"В глубине души ты хочешь, чтобы тебя убили"

***

Целый день Драко был угнетённым и мрачным. Не ел на завтрак, на уроках был будто невидимкой, на обед съел от силы половину яблока, на большом перерыве уединился всё на том же дереве, разглядывая серебряный кулон, по большей части, камень в нём. Подаренная вещь словно подпитывала в нём жизнь, но вырезанный инициал отнимал почти всё что он давал, оставляя совсем крохотный кусочек тепла. Остальная половина дня прошла так же, как и первая, кроме ужина, тогда он наконец полноценно поел за день. Шёл в спальню, в начале, с хорошим настроением, но вспомнив вчерашние слова змея, настроение улетучилось на весь вечер или даже теперь навсегда. «Пытки буду проходить строго раз в два дня… По чётным значит…» — размышлял Малфой, открывая уже ненавистную дверь. — Даже не убежал, а ты говорил трус, — усмехнулся Джек, обращаясь к Аиду. Брюнет стоял у зеркала заворачивая белоснежные карманы рубашки. — Снова вы правы, хозяин, - прошипел ползучий. — И снова ты мне надоедаешь, — встрял в диалог блондин. — Не с тобой разговор веду, идиот, - ответил змей. — Я тебя скоро изловлю, перед этим задушу твоего хозяина во сне, и отдам тебя туда, где из тебя сделают отменный суп, — сняв мантию, протянув, изрёк голубоокий. — Ты полностью невыносим, хорёк, и не забывай о чём я тебя просил, — ставя по среди комнаты стул, перед этим запирая дверь, произнёс Моррисон. — Какой ты надоедливый, дружище. — Снимай рубашку, — доставая и раскрывая чемодан, не обращая внимания, приказал тот. — Зачем это? — А затем, — вынимая биту, скальпель, нож, ремень застёгивающиеся на голове и пять флаконов и много чего ещё. Поняв в чём дело, медленно, но всё же блондин снял рубашку слегка дрожащими руками. — Присаживайся, — указывая на стул, пока что дружелюбно, пригласил он Драко. — Сам знаю, — фыркнул Малфой, неспеша присаживаясь на стул. Собеседник лишь усмехнулся и развернулся за поддерживающими ремнями, и далее закрепил их на запястьях и щиколотках вместе в подлокотник стула. Блондин начал было что-то говорить, но его заткнули тем ремнём, который давеча долговато искал брюнет в чемодане. — Что бы не орал, — ответил на мычание голубоокого, Моррисон.: — Будет очень больно, — последнее что ласково произнёс тот. Яростное мычание усилилось. — А чего ты мычишь? Сам знал на что идёшь, — оправдался Джек. Мычание утихло, но не прекратилось. — С чего хочешь начать, а, хорёк? С синяков и ушибов битой, ранами скальпелем и ножом, всё вместе или же покреативить? Что молчим? — открыто издевался мучитель. Реакцией блондина был недовольный взгляд. — С синяков и ушибов? Уважаю твой выбор, — беря в руки биту, похвалил его изумрудно-глазый. После этого последовало, усиленное мычание, отрицательное. — Закрой глаза, хорёк, — предупредил тот, замахиваясь. Резко зажмурив глаза, Драко почувствовал резкий удар деревяшкой по челюсти. Удар был сильным и очень, из-за него упомянутая челюсть была вывихнута и даже треснула. Не то что кричать, никаких звуков нельзя было издать. Из прикрытого рта, всё же текла кровь. — Мне кажется это лишним, — снимая ремень с уже поломанной головы, сказал брюнет. И вновь был удар, по черепу. Такого звона, перемешанного с болью, кажется не испытывал никто. Голова разрывалась и переносном и прямом смысле. Треснул череп. — Бита наносит больший ущерб в голове чем я ожидал…- еле донеслось до ушей Драко. —Epiksia! — вновь долетело до ушей юноши и половина боли постепенно ушла и челюсть приняла привычное положение, но в устах паренька всё ещё была кровь как и из головы шла кровь, на местах ударов остались фиолетовые синяки. — И для чего были все эти удары если ты помог мне заклинанием? — изогнув бровь произнёс блондин, а после и выплюнул накопившеюся кровь куда-то в сторону. — Мне не нужны переломы, мне нужны синяки, ушибы, порезы и раны, — ответил Джек, беря в руки кастет. Третий удар и первый удар кастетом попал вновь в челюсть. На месте удара всё покраснело, прикованного парню вновь пришлось выплюнуть переполнившую рот кровь. Голова болела, но челюсть ныла сильней. Не успел он оправиться, как его ударили во второй раз, но уже по другой стороне челюсти. Белоснежная кожа уже не была такой, половина лица была красной, а треть лица в сине-фиолетовых синяках, из уст и головы текла алая кровь. — Ну, сойдёт, — прокомментировал Моррисон, беря в руки флакон, далее открывая его. — Если твою штучки…- вновь пришлось выплюнуть излишнюю кровь Малфою и позже закончил: —… не сработают? — А ты сомневаешься? — беря вату и увлажнив её, спросил брюнет. Ответа не последовало. Увлажнённая эликсиром вата коснулась повреждений Драко. Дико щипало, можно было сравнить это с подающей кислотой кожу, но это, наоборот, вылечивало синяки. Заживление вместе с сильными неприятными ощущениями продлилось где-то минут восемь-шесть. — Как новенький! — воскликнул Джек: — Ну, продолжим. В крепкий руках оказался нож, хорошо наточенный, как прокомментировал Моррисон. — Как думаешь тебе будет больно… Вот так! — протыкая хрупкую руку пленного насквозь толстым лезвием, издевательски поинтересовался брюнет. Протяжный, неописуемо больной, громкий и резкий крик распространился по комнате. Глаза накрыла пелена слёз, от боли расширились зрачки. На белоснежной коже появились струи алой крови, а после вытаскивания лезвия из тела, крови прибавилось. Дыхание участилось, потекли слёзы, тело дрожало, а от болевого шока затуманился разум. — Проверим-ка твой болевой порок, — вновь протыкая насквозь, но уже противоположную руку наточенным лезвием, снова издевательски изрёк Джек. Прямиком за протеканием последовал ещё один протяжный, громкий, резкий и так же неописуемо больной крик из уст Драко. Слёзы полились ручьём, дыхание с дрожью участилось. Но боль не останавливалась, лезвие вынули и провели по гладкой коже на предплечье, а далее такую же линию на противоположной руке. Ножом брюнет вырисовывал различные линии на чувствительной коже Малфоя. За каждым порезом следовал громкий вопль, шипение и крик. Рисование закончилось тогда, когда на коже пленника не осталось и живого места. Тело блондина всё ещё дрожало, лицо побледнело, только красные пятна вокруг глаз показывали, что юноша жив. — Вытерпел, — усмехнулся пыточник: — Молодец. — Ск… Ско… Скот…- пытался выговорить Малфой. — Нет, нет, нет. Я кто? — перебил его тот. — Друг, — выдавил Драко. — Правильно, — подтвердил изумрудноокий, наполняя в, похожую на духовную, пипетку зельем. Этой пипеткой он капал на все поставленные разы, где нужно выливал всё и наполнял заново. При попадании зелья разные раны по-разному реагировали. Маленькие просто затягивались, средние немного пощипывал, а вот огромные щипали с ощущением боли. Некоторые раны заживали полностью, но те две первые, там остались шрамы, красные линии. А большое но произошло тогда, когда единственную глубокую рану на груди не получалось залечить всеми лекарствами, даже изученными. — Чёрт, — выругался Джек. — А ты сомневаешься? — протянув, передразнил того Драко противным голосом. — Заткнись, — резко сказал брюнет: — Теперь нужно идти в медпункт, — заметно раздраженно, но одновременно немного взволнованно протараторил парень. Блондин захотел устроиться на месте уютно, но только он двинулся, из его уст донеслось яростное шипение. — А ты как хотел? Amanciper! — освобождая от пут, юноше пришлось взять того на руки. — Руки, блять, убра… Айщ!!! — вскрикнул бунтующий. — Если хочешь не сдохнуть, терпи то и то, — посоветовал Джек, неся его из комнаты, а после и из гостиной. — А ты сомневаешься? — не замыкаясь, так же протянуто смеялся покалеченный. — Заткнись, хорёк, не я же сейчас лежу с огромной и кровоточащей раной. Я то и бросить тебя могу. Драко фыркнул. Дошли оба до медпункта минут за девять-десять, как только они вошли их заметила Поппи Помфри и сразу же на них набросилась с расспросами и переживаниями. Положив на кровать блондина, Джек отошёл, а мадам Помфри начала кружиться вокруг голубоокого. Через десять минут Малфой лежал перевязанный и спокойно спящий. Женщина подошла к товарищу пострадавшего и тихим беспокойным голосом начала расспрос: — Что с ним случилось? — Это наша вина, общая. Мы слишком разошлись и не заметив перелетающую лестницу, он чуть не упал я его схватил, но так как на краю оказался кем-то прибитый гвоздь, он на неё наткнулся, и, я же его поднимал, и поэтому рана получилась такой, — незаметно оправдывался Моррисон. — Вы дурачились во время отбоя? — заволновалась та. — Мой змей такой тупой, что вылез из спален и пополз неизвестно куда, мы его искали. — И вы потом дурачились? — недопонимала та. — Мы нашли его в унитазе, — по-детски сдерживая смех, ответил тот. — Вот как, — вздохнула Поппи: Возвращайся завтра перед уроками. — Да, Поппи Помфи, — и спокойно отправился в спальню. Проходя по пустующему коридору, по нему раздалось тихое шипение: — В унитазе? Вы серьезно, хозяин? — А что? Смешно, — засмеялся Джек. — Зачем вы отнесли его в медпункт? Можно было бы самим… — Возникли бы вопросы, — серьёзно ответил брюнет. — Можно было наслать чары забвения на эту старуху… — Распознали бы постепенно, — аргументировал изумрудноокий. — А просто оставить умирать? — Он важная шишка, были бы проблемы. Или ты думаешь, что я за него волнуюсь? — У вас холодное сердце, вы не можете сочувствовать, как и ваши родители. — Правильно, — ухмыльнулся тот: — И не забывай больше, а то меня от этого тошнит… А сколько тебе лет? Напомни, — резко поинтересовался брюнет. — С самого основания вашей династии — 661 год ровно. — Так сегодня праздник! — возрадовался он. — Да…- донеслось последнее и заключающее в диалоге. Друзья направились в спальни, а после спокойно отправились на ночной покой.

***

Протяжный, неописуемо больной, громкий и резкий крик донеслось во сне Поттера. От него юноша подскочил в холодном поту, словно от кошмара, тяжело дыша. — Гарри, ты чего это? — сонно промычал Рон. — Ничего, — выдохнул Гарри — Точно? — промямлил Уизли. — Да, — коротко ответил брюнет. Рыжий что-то промычал и уткнулся обратно в подушку, немного шумно сопя. Брюнет просидел так, уставившись в одну точку, продумывая что это могло быть, минут десять пятнадцать, а после принял лежачее положение, но его не отпускала мысль о знакомом, разрывающей душу крике. Крик был до боли знакомый, но не разборчивый. Поттер подозревал что это похоже на сонное прорицание или что-то там, но он знал, что это не было придуманным. Час или меньше он размышлял чей был голос, а позже пришёл к выводу что это был крик Малфоя-младшего, такой крик от него он слышал единожды. На седьмом курсе, в туалете, такие же болезненные крики издавал Драко, говоря с Плаксой-Миртл. Он помнил его тогда, его трясло, его пухлые губы дрожали от переизбытка плохих эмоций, но что он помнил то, что это пустые покрасневшие глаза, наполненные страхом. Завтра он должен проследить за ним, вдруг что не так. Ну, и зная, что он просто так с ним не продолжит беседу или забудет о ней, он отдаст ему своё любимое яблоко с кисловатым привкусом, чтобы задобрить.

***

Кошмары. Начался бесконечный парад кошмаров для Малфоя. Он это понял сразу. Такие сны снились ему от силы три-четыре раза в жизни и причём два из них произошедшие вчера и сегодня. Вновь кошмар про очередную, но более ужасную пытку. Там с него, прикованного к стулу срывали заживо кожу, отрубали конечности, восстанавливали и всё шло по новой. Боль словно ощущалась физически. Он бился в конвульсиях, истошно кричал, холодный пот стекал с него. Мадам Помфри пыталась успокоить его разбудив, но этого не получалось, поэтому взяв успокоительное и вколов его, она облегчённо вздохнула, ведь истекающие крики закончились, и Малфой постепенно успокаивался, и впал глубокий сон до самого утра. — 04.09 — Среда