луз приподняла брови. — Ты знаешь статистику каждого здесь? — Почти, — засмеялась Эмити. — Например, у тебя ошеломляющий четверной тулуп, который ты делаешь чисто в девяноста процентах случаях. Сальхов — в восьмидесяти, а лутц чуть хуже, но оно и понятно, он сложнее, хотя в его исполнении ты могла бы посоревноваться с мужчинами. Ты ставишь на технику, а не на артистизм, но иногда не справляешься с таким сложным контентом. К тому же, запрет четверных прыжков в короткой программе не даёт тебе без тройного акселя набирать баллы в короткой, так что твоя ставка идёт на произвольную, где ты обычно и отрываешься. — Ого, — тихо засмеялась Луз и смущённо почесала затылок. — не поверишь, но о чём-то из этого даже я не догадывалась. — Мне нужно понимать, чего ожидать от соперниц и выдавать свой максимум на каждом соревновании, — Эмити свела брови к переносице. Она тихо вздохнула и прикусила губу. Встав с пола, девушка мягко улыбнулась Луз и скрутила прыжок в три с половиной оборота без подготовки. Носеда похлопала спортсменку по плечу и ободряюще улыбнулась. Эмити захотелось обнять девушку, уткнуться в её плечо и не отпускать вплоть до начала соревнований, но количество людей вокруг заставляло тёплые чувства превращаться в тугой комок. — Ты справишься, — улыбнулась Луз, ободряюще коснувшись плеча Эмити. — Ты тоже. Я хочу честных соревнований. Пожалуйста, выдай свой максимум, ладно? — усмехнулась Блайт. — Только если ты сделаешь то же самое, — подмигнула Луз. Щёки Блайт предательски покрылись румянцем, а во рту вмиг стало сухо. Девушка потянулась к бутылке с водой. — Да. Обещаю.       Луз тоже еле заметно покраснела и отвернулась, тихо вздохнув. Она вновь принялась прыгать, раз за разом идеально приземляя то тройные, то четверные. Эмити улыбнулась и взяла пример с соперницы, сосредоточив всё внимание на разминке.       Спустя пять минут в зал вошла Лилит. Она жестом подозвала своих подопечных и велела им переодеться в платья. Эмити и Боша, не сговариваясь, вышли из помещения и пошли в раздевалку. Спортсменки аккуратно сложили спортивные штаны, убрали их в сумки и надели платья. Блайт поправила чуть загнувшуюся лямку платья. Она оглядела себя в зеркале, заправив колготки в ботинки. У фигуристки легко получилось представить на месте белых кроссовок коньки.       Боша вышла из раздевалки. Эмити сжала ладони в кулаки и вздохнула. В её груди бушевал ураган эмоций, не дававший вздохнуть полной грудью. Девушка постаралась успокоить зашкаливающий пульс. Она прислонилась спиной к холодной поверхности шкафчика и прикрыла глаза, представляя безопасное место, где она смогла бы быть спокойна. В мыслях возникли зеленеющие деревья, палящее солнце, успокаивающий запах благоухающих цветов и озеро, на берегу которого летом любили отдыхать подростки. Воображение позволило Эмити представить мягкие объятья тёплых рук.       Волнение пропало, оставив после себя лишь горькое послевкусие. Сердцебиение замедлилось, и девушка вздохнула полной грудью. Направившись к выходу, она подхватила сумку с коньками. Спортсменка надела наушники и включила мотивирующую музыку, которая всегда помогала собраться с мыслями перед прокатом.       Эмити продолжила разминку под надзором Лилит. Одиночница то и дело переглядывалась с Луз. Соперница выполняла указания Иды, но не забывала подмигивать и лучезарно улыбаться Блайт. Эмити тоже растягивала губы в еле заметных усмешках и один раз даже послала воздушный поцелуй Луз, не позволяя смущению взять над собой верх.       Вскоре первая группа участниц отправилась на лёд. Боша вышла из зала с высоко поднятой головой, заставив остальных девушек расступиться. Лилит последовала за ней, а Эмити осталась разминаться с Кикиморой. В помещении осталось всего шесть девушек, которые старались не обращать внимания друг на друга. Эмити сосредоточилась на музыке и упражнениях. Они с Луз больше не обменивались взглядами, понимая, что им нужно было настроиться на прокат самостоятельно. — Пора, — сказала Кикимора спустя полчаса и, не оборачиваясь, вышла из зала. Эмити последовала за ней. Фигуристка надела коньки и, убедившись, что выглядит идеально, подошла к бортику. Последняя участница как раз покидала лёд, направляясь в «уголок слёз и поцелуев»*. Эмити сглотнула. Она выступала первой во второй разминке. Девушка вздохнула и посмотрела вверх, отмечая про себя, что трибуны были переполнены. Некоторые зрители уже заметили появление главных звёзд турнира и завороженно смотрели на них. Эмити усмехнулась и сняла наушники.       Вскоре мужской голос из динамиков объявил о начале пятиминутной разминки. Эмити выехала первая, сразу разогнавшись. Гладкий лёд под лезвиями коньков ощущался так знакомо и правильно, что фигуристка забыла обо всех волнениях. Остались лишь она и прозрачная поверхность, на которой Эмити оставляла белоснежные узоры.       Разминка закончилась. Все девушки поспешили покинуть лёд. Лишь Эмити подъехала к бортику, отдала олимпийку Лилит и поспешила занять начальную позицию посреди катка. Она вздохнула и завела выпрямленные руки за спину. Ноги были скрещены, и один из мысков воткнулся в лёд. Девушка прикусила губу и зажмурила глаза.       Когда первые ноты раздались над ареной, она распахнула глаза. — Straight hair, straight A's, straight forward (Прямые волосы, только пятёрки, смотрю вперёд), — Эмити провела ладонями по волосам. Она начала двигаться спиной вперёд и сразу набрала высокую скорость. Девушка развернулась и показала рукой вперёд, обозначая свой путь. Из её груди вырвался театральный вздох. — I make a point to be on time, head out the student council (Я поставила цель приходить вовремя, возглавила студенческий совет), — фигуристка сложила руки на груди, но через секунду опустила их, готовясь к прыжку. Эмити оттолкнулась и прыгнула каскад из тройных акселя и тулупа. Трибуны взорвались аплодисментами ещё до того, как спортсменка приземлилась. — If you ask me how I'm doing, I'll say… Well, hmm (Если вы спросите, как у меня дела, я отвечу… Неплохо, эмм), — фигуристка зашла на вращение, опустив голову. В каждое движение она старалась вложить чувства, которые вызывали в ней неоправданные ожидания родителей, страх и смущение из-за влюблённости, высокие ставки тренерского штаба на неё. Эмити сделала бильман*, обхватив руками лезвие конька и вытянув ногу над головой. Она прогнулась в спине и вздохнула.       Одиночница вышла из вращения, взмахнув руками. — A pretty girl walks by my locker, my heart gives a flutter (Симпатичная девушка проходит мимо моего шкафчика, моё сердце начинает биться быстрее), — Эмити кинула секундный взгляд на Луз, которая наблюдала за выступающей из-за бортика. Блайт схватилась за сердце и показала ладонями быстрые удары сердца. На лице выступающей застыло недоумение, движения коньков стали нарочито тяжёлыми, и она прогнулась в спине, протянув руки к потолку. — Cause that would be absurd behaviour for little miss perfect (Потому что это было бы нелепым поведением для маленькой мисс совершенство), — девушка сделала выпад, прижав руки к сердцу и опустив голову. На последующих строчках Эмити пригрозила пальцем самой себе. — No, I can't risk falling off my throne (Нет, я не могу пасть с моего трона), — фигуристка зашла на дорожку шагов, легко исполняя «тройки» и «скобки». Перед твизлом она сжала губы в тонкую линию. Девушка поставила руки в правильную позицию и легко закрутилась. — Little miss perfect. Tha-a-at's me (Маленькая мисс совершенство. Это я), — на выходе из дорожки девушка прыгнула тройной лутц. Сразу после она прижала ладони к груди, чтобы через секунду в беспомощности взмахнуть руками и спрятать в них голову. Одиночница замерла посреди катка, обозначая начало второй половины программы. — One night, my friend stayed over (Одной ночью мои друзья остались у меня), — Эмити провела руками по волосам и отвела плечо назад. На её губах заиграла игривая усмешка. Фигуристка оттолкнулась и начала движение спиной вперёд. Её катание стало легче, веселее. Толпа начала аплодировать в такт музыке. Девушка сделала прекрасное вращение, вытянув одну ногу перед собой и обняв её. Музыка лилась из динамиков, и сердце Эмити раз за разом пропускало удары.       Одиночница оставалась сосредоточенной, но бабочки в животе заставляли её прислушиваться к словам песни. Пульс гулкими ударами отдавался в висках. Девушка завершила вращение и поспешила набрать скорость для прыжка. — I finally kiss her, but oh no (Я наконец-то поцеловала её, но, ох, нет), — Эмити развернулась, удивлённо приложив ладонь к губам и оглянувшись по сторонам. Луз смотрела на спортсменку широко раскрытыми глазами. Носеда забыла о необходимой разминке и теперь наблюдала за каждым движением выступающей. Из груди Эмити чуть не вырвался смешок, но фигуристка подавила его, концентрируясь на заходе на прыжок. — La, la, la, la, la, la, la, la, love is something you don't even know (Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, любовь это что-то, чего ты даже не знаешь), — тройной флип получился так же хорошо, как и на тренировках. Девушка в отчаянье попыталась прорваться сквозь невидимую стену, расставив руки, но потерпела поражение. — Love. You don't even know (Любовь. Ты даже не знаешь), — Эмити зашла на завершающее вращение. Медленная крутка сменилась быстрой. На глазах спортсменки выступили слёзы, которые она тщетно пыталась подавить. Холод льда пробрался под тонкую ткань платья. Она взмахнула покрывшимися мурашками руками. — It's never worth it when you're little miss perfect (Это никогда не стоит того, когда ты маленькая мисс совершенство), — Эмити вышла из вращения и обняла себя руками, замерев. Фигуристка опустила голову. Трибуны взорвались аплодисментами, многие зрители хлопали стоя, кто-то бросал игрушки на лёд. Девушка вышла из оцепенения. На её губах расцвела победная улыбка. Эмити поклонилась сначала судьям и болельщикам над ними, а потом остальным трибунам. Слёзы высохли, даже не успев испортить макияж.       У бортика свою подопечную встретила Лилит. Женщина передала девушке олимпийку и похлопала по плечу. — Неплохо, но будем работать ещё. Мне не понравилось ребро на лутце, надеюсь, тебе его не засчитают за ошибку.       Эмити кивнула. Она на ходу надела кофту и поспешила в «Кисс энд Край»*. На секунду спортсменка оглянулась и посмотрела в сторону сектора, где разминались готовящиеся к выходу фигуристки. Луз пристально смотрела на Эмити и лучезарно улыбалась. Поймав взгляд Блайт, Носеда показала ей «класс» и подмигнула. Выступившая одиночница кивнула и одними губами прошептала «спасибо», надеясь, что Луз смогла её понять.       Сев на лавочку в «Кисс энд Край», девушка помахала в камеру с вежливой улыбкой, которая застыла на её лице словно на мраморной статуе. Зал вновь взорвался аплодисментами. Щёки Эмити покраснели, и спортсменка постаралась спрятать взгляд. Лилит приобняла ученицу за плечи, как делала только на соревнованиях, под внимательным взором камер. — Ну что, молодец! Хороший дебют на взрослом Гран-При, — тренерка гордо улыбнулась, но каждый, кто был знаком с Лилит Клоутрон и её методами воспитания спортсменов, знал, что это лишь игра на камеру, а за пределами ледовой арены фигуристку ждал разбор полётов. — Оценка за короткую программу Эмити Блайт составляет восемьдесят пять целых и сорок девять сотых балла, — объявил безликий голос по динамикам.       Эмити распахнула глаза и охнула. На экране загорелся подробный разбор оценок, и рядом с итоговыми баллами виднелись большие буквы «WR» — «Мировой рекорд»., — Молодец, — улыбнулась Лилит и похлопала ученицу по плечу. Эмити ахнула, не до конца осознавая, что побила мировой рекорд. Зал взорвался аплодисментами. Фигуристка помахала в камеру, не чувствуя конечностей. На её лице читалось удивление вкупе с радостью и ликованием. Эмити прошептала «спасибо» в камеру, и толпа вновь разразилась аплодисментами.       Лилит поднялась с места, и Эмити поспешила последовать за тренеркой. На выходе из КиКа* её ждали журналисты. Девушка вздохнула и бросила виноватый взгляд на Луз, которая разминалась, готовясь к выступлению сразу после японки. В сердце Эмити промелькнула надежда, что она успеет расправиться с интервью за несколько минут, хоть это и казалось невозможным.       Фигуристка сменила коньки на удобные кроссовки и застегнула олимпийку. Лилит перехватила коньки подопечной, аккуратно убрав их в сумку.       В холле выстроилась целая толпа журналистов, которая готовились обступить спортсменку со всех сторон. Девушка вздохнула, дождалась кивка Лилит и натянула на лицо вежливую улыбку. Поток репортёров окружил Эмити и, не давая сделать ей и шага, они начали засыпать Блайт вопросами. Тренерка стояла чуть поодаль. Женщина не спускала с ученицы строгого взгляда.       Разные вопросы неожиданно захлестнули Эмити. Обрывки предложений, ломанный, местами неясный английский, разные тональности голосов с непривычки смешались в кашу. Эмити вздохнула и на секунду прикрыла глаза, чтобы собраться с мыслями и выделить те вопросы, на которые она могла и хотела дать ответ.       «Как вы себя чувствуете, побив собственный мировой рекорд?»       Фигуристка задумалась. Внутри разливался жар, ликование почти затмило сознание, но непоколебимый разум старался не поддаваться искушению забыться в сегодняшнем успехе. В голове то и дело мелькала последовательность элементов, которые Эмити предстояло исполнить на следующий день. — Я несомненно рада результату и польщена, что моё катание пришлось по душе судьям и зрителям. Но произвольная программа завтра. Я смогу говорить, довольна ли собой только после этого.       «Вы будете исполнять четверные?» — Я посмотрю по завтрашней тренировке. Если смогу исполнить их на разминке, то да, скорее всего включу в программу.       «Ваша короткая программа основана на личных переживаниях?»       Эмити готовилась к этому вопросу. Она понимала, что за ним крылось, и какие тайны хотел выведать репортёр. Остальные журналисты замолчали, ожидая ответа. Одиночница сглотнула вязкую слюну и незаметно ущипнула себя за ладонь. Она вспомнила заготовленную речь и вежливо улыбнулась: — Эту программу предложила моя тренерка. Я не была уверена, что смогу выкатить её, но песня и образ идеально подошли мне, так что мы решили оставить всё как есть. К тому же, мне бы хотелось, чтобы представители ЛГБТК+ сообщества не стеснялись своей идентичности. Надеюсь, мне удастся помочь им с принятием себя хотя бы с помощью моего катания.       Эмити увидела разочарование, на секунду мелькнувшее в глазах журналистов и победно ухмыльнулась про себя.       «Вы сильно нервничали? Всё же это ваш дебют на этапах Гран-При».       Эмити уверенно стрельнула глазами: — Я знала, что справлюсь.       «Перед и после выступления репортёры заметили, что вы общались жестами с Луз Носедой, вашей главной соперницей. К тому же, фанаты увидели вас вчера вместе в кафе. Какие отношения вас связывают? Отразились ли они на прокате?»       Эмити почти выругалась под нос, но постаралась сохранить спокойствие. Вежливая улыбка приклеилась к лицу, и девушка чувствовала, как её идеальная маска начала постепенно трескаться, грозясь раскрыть настоящие эмоции. Она вздохнула: — Я безгранично уважаю Луз как спортсменку. Для меня большая честь быть её соперницей. Она действительно уникальна и является единственной девушкой, исполняющей такой сложный технический контент. Это правда, что мы неплохо ладим. Всё же, на этом этапе не так много наших ровесниц, и мы представляем одну страну. В этом нет ничего удивительного. Наши отношения никак не повлияли на моё катание.       Она старалась не врать, но последнее предложение отдалось на языке лживой горечью. Эмити осторожно подбирала слова, не давая журналистам усомниться в их истинности, но понимала, что они продолжат наступление после проката Луз и убедить их в правдивости версии Эмити будет нелёгкой задачей. Репортёры жаждали сенсации, но одиночница не собиралась раскрывать им все карты и пускать посторонних в свою личную жизнь. Оставалось надеяться на благоразумность Луз.       После ещё нескольких вопросов фигуристка наконец смогла вырваться из цепких лап журналистов. Она поговорила с Лилит и получила разрешение посмотреть оставшиеся выступления. Эмити нашла ВИП-ложу и зашла на трибуну, скрыв лицо медицинской маской и натянув капюшон олимпийки так, что он прятал не только яркие волосы, но и взгляд янтарных глаз. Некоторые болельщики всё равно оглядывались, видя её, но не подходили, за что фигуристка была благодарна.       Луз откатала не больше трети программы. Эмити жадно впилась взглядом в арену, подмечая каждое движение выступающей. Зажигательная музыка распаляла трибуны и заставляла зрителей хлопать в такт музыке.       Луз двигалась не слишком плавно, но постановка и мелодия превращали грубые линии в достоинства. Эмити не могла оторвать взгляда от фигуристки. Костюм идеально подходил под подобранный образ. Красный камзол с золотыми вставками, чёрная ассиметричной юбка, длинный конец которой почти касался колена, а короткий еле-еле достигал середины бедра, и очаровательная заколка в виде маленького цилиндра действительно напоминали наряд циркачки. Блайт почти поверила в то, что перед ней акробатка, представляющая своё новое шоу. — Just surrender ’cause you feel the feeling taking over (Просто сдайся, ведь ты знаешь, что это чувство захватывает тебя с головой), — раздалось над трибунами. Эмити тихо фыркнула, найдя эту строчку забавной в их ситуации, но поспешила сосредоточиться, ведь Луз зашла на прыжок. Напряжение зрителей прошлось мурашками по коже и на секунду застыло в воздухе тяжёлым комом.       Луз прыгнула тройной аксель. Трибуны взорвались аплодисментами, и Эмити не смогла сдержать порыва и подалась вперёд, чуть не отбив ладони друг об друга. Выезд из прыжка получился идеальным, но Блайт на секунду показалось, что Луз вышла из образа. Однако, это оказалось лишь наваждением, и выступающая легко заверила в этом зрителей своими отточенными движениями, которые последовали после. — I’ll let you now, so tell me do you wanna go (Я позволю вам это узнать, так что скажите мне, хотите ли вы идти)? — фигуристка сделала колесо на одной руке и начала дорожку шагов. Эмити ахнула, не желая отрывать взгляд от линий, которые начала вырисовывать Луз коньками через секунду после экстремального элемента. Носеда взмахнула руками, призывая трибуны хлопать громче. Даже с такого расстояния Эмити могла заметить счастливую улыбку на лице соперницы. Блайт тоже растянула губы во влюблённой усмешке, не в силах бороться с чувствами, которые бушевали внутри. — Watching it come true, it’s taking over you (Смотри, как это претворяется в жизнь, это захватывает тебя), — Луз подпрыгнула, разведя ноги в шпагате и, приземлившись, зашла на вращение. Эмити внимательно наблюдала за скоростью и техникой и отметила про себя, что соперница улучшила скольжение. За такой элемент судьи не могли поставить уровень ниже четвёртого*.       Луз зашла на каскад. Ладони Эмити сжались в кулаки. Одними губами девушка прошептала: «Давай».       Выступающая с лёгкостью выполнила два тройных прыжка, будто ей это ничего не стоило. Болельщики не скупились на овации, и Эмити не смогла не зааплодировать вместе со всеми. Программа подходила к концу. Луз зашла на финальное вращение. Громкие хлопки почти заглушили музыку, но финальная строчка песни громом разлетелась по арене. — Oh, this is the greatest show (О, это величайшее шоу)! — Луз вышла из вращения и оттолкнулась от земли, попутно опускаясь на колени. Она остановилась и подняла руки к потолку со сверкающей улыбкой, которая застыла на губах.       Люди на трибунах поднялись со своих мест, и Эмити последовала за ними. Руки заболели от хлопков. Блайт была рада за соперницу, и, по её мнению, у них должны были быть одинаковые баллы.       «Отыграюсь в произвольной», — беззлобно подумала Эмити. Её сердце трепетало от радости, а конкуренция подогревала кровь в венах и распаляла адреналин, захвативший её с головой. Пока арбитры подсчитывали оценки, Эмити достала телефон и посмотрела первую часть короткой программы Луз. Оказалось, что та начала выступление с лутца*, Эмити приподняла брови. Такая расстановка элементов была нетипична для фигуристок, особенно при наличие в программе тройного акселя.       Объявление оценок затянулось на несколько минут. Эмити недоумённо оглянулась по сторонам, пытаясь понять причину задержки. В противоположном конце зала девушка увидела Луз, которая сидела в КиКе вместе с Идой и судорожно пялилась в экран, то и дело бросая быстрый взгляд на судей. Тренерка приобнимала ученицу за плечи и шептала что-то на ухо. Луз кивала, но Эмити казалось, что выступившая пропускала слова наставницы мимо ушей. — Оценка за короткую программу Луз Носеды составляет восемьдесят одну целую и тридцать восемь сотых балла, — объявил безликий голос по динамикам. Эмити приподняла бровь. Тело будто стало деревянным. Девушка попыталась подняться на ноги, но те не слушались, и Блайт оставила попытки. Её рот распахнулся, и она посмотрела на судей, которые готовились оценивать следующую фигуристку, как ни в чём не бывало. Вспышка гнева затуманила разум Эмити.       Луз набрала достаточно баллов, чтобы обойти всех, кроме Эмити. Но девушки представили одинаковый технический контент, который был выполнен безукоризненно. Блайт не понимала, откуда взялась такая колоссальная разница в оценках.       Эмити нашла в себе силы и, вскочив со своего места, поспешила покинуть трибуны. Ей нужно было найти Лилит. Срочно.       К счастью, тренерка обнаружилась неподалёку от раздевалки. Женщина кивнула ученице и небрежно бросила: — Если тебе неинтересны выступления мужчин, то можешь пойти в отель.       Эмити сглотнула. Лилит выглядела удовлетворённой. Привычная строгость, прослеживающаяся в каждом движении и заставлявшая сердце каждого падать с пятки от одного лишь взгляда специалистки, сменилась спокойствием. Фигуристка вздрогнула от мысли, что ей придётся нарушить это хрупкое равновесие. Но Эмити смогла собрать волю в кулак и, заглянув прямо в холодные голубые глаза, спросила: — Что произошло с оценками Луз? Я не могу понять, почему она получила на четыре балла меньше, хотя мы катались на одном уровне и выполнили одинаковые элементы.       Лилит нахмурилась. По спине Эмити пробежала стайка мурашек, а желудок будто превратился в тугой узел. — Не думай об этом. Твоё дело — чисто катать. Она получила ровно столько, сколько заслужила, — тренерка поджала губы, показывая, что не хочет продолжать разговор, но фигуристка не собиралась отступать. Ей были нужны ответы. — Я хочу понять, почему у Луз такие оценки. Мне нужно следить за своим поведением, чтобы судьи не относились так ко мне.       Лилит вздохнула и сжала переносицу между большим и указательным пальцами. — Не думала, что это придётся объяснять в такой обстановке. Я должна была сделать это раньше, но надеялась, что ты поймёшь сама, — Эмити сглотнула. Ей не нравился тон тренерки и её уставший взгляд. Воздух медленно, но верно тяжелел, а пульс глухими отдавался в висках фигуристки. Девушка понимала, в какую сторону клонит разговор. — Ты знаешь, что Хексайд давно является лучшей школой в стране, мы находимся под крылом председателя Бэллоса. Это даёт… определённые бонусы нашим ученикам и тренерам, в частности влияет на отношение судей. А к «Совиному Дому» у них слегка придирчивое отношение. Например, после перехода тренера Бампа в их штаб, результаты его учеников упали. Но на то есть свои причины. — Какие? — спросила Эмити, опустив голову. Она старалась осмыслить услышанное. С одной стороны, «Хексайд» и впрямь был школой с долгой историей, за что мог получать поблажки. Но фигуристка не могла принять тот факт, что её результаты фальшивые. Какой смысл в мировых рекордах, если тебя тянут до них за уши? — Во многом это вина Иды. После одного инцидента она вступила в конфликт со всем мировым сообществом фигурного катания, в частности, с нашей федерацией. После того случая её решение основать школу было принято в штыки. Не спорю, у неё были сильные ученики, насколько я помню, они даже выигрывали мелкие соревнования. Но те единицы либо переходили к другим тренерам, либо слишком рано завершали карьеру. Думаю, Луз пойдет по тому же пути. Всё-таки, сложно всегда оставаться в тени, — Лилит вздохнула, но поспешила взять себя в руки, чтобы не выглядеть уставшей перед ученицей. Эмити заметила это, но решила не подавать виду.       Одиночница нервно прикусила губу. В мыслях она старалась оправдать «Хексайд» и принять то, что её школа заслужила эти поблажки кропотливым трудом, и Эмити была причастна к их успехам, но совесть мучительно заныла. Луз не была виновата в интригах, которые плела федерация, в былых действиях тренерки. Разум и сердце Блайт разрывались между тем, что считала правильным Лилит и тем, что казалось верным самой фигуристке. Девушка вздохнула: — Что должен был сделать человек, чтобы спустя столько лет его учеников так засуживали?       Лилит приподняла бровь, демонстрируя недовольство тоном Эмити, но ответила: — На Олимпиаде, прямо перед произвольной программой, у Иды пропали коньки. Она нашла их через несколько часов под кроватью. Многие говорили, что Ида боялась проиграть, поэтому сама спрятала коньки, чтобы избежать позора, но она в открытую обвинила во всём соперниц и федерацию. Началось разбирательство, но никто не смог ничего доказать. В итоге Ида завершила карьеру через месяц после этого. — Но что, если её коньки правда кто-то спрятал? — спросила Эмити, но тут же пожалела об этом. В глазах Лилит заплясали ледышки, и казалось, что женщина могла поцарапать любого вставшего у неё на пути одним взглядом. По коже спортсменки пробежала стайка мурашек. Она на секунду задержала дыхание. — Не говори чепухи. Было проведено расследование, и эта версия не подтвердилась. Разговор окончен, — тренерка развернулась, чтобы уйти. Эмити нахмурилась. Сердце грозилось вырваться из груди. Каждый удар эхом отдавался в голове, и девушка сжала ладони в кулаки, набираясь решительности. Вся послушность, за которую её так ценили окружающие, вмиг стала обузой, и Эмити постаралась запихнуть её в самый дальний угол. Она набрала воздух в лёгкие: — Я снимаюсь с этапа. Я хочу честных соревнований.