— Я выиграл.

— Джи, через сколько мы поедем домой, я устал слушать этот бред.— возмущается Чонгук. Он уже битых два часа сидит тут и слушает эту ересь. — Джи, я хочу есть! — Чонгук, прекрати вести себя, как ребёнок! Потерпи ещё часик, — девушка смотрит на парня со всей строгостью, что у неё есть и надеется, что он хотя бы на десять минут замолчит. — Так все, — чуть громче возмущается Чонгук. — С меня хватит этого цирка, счастливо оставаться! — Чонгук! Ты хочешь сказать последние слова Сынвону и Юри? — Чонгук уже хочет уйти, но тут же слышит голос матери своей девушки и чертыхается. На кой черт ему сдались эта рыба и кот. Когда сказали, что умерли важные члены семьи, Гук и подумать не мог, что это какие-то животные. Всего бы ничего, но он терпеть не может животных. От них толку, как от козла молока. Он поворачивается лицом к матери Джиен и улыбается ей. — Конечно, матушка.— Чонгук делает акцент на последнем слове. Он знает, что она не любит когда именно он так её называет, поэтому его улыбка расползается чуть ли не до ушей. Парень вальяжной походкой идёт в сторону микрофона, подбирая слова. — Раз, раз, кхм-кхм, — юноша кашлянул в кулак и начал произносить свою речь: — Сынвон и Юри были очень дороги нам, я любил их больше жизни. Поэтому эта утрата невосполнима. Когда мне сказали, что Юри, моя рыбка…— парень выставляет левую руку вперёд, а правой закрывает глаза. Спустя минуту, он убирает сразу же обе руки и люди лицезрели его красные от слез глаза. — Сынвон, хоть мы и сразу с ним не поладили, но я все равно любил его всем сердцем. — парень намерено приближается к микрофону и всхлипывает. Он поднимает глаза к небу. — Надеюсь, вам там хорошо. Парень думает, что нужно было опустить взгляд вниз и сказать эти же слова. Если же Юри никак его не трогала, плавала в своём аквариуме себе на радость, то Сынвон — самое настоящее исчадие ада. Гуку казалось, что он никого так не ненавидел, как это животное. В первую встречу, Сынвон чуть прокусил палец Гуку, во вторую встречу с разбегу запрыгнул на его ногу и оставил глубокие раны, шрамы от которых до сих пор остались. И самое главное по мнению Гука, это когда, как он любил выражаться Исчадие Ада безжалостно насрало в его спортивные кроссовки, которые он любил, кажется, больше жизни. Он как сейчас помнит, сколько откладывал на них, когда узнал, что выходит ограниченная коллекция. Сколько представлял, как и с чем будет носить. И помнит, то как это Животное просто взяло и насрало в эти самые кроссовки, которые он даже ни разу не надел. — А теперь, пройдемте к самим Сынвону и Юри. — люди как один встали и пошли в сторону партретов животных. «Удивительно, что кто-то пришёл вообще на эти дурацкие похороны животных.» — подумал Гук.—«Не думаю, что на мои хоть и половина такого количества придёт.» — Каждый может попрощаться с ними. — каждый ждал своей очереди, а Чон поглядывал на часы и ждал, как бы поскорее свалить отсюда. Прошли пять, семь, десять, пятнадцать минут, а люди как-будто своих родственников провожают. Парень поворачивается к Джиен и задаёт ей риторический вопрос: — Что можно говорить умершим животным? — цокая и закатывая глаза спрашивает юноша. Наконец, приходит его черёд прощаться. Он присаживается на корточки и трогает землю. — Надеюсь, ты попадёшь в Ад, Сынвон. Это тебе за мои кроссовки. Все возвращается бумерангом, думал, что заберёшь Джи себе? Ха, она никогда бы не бросила меня из-за тебя! Именно поэтому, тебя и перевезли позже к родителям. — Чонгук ехидно улыбается и встаёт. Но через секунду натягивает маску горя и печали. — Я выиграл эту войну. — отойдя от людей проговорил он.