Любви кошмары не страшны.

***

Был тёплый апрельский денёк, а потом прохладная апрельская ночь. Было тихо и…хорошо. Где-то на шестом этаже многоквартирного дома были слышны чьи-то крики и вздохи. Это отчаянно матерился один рыжий мафиози. Причины не было. Просто одна Бинтованная Стремянка очень достала и все. А та самая Стремянка преспокойненько сидела, подперев голову рукой и, с видом очень занятого важным делом человека, залипала в телефон, изредка посмеиваясь, подпирая покрасневшие щечки кулаком и щуря хи-итрые кофейные глаза. — Почему? За что ты? Ненавижу тебя! — вопил разъяренный рыжий, тыча в сожителя пальцем. — Хорошо-хорошо, — отвечал шатен, — Да, конечно, я просто негодяй. Но только напомни почему, пожалуйста. — За то, что… То, что… Украл моё сердце. И мои нервы! Да чтоб тебя! — он, обессиленный, упал на колени, закрыв руками глаза. Бинтованный вздохнул, отвлекся от созерцания мерцающего телефона, встал и подошел к нему: — Не надо так убиваться, Чуечка. И, знаешь, очень интересно, а что меня «чтоб»? — То есть? — невысокий парень вопросительно выгнул бровь. Дазай помялся, а затем, надув губы, ответил: — Ну ты же сам только что сказал «Да чтоб тебя!»… — И? — Так что именно меня? Чуя попытался встать, но пошатнулся: — Чёрт тебя дери! Усмехнувшись, Осаму ловко поймал его, невинно осведомляясь: — Ну почему же именно чёрт? Я знаю кандидатуру получше! Намного лучше! — Прекрати… Лучше не трогай меня. — Ну если хотел упасть, то пожалуйста. — все же аккуратно поставил на ноги. Накахара как-то жалостливо посмотрел на него. — Спасибо. — и, развернувшись, ушел в спальню, не забыв при этом хлопнуть дверью. «Интересно, мне надо идти за ним? Но ведь он сказал, чтобы я его не трогал, так что…» — поразмышляв, Осаму снова умостился на стуле и начал заливать арты, что скачал. Он даже специальную папку создал, и сейчас пересматривал ее содержимое с четким желанием удалить, хотя это желание принимало все более размытые черты… Все-таки 2200 файлов не шутка в деле! В это время Чуя зарылся в одеяло, вновь прокручивая в мыслях «Я не хочу делать тебе больно, не хочу убивать тебя». Царапая самого себя отросшими ногтями, снова и снова вспоминал он кошмар, который, будто бывший второй реальностью. Кровь там смешалась со слезами. Кровь, боль… Опять. Дазай всё-таки отлепился от телефона и решил «проведать» своего «друга». Поставил телефон на зарядку и, убедившись, что больше никто к нему не дозвонится, дошел до запертой двери. Где-то с минуту постоял, прислушиваясь. Тишина. Это пугало больше всего. Кто знает, что может сотворить этот гравитационник в таком состоянии! Дазай, недолго думая, открыл створку. И тут же буквально подлетел к любимому злому комочеку, заливавшемуся сейчас горючими слезами, бесшумно, что пугало еще больше, и содрогаясь всем телом. — Ч-ч-чууя? — Скумбрия? — он поднял зареванные, но не ставшие от этоо менее прекрасными, голубые глаза, — Прости меня. — Ничего-ничего… — он залез на кровать и обнял рыжика, — Все хорошо, мы же вместе и это главное, так ведь. — это был скорее не вопрос, точнее — не вопрос, а утверждение. Шатен прижал любимого ближе, укутывая их обоих одеялом, и нежно поцеловал сначала в щеку, а потом в губы. — Я люблю тебя! Всё будет хорошо! — Нет! Все не может быть хорошо! Эта способность действительно словно Порча, только наложили её, похоже, не на меня, а на тебя — прежде того, как мой организм самоуничтожится, я могу уничтожить тебя! Тебя! — такого отчаяния Чуя с роду не чувствовал. Отчаяния безнадежности. — Ох, Накахара Чуя. Моя способность такова, что ты не сможешь причинить мне вред своей, она аннулируется в любом случае, и ты никогда не самоуничтожишься, я не допущу этого и ценой своей жизни. — Осаму прижался ближе и чуть прикусил кончик островатого плеча Чуи, пытаясь отвлечь его внимание с неприятных эмоций на более приятные чувства, — Больше ужастики смотреть на ночь не будем. И вообще, отдавай свои кошмары Анине — ты же знаешь её способности. — он утянул своего любимого снова в поцелуй и дождался того переключения эмоций, после чего был сам повален и прижат к кровати. Осаму всегда был и остается лучшим переключателем эмоций, отвлекающим Чую от лишнего негатива собой.