Красный цвет

О, да. Ацуши выглядел слишком сексуально в этих красных разорванных колготках и джинсовых шортах…

      Он медленно вошел в комнату и подошел к Рюноске, который сидел связанный на стуле и ничего не понимал. Накаджима сдёрнул с глаз повязку. Акутагава зажмурился от резкого света, но потом всё приглушилось до синих и розовых оттенков. Он посмотрел на Ацуши и мысленно усмехнулся. Его не похитили. Просто его парень решил устроить небольшой сюрприз.       Рюноске был привязан к мягкому красному стулу верёвками того же цвета, а во рту был алый, блестящий от слюны кляп. Комната, где они находились, была обклеена фиолетовой, красной и синей подсветкой. Кто-то однозначно заморочился, сделав всё это, пока Акутагава был в отключке. Сам Ацуши напоминал элитную шлюху для одного и единственного клиента: красные колготки в крупную клетку, короткие джинсовые шорты и свободный топ, не достающий до пупка. А, Рюноске скосил взгляд ниже, видя чёрные лакированные берцы с тугой шнуровкой.       Он промычал что-то в пластик, бросая на парня хищный взгляд. Ох, такой Ацуши его не на шутку возбуждал, заставляя кровь течь по венам быстрей, а сердце биться чаще. Такой светлый парень выглядел слишком привлекательно, хотелось провести по ногам, обтянутым красной сеткой и разорвать её, оставляя болтаться на мягкой коже, чтобы касаться, касаться, касаться и ещё раз касаться бесконечное количество раз. Бесцеремонно и нагло брать, сжимать и гладить. Накаджима стоял напротив и поджигал ароматические свечи, совершенно не обращая внимания на Рюноске, который пытался освободить руки и выплюнуть кляп.       Ацуши зажег последнюю свечу, поставил ее на стол рядом и наклонился к Акутагаве, который поднял на него взгляд и с мольбой посмотрел. Парень хмыкнул и сильнее затянул ремешок кляпа, а потом расстегнул его, откидывая на светлый пол.       — Выглядишь ахуенно!       — Я знаю, — Накаджима поправил задравшийся топ и продолжил: — Готов получать удовольствие?       Рюноске что-то прошептал себе под нос, вздрагивая от неожиданного отключения света. Все лампы погасли, а приглушённая музыка, играющая до этого, стихла. Но после началось фееричное шоу. На середину комнаты направился прожектор с розовым светом, заиграла медленная музыка. Ацуши вышел под сияние, хищно улыбнулся — Рюноске даже показалось, что он увидел белые клыки в отблеске света. Накаджима посмотрел в зеркало в руках и из ниоткуда достал темно-фиолетовую помаду. Глубокий, почти тёмный оттенок лёг ровным слоем на мягкие губы. Цвет чем-то напоминал звездное небо, разбавленное фиолетовым.       Ацуши отложил помаду и сделал шаг навстречу, притягивая Акутагаву ближе за воротник рубашки и с напором целуя, оставляя на чужой коже заметный отпечаток. Сидящий на стуле парень подавился воздухом от такого напора, а после провёл языком по накрашенным губам, чувствуя сладковатый вкус. Такая игра ему однозначно нравилась, жар разливался по телу, от самого низа до едва краснеющих от возбуждения щёк. Накаджима последний раз мазнул губами по щеке Рюноске, несильно прикусил хрящик уха и зашептал:       — Устраивайся поудобней. Тебя ожидает невероятное шоу.       Ацуши отошёл от него на середину зала и вновь нажал кнопку на пульте, гася свет. Заиграла музыка, голос в колонках начал распевку, а Накаджима резко отвел бедро в сторону, сел на пол и выгнулся в пояснице, расставляя ноги шире. Красные нити натянулись, обтягивая белую кожу и резко контрастируя с ней в цвете. Он изогнулся, словно кот, соблазняя с первых движений. Парень посидел на полу до начала выстрелов в песне, а потом сложил пальцы и направил их в сторону Рюноске, который тяжело дышал, наблюдая за танцем Накаджимы. Ацуши вскочил на ноги и быстро сел вниз, разводя колени в стороны. Парень зачесал назад волосы и опустился на пол, подняв задницу к потолку и медленно опускаясь, покачивая бедрами.       Музыка становилась всё энергичней, резкие биты сменялись тягучими фразами, которые Ацуши максимально медленно проецировал своим телом, сводя Акутагаву с ума, не давая ему более откровенных движений. Парень несколько раз покрутил бёдрами, поднял ноги вверх, раскинул их в навесной шпагат и прогнулся в спине, подтягивая ноги к себе, скользя носками тяжелых берц по полу, искоса наблюдая за Рюноске, который жадно поедал его взглядом. Да и не только поедал: он раздевал его и требовал чего-то более вкусного. Накаджима упорно не давал, сидя боком и поглаживая себя под стихшие биты. Он прошёлся ладонями по плечам, талии и спустился на внутреннюю сторону бедра, едва касаясь кончиками пальцев края шорт. Сетка под прикосновениями натягивалась и вот-вот рвалась, но Ацуши не позволял. Он убрал руки и вновь, под новый бит, упал на пол, разводя ноги в стороны, сгибая их в коленях и поднимая бёдра.       И Рюноске безумно сильно хотелось оказаться между этих ног и смотреть на красивое тело сверху вниз, скользить ладонями по талии и груди, слегка сжимать горло и целовать, целовать, целовать.       Атмосфера накалялась. Громкая музыка заполняла помещение. Она, словно густой мед, растекалась по телам и воздуху, лишая возможности дышать. Стройное тело, которое извивалось на полу, как-то странно превратилось в тень, тысячи теней. Они скользили перед глазами в сотнях поз и эмоций, они проникали в голову, оставаясь там эхом и слабым ароматом инжира. Приторно, жарко, завораживающе. Кончики пальцев кололо от возбуждения и желания. Хотелось сжать, коснуться и взять грубо, быстро или нежно, медленно. Не важно. Просто хотелось.       Рюноске внимательно следил за каждым движением Ацуши, за тем, как он облизывал тёмные губы, слегка размазывая помаду. Накаджима же изгибался на полу и на ногах, проводя кончиками пальцев по груди и ногам, вилял бедрами и соблазнял. Бесконечно соблазнял, возбуждал и лишал возможности дышать при помощи своих эмоций и действий. Он резко поднялся и подошёл к засмотревшемуся Рюноске, который заинтересовано поднял на него взгляд и сдавленно простонал, стоило парню провести носком обуви по его ноге, выше, выше, выше и остановиться посередине, едва надавливая.       О, да, Акутагава был очень возбужден. Он что-то проскулил, кусая губы, как Накаджима грубо схватил его за волосы и заставил поднять голову, а после вновь припал к губам, кусая их и больше размазывая помаду. Она выходила за контур неаккуратными мазками, но это никого не волновало. Сейчас они были слишком заинтересованы друг в друге.       Музыка постепенно стихала, становилась спокойней… Но их поцелуи становились глубже, грубее и ярче. Ацуши сам задавал ритм, едва ли отрываясь от Рюноске, который во время танца задерживал дыхание, а теперь ему и вздохнуть не давали. Губы сжимали губы, зубы несильно царапали и оттягивали их, язык касался языка. Слишком хорошо, слишком блаженно и страстно.       Всё стихло. Ацуши отошёл от Акутагавы, поставив ногу на пол. Волосы его были растрёпаны, а фиолетовые пятна размазались по щекам. Парень усмехнулся и погладил Рюноске по щеке, скользя взглядом по его телу. Накаджима ненадолго задумался, а потом бесцеремонно сел на колени темноволосого, касаясь задницей его паха. Рюноске судорожно выдохнул, а Накаджима поёрзал на его бёдрах, чувствуя чужое возбуждение. Ох, ему еще больше хотелось подразнить.       Он вновь втянул Акутагаву в поцелуй, с силой кусая его за губу, чувствуя лёгкий металлический привкус во рту. Ацуши отстранился, красные капли остались на его губах. Парень скатился вниз и сел между ног Рюноске, провел пальцами по краю штанов и расстегнул молнию, а после стянул их вниз, вместе с бельём.       — Что же ты будешь делать?       — Ты даже представить не можешь.        Накаджима провёл языком по низу живота и резко поднялся. Он потянулся за широкой горящей свечой, легко подул, яркое пламя погасло. Ацуши поводил свечу из стороны в сторону и капнул несколько раз себе на ладонь, чтобы проверить, не горячо ли. Горячий воск растекся по коже белым пятном. Накаджима улыбнулся и встал над Акутагавой, тот заинтересовано посмотрел на свечу и вздрогнул, когда капли упали на его плечо. Жидкость начала застывать и остывать, несильно пощипывая. Парень с непривычки хотел смахнуть капли, но потом вспомнил, что его руки крепко стянуты за спинкой стула.       Ацуши обошёл его и поставил свечу на стол, вновь зажег огонь и… А дальше Акутагава уже не видел, потому что парень завязал ему глаза. Красной плотной тканью. Все ощущения в секунду обострились. Рюноске тяжело задышал от предвкушения и простонал, когда Накаджима вылил воск, чуть горячей предыдущего, ему на живот. Горячие капли растеклись по коже, наверняка, под ними остался розовый след. Акутагава прислушался, но из звуков распознал только чирканье спички.       Кожа под воском щипала и немного горела. Это ощущалось слишком приятно. Обоим нравилась такая реакция, они еще больше возбуждались.       Капли упали на внутреннюю сторону бедра, скатились чуть ниже, оставляя горячий след, который, казалось, был слишком ярким на бледной коже. Накаджима смотрел на плоды своей работы и улыбался. Повторяя действия вновь и вновь.       Горячие капли слишком неожиданно упали на низ живота, почти скатываясь на возбужденную плоть. Рюноске заерзал и сжал колени, но Ацуши быстро поставил между них ногу и надавил на член, несильно, но вполне ощутимо. Пришлось послушаться и вернуться в прежнее положение.       Акутагава подрагивал. Его руки затекли и немного онемели, но это чувство было несравнимо с тем, какое у него было возбуждение. Хотелось почувствовать Ацуши в себе, на себе, чтобы тот касался кожи, губ, сжимал плечи и царапал руки, чтобы оба задыхались от наслаждения и разрядки. Хотелось всего и сразу. Но получал Рюноске только невесомые касания к телу и горячие капли на коже.       Минут двадцать Рюноске сидел как на иголках, вздрагивая от горячих капель, которые попадали на живот, бедра, плечи, шею и ноги. Ацуши в завершение вылил немного воска ему на грудь и прикусил мочку уха, прошептав:       — Не расслабляйся, это даже не середина моего шоу.       Накаджима затушил последнюю свечу и взял со стола, который стоял за сидящим, небольшой нож с тонким острым лезвием. Сталь блеснула в полумраке. Ацуши коснулся ей горла Акутагавы, тот вздрогнул от холода, который прошелся по коже мурашками. Нож заскользил кончиком ниже, очертил линию ключиц и остановился на плече. Рюноске застонал от несильного нажима, алые капли выступили на коже.       Накаджима проследил за несколькими, которые скатились вниз по руке, а остальные слизал. Он прошелся шершавым языком по покрасневшей коже, прикусил у шеи, а после провел ножом от локтя до середины предплечья. Акутагава задрожал, чувствуя, как мышцы непроизвольно напряглись, Ацуши затянул веревку туже.       И вновь горячий язык прошел по руке. Накаджиме нравился вкус чужой крови, он наслаждался им, внимательно наблюдая за красными каплями. Надрезы были неглубокими. Царапины от них сойдут за пару дней, но это так заводило, оставляло ощущение легкого страха и сильного желания, которое текло по венам и скапливалось комом внизу.       Ацуши усмехнулся и коснулся плоской стороной ножа горла Рюноске, а после резко опустил сталь ниже, надавливая кончиком на низ чужого живота. Нож остановился на застывшем воске, Ацуши осторожно убрал его, а после продолжил давить оружием. Он не царапал, только дразнил и запугивал, а потом…       Накаджима надавил ножом на член Акутагавы и громко засмеялся, видя, как сидящий на стуле закусил губу. Ацуши прошелся самым кончиком, не оставляя и намека на порез, а после царапнул внутреннюю сторону бедра Рюноске. Тот прошипел и что-то неразборчиво сказал, но Накаджиму это не волновало. Он сел между чужих ног и осмотрел плоды своей работы. Тотальное возбуждение, покрасневшая кожа, мокрый от предэякулята живот и сбившееся дыхание. Ацуши погладил ногу Акутагавы и прошелся языком по порезу. Он слизал соленую кровь и коротко поцеловал раны. От слюны кожу пощипывало и жгло, но Рюноске это только заводило сильней. Он повел бедрами, Ацуши понял его без слов его желание, лизнул головку члена.       Накаджиме нравилось сосать. У него это получалось хорошо, так говорил Рюноске, который видел небо в алмазах от действий своего парня. Ацуши провел языком по всей длине и насадился ртом, гладя языком чувствительную плоть. Акутагава в этот момент совсем забыл о жгучей боли в теле и наслаждался, но стоило почувствовать холодный метал, который кружил около соска, как все ощущения снизу испарились, оставив лишь предвкушение. Ацуши даже сожалел, что глаза Рюноске были связаны, поэтому он приподнялся и стянул повязку, а после вернулся к своему занятию.       А Акутагава смотрел на него, как зачарованный. Он все еще чувствовал холод стали, но припухшие губы с остатком фиолетовой помады цепляли внимание куда больше. Ацуши смотрел снизу вверх и так невинно, что появлялось необъяснимое желание его нагнуть и взять грубо и глубоко, чтобы тот сорвал голос и стер колени от позы, но, увы, Рюноске был связан, поэтому ему оставалось лишь представлять это все.       Накаджима начал двигать головой, порой сглатывая и стирая слюну с подбородка. Он также был возбужден и корил себя за эти блядские узкие шорты, которые давили на возбуждение, но, боги, как он в них выглядел. Рюноске поедал его взглядом. Ацуши помогал себе языком и сжимал губами член, проталкивая его дальше в горло. Акутагава сверху постанывал и дергал руками в попытке развязать их и надавить Накаджиме на затылок, чтобы тот взял ниже. Ведь может, но дразнит. Специально распаляет, чтобы потом получить больше.       — Ты… Зачем мучаешь меня? — Рюноске приподнял бедра и толкнулся в теплый рот, за это Ацуши слегка царапнул зубами по нежной коже и хмыкнул.       — Тебе же нравится, — Ацуши отстранился и заправил за ухо выбившуюся прядь. — Продолжим.       Он поднялся с пола и поправил красные колготки, которые немного сползли от сидячего положения. Накаджима улыбнулся и сел на колени к Рюноске, провел рукой по его члену и коснулся губами губ. Пока Акутагава был занят поцелуем и теплой ладонью на возбужденной плоти, Ацуши коснулся ножом его груди и оставил порез, а после прервал поцелуй, обвел языком покрасневший ореол и всосал кожу, слегка покусывая.       И, да, Рюноске мог бы кончить прямо в этот момент, но все не так просто. Накаджима просто не давал, он смешивал боль с наслаждением и заставлял потерять любую связь с реальностью, забыться в ощущениях и наслаждении, а потом томиться в сладостном ожидании большего.       Ацуши провел ножом по шее и сразу припал к ней губами, он широко прошелся языком по царапине и облизнул губы, смакуя солоноватый вкус крови. Рюноске тяжело дышал и кусал губы. Накаджима продолжал медленно ему надрачивать, этого было так мало для оргазма.       Ацуши обхватил его лицо ладонями и посмотрел в помутневшие от такого спектра чувств глаза, а после… Он сполз вниз и достал из ниоткуда помаду. Парень вновь нанес косметику на губы и прижался к животу Рюноске, оставляя фиолетовый след от губ. След от поцелуя, который явно контрастировал с бледной кожей. Накаджима усмехнулся и расстегнул собственные шорты, начиная через сетку колготок гладить свое возбуждение. И только сейчас Акутагава понял, что парень был без белья. Сетка обтягивала ноги и добавляла парню несколько уровней сексуальности, Рюноске держался из последних сил.       Ацуши просунул руку под сетку и начал уже водить по собственному члену. Как же его возбуждал такой вид Акутагавы, тот стонал от его ласк и просил большего, но парень его мучал, не давал кончить и доводил до изнеможения. Накаджима насадился ртом на чужой член и сразу заглотнул его почти до основания. Он начал двигать головой и помогать себе языком, оставались сиреневые следы от губ, которые превращались в размазанные пятна. Порой Ацуши отстранялся и водил по возбужденной плоти свободной рукой, не давая достичь оргазма еще и себе, потому что страдать должны оба.       Накаджима лизнул головку и сжал ее губами, Рюноске простонал и подался бедрами наверх, желая больше, больше, больше, больше.!       Сталь блеснула в полумраке, острие заскользило по бедру и ушло на живот. Мелкие, неглубокие царапины. Когда Ацуши касался их языком, раны щипало и жгло. Они казались горячими на холодной коже, обжигало каждое прикосновение ножа. Накаджима сжал ладонью член Акутагавы и вновь прошелся сталью по внутренней стороне бедра, оставляя лишь несколько сантиметров между царапиной и возбужденной плотью.       О, да, это заставляло сердце Рюноске биться чаще. Ему было страшно и интересно одновременно — как далеко зайдет парень, на что пойдет, чтобы довести до яркого оргазма или оставит так, чтобы Акутагава сам справлялся с напряжением внизу живота. Ацуши мог сделать все это, ему было бы совершенно не совестно. Он любит издеваться над Рюноске, потому что знает, что тот получает неистовое удовольствие от каждого касания, поцелуя или слова.       Накаджима снова начал делать минет. Он это умел, ему нравилось. Парень продолжил надрачивать себе, доводя себя и Рюноске до желанной разрядки.       Еще немного…       Буквально несколько секунд, чтобы получить наслаждение…       Пожалуйста!..       Но, нет. Ацуши остановился за секунду до. А Рюноске закатил глаза от наслаждения и желания кончить, он приподнял бедра и беспамятно умолял Накаджиму ему помочь, хотя бы развязать руки. Ацуши его не слушал, он был увлечен больше его реакцией и состоянием, палитрой эмоций на покрасневшем лице.       Накаджима встал с колен и потянулся к Акутагаве за поцелуем, тот с радостью ответил, чувствуя свой вкус на чужих губах. И, о боги, как это интимно. Это сводило с ума, убивало изнутри и давало возродиться вновь. Ацуши целовал с напором, он первый углубил поцелуй и сел к изнеможенному Рюноске на колени. А тот почти надеялся, что парень проведет по члену, но он только неподвижно касался губами и скользил за спину, ослабляя веревки, как бы говоря: выпутывайся из моих сетей, коснись меня сам и подари разрядку.       У Рюноске не было на это сил, он мог только тихо стонать и задыхаться.       Накаджима не отрывался от чужих губ, он потянул веревки и стянул их полностью, он позволил коснуться себя, позволил сжать бедра и талию, позволил начать стягивать слишком узкие шорты. Акутагава отбросил вещь в сторону и разорвал красную сетку колготок. Так Ацуши выглядел еще развратней, он манил и дурманил разум. Красные нити свисали со стройных ног, а Рюноске любовался, на мгновенье забыв про свое возбуждение.       Накаджима не в любовном трансе, парень все понимал, поэтому отдалился и ухмыльнулся.       Да, он хотел именно этого.       — Справляйся сам.       Пожалуйста, не играй с огнем, небеса вам этого не простят. Слишком много пороков за одну ночь. Похоть и разврат. Горячо и страстно.       Ацуши встал с колен Акутагавы и развернулся в сторону двери, лишь для того, чтобы Рюноске поймал его, взял максимально медленно и грубо, чтобы заставил стонать и срывать голос. Накаджима все для этого сделал, поэтому совершенно не противился, когда его прижали к стене и поцеловали.       Рюноске кусал его, сжимал бедра и окончательно рвал колготки. Он даже не думал о формальностях, потому что знал, что Ацуши готовился. Он пропихнул сразу два пальца во влажное нутро и словил громкий стон в новом поцелуе.       И Акутагава знал, как довести партнера до точки невозврата, как заставить его метаться и молить о большем, как свести с ума собой.       Накаджима извивался в чужих руках, ему было слишком приятно чувствовать длинные пальцы внутри, потому что Рюноске двигал ими в нужном темпе, под правильным углом. Ацуши вздрагивал и кусал покрасневшие губы, он готов был продать душу Дьяволу, чтобы получить больше. Это была месть.       Хотя нельзя было продать душу самому себе, потому что Ацуши сам был тем самым Дьяволом.       Он не помнил, в какой момент Акутагава вошел в него. Казалось, им обоим хватит лишь несколько секунд, чтобы достичь оргазма, но парни тянули удовольствие, остановившись, чтобы поцеловаться. Их поцелуи были сладкими и глубокими. Рюноске сжимал бедра Накаджимы, начиная медленно двигаться и сильней вжимать парня в стену. Он держал его под коленями, жар окутывал их тела. Ацуши проходился ногтями по чужим плечам, тревожа недавние порезы, заставляя Рюноске шипеть и толкаться грубей и быстрей.       В комнате пахло похотью. Густой аромат растекался по воздуху и не давал нормально вздохнуть, оставались лишь глухие хрипы и оборванные стоны. Парни наслаждались, они желали разрядки, волны удовольствия, они терялись в ощущениях и…       Кончили они одновременно. Топ Ацуши был испачкан белыми пятнами, Рюноске продолжал держать его, тяжело дыша и наблюдая за своей спермой, которая стекала по бедрам Накаджимы. Он аккуратно опустил парня на пол и сел рядом.       — Прости за это, — Акутагава коснулся испачканной ноги Ацуши и собрал капли пальцами.       — Ничего страшного, мне понравилось.       Они снова целовались. Их заполнила нежность и тепло. Им было хорошо друг с другом.       — Я люблю тебя, и тебе безумно идет красный цвет.       — Я тоже люблю тебя.

Да, Ацуши соблазнял, он возбуждал и сводил с ума. Прекрасный, белый Дьявол.