Активный читатель

      Одним холодным октябрьским днем в гостиной Гриффиндора таинственным образом возникает коллекция книг в потрепанной картонной коробке - ходят слухи, что виновницей стала одна из четверокурсниц, случайно оставившая ее в комнате, и что взаимные обвинения в общежитиях девочек весьма ужасны - и в течение нескольких часов коробка становится публичной библиотекой всего факультета. Конечно, никто не хочет, чтобы его застукали за копошением в ней, и поэтому книги исчезают тихо, часто посреди глубокой ночи, но коробка пустует большую часть времени как минимум наполовину. Хоть и существует несколько хитроумных методов магического наблюдения за общей комнатой, никто их не применяет. Все слишком увлечены чтением.       Сами книги - пестрые старые издания в мягких обложках, потрепанные, с загнутыми желтыми страницами, тиражированные еще до первой магической войны, с фантастически гипертрофированными обложками, полностью соответствующими книгам жанра "бульварный роман". Многие люди за эти годы любезно выделили и прокомментировали самые колоритные сцены, самые смешные эвфемизмы гениталий и что было еще примечательного. Самыми популярными работами являются целые серии, посвященные Темным Существам, носящие такие названия, как "Её личный кентавр - повелитель" и "Укрощение принца вампиров", первая из которых вызывала у читателей много сдержанного удивления размерам лошадиных фаллосов, а вторая - ярость за то, что героиня одевалась во все черное и пыталась выглядеть как можно более бледной и таинственной.       Одна за другой книги кочуют в спальни мальчиков Гриффиндора, спрятанные под одеялами и заколдованными покрывалами.       — Ладно, — объявляет Джеймс Поттер однажды вечером со своей кровати, где он лежал последние полчаса, как казалось, поглощенный учебником зелий, — я сдаюсь.       — А если точнее? — спрашивает Сириус Блэк, широко зевая и засовывая под одеяло свой учебник по зельеварению, который был несколько толще, чем следовало. На другом конце комнаты он видит Питера Петтигрю, который сидит, выпрямившись на подушках, аккуратно закрывая толстый экземпляр "Ежедневного пророка", и Ремуса Люпина, лежащего на животе, поднявшего глаза с пергамента, с помощью которого он готовится к предстоящему экзамену по нумерологии.       Джеймс морщит нос, отчего его очки поднимаются к бровям.       — В озере водятся русалки, так?       — Так...       — И у них есть деревня, правильно?       — Правильно...       — Итак... — Джеймс вытаскивает экземпляр "Девственницы - русалки из глубин" из своего учебника зелий и произносит. — Но как они, типа, заселяют ее? Если все русалки - девственницы?       Ремус фыркает и опускает голову на кровать.       — Джеймс, это же художественный вымысел.       — О, — говорит Джеймс, выглядя при этом весьма удрученным. — Значит, ты считаешь, они не владеют знанием тринадцати трюков, с помощью которых превращают людей в кисель своим хвостом?       Ремус снова поднимает голову, сжимая губы в тонкую линию, и говорит:       — Почему бы тебе не пойти и не выяснить самому?       — Подожди, хвостами? — перебивает Питер. — Потому что, наверное, я не знаю, куда вы могли бы... ну, понимаете, — остальные смотрят на него с интересом, а он пожимает плечами и говорит: — Куда бы можно было его вставить.       — Раз уж у них есть хвосты, — соглашается Сириус, понимая, к чему клонит Питер. — И нет этого самого. Ну, ты понял.       Джеймс щурится:       — В книге сказано, что это не имеет значения. Здесь написано, что у них есть отверстие в верхней части хвоста. И еще одно на спине. И еще у основания хвоста.       Ремус снова фыркает, и Сириус наблюдает, как тот возвращается к своему пергаменту; его перо движется резко, когда тот произносит то, что пишет.       — Дай-ка взглянуть на обложку, — говорит Питер.       На обложке изображены три бледнокожие рыжеволосые русалки с очень большими обнаженными грудями, подчеркнутыми окружающей водной средой. Они собрались вокруг мускулистого волшебника - тот был в теперь уже устаревших плавках (без сомнения, такие были на пике моды, когда книга была опубликована), изящные руки русалок были вытянуты вперед, будто они не могли удержаться от поглаживания его тела. Сириус присоединяется к Питеру и Джеймсу на кровати последнего, и они все вместе рассматривают книгу.       — По-моему, это произведение искусства, — наконец произносит Питер.       — И конечно, они рыжие, — бормочет Сириус, но Питер продолжает, обращаясь к Джеймсу: — Ремус прав, приятель. Тебе нужно самому пойти и во всем разобраться.       Джеймс закусывает губу и смотрит на Сириуса, отвлекшегося и наблюдавшего теперь, как Ремус задергивает занавески вокруг своей кровати, бормоча что-то о том, что ему надо бы переделать свою работу.       — Ладно, — говорит Джеймс. Он встает, берет свой плащ-невидимку и протягивает книгу Питеру. — Можешь прочитать, — говорит он. В его голосе чувствуется великодушие. — А я собираюсь испытать все лично.

***

      Несмотря на то, что Джеймс возвращается в комнату два часа спустя, абсолютно мокрый, и общую сдержанность, которую он проявляет во время расспросов по поводу того, что девственные русалки в озере сделали с ним - или, вероятно, из-за мистики, книги продолжают распространяться по комнатам мальчиков, словно особенно пылкий лесной пожар. Питер нездорово поглощен экземпляром "Жаркое свидание с призраком", так, что его ничто не способно оторвать. Ему приходится наколдовать поверх прежней обложки другую, потому что произведение с оригинальной обложкой, где женщина, чей белый кружевной корсет ей смехотворно мал, падает в обморок на паланкине, и призрачный, но все еще мускулистый мужчина протягивает к ней свою удивительно непрозрачную руку (художнику обложки не удалось уловить истинный перламутровый оттенок настоящих призраков) - не совсем то, с чем молодой джентльмен хотел бы, чтобы его увидели в школе.       — Послушайте-ка вот это, — говорит он однажды вечером, когда все они сидят в привычных позах на своих кроватях, и начинает читать вслух сцену, где призрак получает весьма сомнительное согласие от своей падающей в обморок возлюбленной, прежде чем изнасиловать ее не-телом - хотя вся сцена все еще богата деталями, любовно написанными автором, Лимпид К. Эйнджелфай — Как думаете, призраки действительно способны на такое?       — Нет, — говорит Ремус. — И потом, откуда у него столько мускулов? Не похоже, что он может поднимать тяжести теперь, когда он мертвец. Он просто их уронит.       — Его тело сохранилось таким после смерти, — терпеливо объясняет Питер. Он перефразирует: — "Он был принцем, имевшим большую славу, завоеванную на поле боя; его тело было закалено в битвах от езды в седле и ношения жезла".       — О, — отвечает Ремус, закатив глаза. — Он что, изгибался в этом седле до смерти?       Сириус начинает смеяться, и когда Ремус ловит его взгляд, то сам также вторит ему.       — Погоди, — говорит Джеймс, — кого нахрен интересуют его мускулы? Гораздо важнее - означает ли это, что призраки могут заниматься с тобой удивительным телепатическим сексом?       — Я не знаю! — говорит Питер. — Но хочу выяснить!       И вот Питер отправляется в разведывательный поход во имя Просвещения, чтобы найти как-там-ее-имя призрака Когтеврана или, возможно, Плаксу Миртл. Когда он недолгое время спустя возвращается, волосы у него стоят дыбом, и он сам утрачивает способность слышать громкий шум или, наоборот, любой вид бормотания, без того, чтобы прыгать на одной ноге, на следующие несколько недель. Он отказывается комментировать то, что узнал. Питер переходит к роману "Одиннадцать эльфийских королев амазонок", и увлечение продолжается.

***

      Сириус изначально не впечатлен ассортиментом картонной коробки. Первое, что он читает - "Брошенная к банши", о невинной молодой женщине, захваченной в плен банши, который тайно имеет проникновенный певческий голос и не очень тайно является богатым принцем-волшебником, заключенным в тело банши из-за проклятия. Он должен овладеть девственной непорочной женщиной, чтобы превратиться обратно в человека. Сириус считает, что очевидные приемы, которые заранее известно к чему ведут, а именно: девушка часто делает при своем похитителе такие вещи, как демонстрация знаний магии или томный взгляд на палочки, - делают чтение почти болезненным; постельные сцены ужасающе несексуальны, Сириус выделяет для себя лишь: "Он нежно обвел ладонью внутреннее тепло ее тайных мест"; и то, как долго развивается история главной героини, остающейся девственницей достаточно долго, несмотря на все жгучие, дымящиеся и раскаленные добела эмоции, чтобы, вследствие привести к тайной церемонии "раз-банши-вания", - просто нелепо. Сириус крадется вниз глубокой ночью, намереваясь положить книгу обратно в коробку и покончить со всем этим безумием, но тут его взгляд натыкается на название книги, которой не было в коробке, когда он копался в ней в первый раз: "Порабощенная любовница оборотня". Ему стыдно от лица автора и от лиц всех, кто прочел это, и он молит Бога, чтобы Ремус еще не видел этого. Он решает уничтожить книгу.       Он засовывает ее в пижамные штаны на случай, если встретит кого-то еще, и выходит из гостиной. Наверху, прячась в туалете их комнаты и используя тусклый свет своей палочки, он смотрит на обложку, думая о том, каким способом будет лучше ее уничтожить. На обложке невероятно мускулистый мужчина с длинными волосами и впечатляющими бакенбардами крепко держит упавшую в обморок темноволосую девушку, и луна поднимается над бесформенными силуэтами зубчатых пиков позади. Одежда мужчины разорвана точно таким образом, чтобы подчеркнуть не только огромную выпуклость в его брюках, но и то, что иллюстрация отображает оборотня, уже после завершения превращения, но луна на картинке была растущей, поэтому Сириус не уверен насчет своего вывода. Он все еще хочет сжечь книгу, но ему также отчаянно любопытно. И, вообще, а что, если книга точна? Каково это - быть хозяйкой (или хозяином?) оборотня?       В течение следующих двух недель, пока одержимость Джеймса девственными русалками растет, а Питер начинает фантазировать о телепатическом призрачном сексе с участием одногрудых эльфов, держащих мужчин в клетках для сексуального удовлетворения, Сириус лихорадочно пожирает "Порабощенную любовницу оборотня". После относительного покорения "Брошенной к банши", с ее немногочисленными, слегка сбивающими с толку сексуальными сценами (потому что разве банши не женщины?, Сириус не может перестать думать над этим вопросом, что вскоре выводит его из себя), эта книга оказывается откровенно сексуальна. Сюжет начинается со случайной встречи между молодой женщиной, чьи главные черты характера заключаются в том, что она девственница и послушная дочь, и мускулистым, страстным оборотнем. Их первая встреча происходит, когда она собирает травы, чтобы исцелить своего больного отца, и натыкается на огромного волка, который захватывает ее и забирает в свою "берлогу". Далее следуют триста страниц абсолютно жаркого секса. Она падает в обморок на меховое ложе, пока он представляет, как насилует ее, и просыпается в замке, все еще на меховом ложе, но на этот раз в башне над облаками. Она оказывается в плену у мужчины, который днем дал бы Хитклиффу фору как в романтических размышлениях, так и в вопросах управления гневом, а ночью превращающегося в огромного волка, и она, несомненно, полностью возбуждена всей этой ситуацией.       Первая выделенная страница - двадцать пятая из трехсот, когда мужчина возвращается после ночного блуждания по лесу и находит свою девушку лежащей на мехах. Каким-то образом большая часть ее одежды исчезла за ночь. До сих пор Сириус не обращал на это особого внимания. Затем он подбирается к следующему отрывку:       Амалия пробудилась от глубокого сна, когда услышала, как Чарльз вошел в комнату и сел на мягкие меха.       Она поразилась тому, каким физически сильным существом он был на самом деле. Он тяжело дышал, пот просачивался сквозь тонкую белую рубашку, обнажавшую сильную мускулистую грудь. Ее взгляд невольно остановился на шнурках его брюк, которые, казалось, натягивались на заметную выпуклость, видневшуюся под ними. При мысли об этой выпуклости между ее ног разлилась влага. На ней было ее единственное кружевное белье. Ее сердце начало биться в такт его тяжелому дыханию.       Он пересек темно-красный ковер и подошел к ней. Его сильная, мускулистая рука схватила ее за руку, достаточно сильно, чтобы оставить след, и подняла на ноги.       — Мое звериное существо возбуждает тебя? — спросил он.       — Что, мой Повелитель? — выдохнула она, потерявшись в его крепких объятиях. Ей очень хотелось запустить руки в его густые волосы, которые она видела сквозь рубашку.       — Ты идеальна, — сказал он ей, а затем прижал ее к стене, его тяжелое тело крепко удерживало ее, пока она задыхалась и извивалась в его цепких объятьях. — Ты должна стать моей королевой, - его волосатая сильная рука легла между ее бедер, и она почувствовала, что раскрывается, желая, чтобы он заполнил ее своей огромной пульсирующей твердостью и полностью опустошил ее на меховом ложе.       — Пожалуйста, — выдохнула она, даже не зная, о чем просит, просто желая оседлать его огромный мускулистый член, словно драконов, на которых она ездила в детстве. Она забыла о смущении, хотя никогда прежде не испытывала таких порочных чувств. Затем он оттолкнул ее и выбежал из комнаты.       После этого момента выделение и подчеркивание есть почти на каждой странице. Сириус читает их все в ужасающе приподнятом настроении, едва дыша, в состоянии только урвать несколько страниц здесь и там, чтобы никто случайно не обнаружил, что он читает книгу, в которой полно секса с оборотнем, вместо того, чтобы уничтожить ее. Кульминацией постельных частей романа является пятнадцатистраничная сцена, в которой они занимаются ритуальным сексом на массивном помосте перед аудиторией других оборотней, что приводит к магическому пакту, в котором Амалия навсегда связана с лордом Чарльзом, потому что он волк и должен спариваться с одним партнером всю жизнь. Сириус читает ее, задернув занавески вокруг кровати и укрывшись одеялом с головой, поздно вечером, после того как прождал час, пока все остальные уснут. Когда он заканчивает читать постельную сцену, лежа на боку, немного запыхавшись, то решает просто закончить книгу, в которой осталось десять страниц.       Сюжет провисает - его сложно углядеть за почти двухстами семьюдесятью пятью страницами безудержного траха. Отец Амалии, чудесным образом выздоровевший, несмотря на то, что миссия Амалии по сбору трав была прервана, прибывает в замок лорда Чарльза и, используя серебряный нож, закалывает его, когда тот продолжает превращаться из оборотня в человека. После этого они с Амалией могут жить долго и счастливо. Эти десять страниц следуют той же схеме, что и все книги серии "Темные Существа": Темное Существо либо всегда было человеком, либо совершает искупление, став человеком, и таким образом, наконец, становится достойно любви волшебника или ведьмы. Сириус лежит на боку, свернувшись калачиком, и долго думает о прочитанном.

***

      По мере того как проходили годы в школе, задания становились все более и более трудными, - до такой степени, что даже Джеймсу и Сириусу иногда приходилось открывать книгу. Поэтому на следующий день мародеры прилежно отправляются в библиотеку с намерением написать эссе по астрономии. Сириус, весь день размышлявший об Амалии и лорде Чарльзе, прокрадывается к небольшой секции полок в дальнем углу, за высокими стеллажами - где хранятся книги о Темных Существах. Сириус, Джеймс и Питер ворвались сюда еще в первые годы, когда они были слишком малы и вход в эту часть библиотеки им был запрещен, чтобы попытаться разгадать тайну Ремуса, но Сириус с тех пор не возвращался. Похоже, он не один игнорировал эту секцию: полки были покрыты толстым слоем пыли, многие книги выцвели, а корешки потрескались.       Сириус просматривает названия, пока, прищуриваясь и приподнимаясь на цыпочки, не находит две многообещающие книги. Он открывает первую - "Полевой справочник по Темным Существам, встречающимся в Трансильвании", 1868 год - и пролистывает его, пока не находит главу, посвященную оборотням. Он читает:       Оборотень - поистине несчастное существо. Находясь в обличие волка, он испытывает ненасытную жажду крови, которую невозможно сдержать, и наверняка разорвет все, что к нему приблизится.       Сириус хмурится. Это никак не вяжется с правдой. В конце концов, Рем в волчьем обличье совершенно дружелюбен к не-человеческим созданиям.       В обличие человека, продолжается в книге, оборотень еще более неудачлив, поскольку его "человеческое" тело является настолько плохой копией реального человека, что для любого, обладающего наименьшим количеством знаний, сразу становится очевидно, что они - проклятые существа. Выражение лица часто бывает злым. Само лицо покрыто грубой шерстью, глаза желтоватые и слишком маленькие, чтобы им можно было доверять. Тело массивно и велико, покрыто густым мехом и выглядит неуклюже в человеческой одежде.       Сириус думает о Ремусе - стройном, кареглазом, приятном на вид Ремусе - и задается вопросом, видел ли автор оборотня в своей жизни. С отвращением он запихивает книгу обратно на полку и открывает вторую, под названием "Знакомство с темными существами, Том 22: Оборотень", как раз в тот момент, когда сам Ремус выходит из-за угла полок и останавливается как вкопанный. Испуганный и смущенный, Сириус прижимает книгу к груди, надеясь, что названия не будет видно из-за его скрещенных рук. Ремус бросает взгляд на полку, и Сириус может поклясться, что видел, как тот задержал взгляд на том самом месте, откуда он взял книгу, прежде чем сделать шаг вперед и сказать:       — Мы, что, сейчас пытаемся выяснить, почему маглы плохи в составлении гороскопов?       — Нет, — говорит Сириус, чувствуя, что во рту у него пересохло. — Меня просто заинтересовало кое-что другое, — он чуть перемещает руки и начинает оглядывать комнату в поисках места, куда можно было бы тайком спрятать книгу. — Что ты здесь делаешь?       — Ищу тебя, — Ремус бросает на Сириуса испытующий взгляд, а затем тихо произносит. — А, — протягивая руку и стуча по обложке книги. — Так это ты две недели читаешь этот абсурдный роман про оборотней, — смеется он, хотя это звучит немного неубедительно. — Я надеялся, что он потерялся.       — Я собирался избавиться от него, — говорит Сириус, глядя на свои ботинки и мечтая о том, чтобы произошло землетрясение, которое либо поглотило бы его целиком, либо было бы настолько разрушительной силы, что Ремус навсегда забыл бы об этом разговоре. Сириус знает, что лично он никогда не будет способен его забыть, и что в любой темный момент он будет возникать как главная из неловких ситуаций, что иногда непрошено проносились перед глазами, когда он не мог заснуть. — Но потом я начал читать и захотел узнать, что произошло дальше.       — Должно быть, это блестящая литература, — отвечает Ремус, закатывая глаза. — Лично я не вижу в ней ничего привлекательного.       — Не знаю, — печально говорит Сириус, не совсем понимая, почему этот разговор затягивается. Неужели Ремус не осознает, как сильно он хочет, чтобы все закончилось?       — Так в любом случае, что именно ты искал? — спрашивает Ремус, вместо того чтобы понять телепатический намек.       — В конце концов, главного героя закалывают серебряным ножом, и он перестает быть оборотнем, — Ремус снова бросает на него испытующий взгляд, и он продолжает, чувствуя себя идиотом, даже когда говорит об этом, потому что, конечно, Ремус знал бы, если бы действительно был способ прекратить быть оборотнем. — Я просто хотел узнать, возможно ли это.       — Есть только одно лекарство от ликантропии, — резко произносит Ремус и, отвернувшись от Сириуса, оглядывает полки. — Смерть. — Он находит книгу, тянет ее вниз и снова смотрит на Сириуса, поджав губы. — Ты здесь закончил?

***

      Сириус обнаруживает книгу, которую Ремус взял из библиотеки, аккуратно лежащей на его кровати той же ночью. Название скромное - это сборник эссе о литературе о Темных Существах - но кто-то, Сириус с уверенностью предполагает, что Ремус, предусмотрительно вложил внутрь полоску пергамента, сделав закладку на одной главе под названием "Фетишизация иных: Темные Существа и сексуальность в классической литературе волшебного мира". Это почти двадцать страниц, написанных в сплошном научном стиле, и Сириусу требуется так много времени, чтобы прочитать все это, что он мог бы за это время просто перечитать всю "Порабощенную любовницу оборотня", только из-за эссе он начинает чувствовать себя ужасно даже при мысли об этом, потому что, насколько он может понять, речь идет о том, что в литературе волшебного мира образ Темного Существа чаще вводится в историю не в качестве полноценного персонажа, а как сюжетный элемент, представляющий пугающую, выходящую за рамки общества сексуальность. В эссе также указывается то, что он уже заметил - что для того, чтобы персонажи прошли путь искупления, они должны стать полностью людьми - и в качестве примера перечислено несколько романов, где вышеуказанное либо происходит, либо Темное Существо убито от чьей-то руки и впоследствии не оплакивается. Автор эссе отмечает, что нет ни одного автора, который признал бы себя Темным Существом, и что книги, в которых каким-то образом выражено сочувствие по отношению к Темным Существам, запрещены в соответствии с директивой Министерства по цензуре в литературе еще со времен выхода Законов о Морали 1830-х годов.       Поэтому в литературных произведениях нет цели исследования, что может чувствовать само Темное Существо, каким может быть его личное путешествие и/или что может повлечь за собой борьба за то, чтобы быть Темным Существом в волшебном обществе. Вместо этого прием введения Темного Существа действует как предостерегающая история, в которой герой или героиня не могут притягиваться к ним, кроме как с целью получения экзотического эротического удовольствия, прежде чем он(а) покинут его, чтобы связать себя священными узами одобренного обществом брака, в подавляющем большинстве случаев с другим чистокровным волшебником (см. Хоукс 1971, об использовании тропа с маглорожденными волшебниками в качестве аналогичного литературного приема в большинстве волшебной литературы). То, что происходит с самим Темным Существом, для этих авторов не имеет большого значения.       Сириус аккуратно закрывает книгу, вынимает из учебника зельеварения "Порабощенную любовницу оборотня", берет ее двумя пальцами и, сидя в туалете, поджигает. Он чувствует себя ужасно.

***

      Однако Ремус больше не упоминает об эссе в присутствии Сириуса, и, кроме нескольких саркастических комментариев по поводу новой одержимости Джеймса (еще один роман о вампирах, на этот раз с деревянными кольями, что используются совершенно нереалистичным образом, и вообще, так можно получить кучу заноз, и даже вообразить это больно), похоже, в целом взял политику невмешательства в серию о Темных Существах. Интерес Гриффиндора по отношению к ним не ослабевает, и на коробке в гостинной даже появляется записка, старательно сложенная из вырезок журнала Ежедневный Пророк, в которой спрашивается, что стало с "Частью про оборотня", потому что "людям очень бы хотелось прочитать всю серию", и поэтому кто-то должен "перестать эгоистично удерживать ее у себя".       Сириус игнорирует записку, и ему все еще тошно из-за дезинформации об оборотнях. Теперь, когда Ремус - через эссе - указал на отсутствие правильного образа темных существ, он неожиданно начал замечать это повсюду. Ему хочется, чтобы существовала хоть одна реалистичная книга: либо научно-популярная, либо хотя бы глупый роман, в котором повествование велось бы с точки зрения оборотня. В книге "История магии", в самое свободное время суток, он начинает пытаться написать последнюю из перечисленных, с мыслью, что в конце концов положит ее в коробку и люди прочтут историю, полную сочувствия. Он не знает, что делать с частями секса - они должны быть действительно хорошо написаны, чтобы привлечь читателей, - поэтому для начала он пытается придумать персонажей. После часа работы у него выходит:       Главный Герой: Оборотень. Умный. Приятный. У него всегда есть остроумный ответ. Не так-то легко злится. Очень красивые карие глаза. СОВЕРШЕННО НЕ ПУШИСТЫЙ, когда находится в человеческом обличии! Очень, очень привлекателен!       Любовный Интерес: Девственница. Очень красива. Безумно любит главного героя с первого взгляда.       Сюжет: Главный герой встречает свой любовный интерес в лесу. Он определенно точно не похищает любовный интерес (ЛИ) и совершенно не делает что-то насильственное. Он очарователен, и ЛИ соглашается пойти на свидание. Они идут на свидание (в паб? где может пройти хорошее свидание?) и Протаг. встречает кого-то злого, высмеивающего его за то, что он оборотень. ЛИ защищает его. Далее у них МНОГО секса. ЛИ говорит, что это нормально быть оборотнем, на самом деле это здорово! Это сделает главного героя намного интереснее! Какая разница, что говорят эти придурки - люди! Они живут долго и счастливо!       Остаток дня Сириус проводит в размышлениях о том, каким может быть любовный интерес его истории. Девственность и красота кажутся важными чертами для жанра любовного романа, но это все, что он может придумать - он больше заинтересован в том, чтобы прописать характер оборотня, которого он в любом случае хотел бы изобразить в лучшем свете. В эту ночь Джеймс, Питер и Ремус ушли, кто куда (Квиддич, клуб Гобстон/попытка привлечь девушку из Хаффлпаффа и что-то там, связанное с работой префекта, соответственно), поэтому он сидит на своей кровати, держа перо и пытаясь продвинуться дальше, хоть и пока без особого успеха. Он пытается сразу же перейти к написанию постельной сцены, чтобы дать толчок своим идеям, но обнаруживает, что без какого-либо понятия о любовном интересе и еще меньшего понятия о том, как свести ситуацию ко вступлению в сексуальную связь (может быть, назначить свидание в пабе было плохой идеей? есть ли места, куда можно пойти на свидание, и где есть кровати?) он просто написал кучу глупых диалогов между ними, которые были лишь предлогом для секса. К своему сожалению, Сириус сжег единственный любовный роман, который знал лучше всего, поэтому он не может обратиться к нему; но он определенно помнит, что до, собственно, траха там было не так много разговоров.       Дверь в комнату открывается, и входит Ремус. Сириус хватает пергамент и засовывает его в стопку своих заметок, перемешивая, когда Ремус говорит: "Хэй".       — Хэй, — отвечает Сириус, изо всех сил стараясь не выглядеть и не звучать виноватым. У него возникает ощущение, что стать автором любовного романа — это та карьера, что могла бы привести к большому количеству насмешек со стороны друзей. Он собирается выбрать себе псевдоним. Жаль, что "Люпин" уже занят; С. Люпин звучит вполне мило.       — Над чем работаешь? — спрашивает Ремус.       — О, хм, просто кое-что повторял, — говорит Сириус. Он поднимает первый попавшийся учебник — по зельеварению — и улыбается. — Как проходят твои, э-э, старосто-деньки?       Ремус смеется.       — Тебе действительно есть дело?       — Вроде того, — признается Сириус. — Даже не знаю. Ты же работаешь. Во всяком случае с моей стороны было бы вежливо спросить.       — Ну, все хорошо, — говорит Ремус, улыбаясь. Он вытаскивает собственный учебник по зельеварению из рюкзака и спрашивает, — не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?       — О, конечно, — отвечает Сириус, и Ремус подходит и садится рядом с ним на кровать, пролистывая страницы своей книги и вынимая несколько листов пергамента, исписанных его четким почерком.       — Что именно ты повторял? — спрашивает Ремус, и вопрос вполне уместен, но вызывает панику, от которой у Сириуса сжимается желудок.       — Просто листал страницы, — отвечает Сириус. — Не сосредотачивался особо.       — О, — говорит Ремус. — Когда я вошел, мне показалось, ты что-то записываешь.       — Просто, типа, несколько общих заметок.       — Ладно, — отвечает Ремус. Он открывает учебник и говорит. — Ну, лично я сейчас работаю над практическими вопросами. Я пытался ответить на 33-й вопрос шестой главы, но пока без прогресса, — он смотрит на Сириуса и улыбается. — Ты же знаешь, как я плохо разбираюсь в зельеварении. Может, ты мне поможешь?       — Что за практические вопросы? — спрашивает Сириус.       Выражение на лице Ремуса плавно меняется с хмурого на радостное - он улыбается.       — Я думал, это ты листал книгу, — говорит он, хотя в его голосе особо не чувствуются обвинительные нотки. — Смотри, — он протягивает руку и листает книгу Сириуса почти до конца. — В каждой главе есть сотня дополнительных уточняющих вопросов, с помощью которых можно повторить всю информацию, что ты узнал.       Сириус смотрит на книгу перед собой - на страницах текст, написанный в две колонки, такой крошечный и плотный, что ему кажется, будто его глаза скрещиваются - и говорит:       — И ты все это вычитываешь?       — Обычно, — отвечает Ремус. — Я же хреново разбираюсь в зельеварении, помнишь?       Сириус моргает несколько раз, чтобы прояснить голову, и произносит:       — Не знаю, может ли означать твое "Выше ожидаемого" вместо "Превосходно" на экзамене С.О.В. то, что ты хреново разбираешься в зельеварении, Ремус, — он наклоняется над книгой и читает вопрос 33. — И я думаю, что все, что здесь нужно сделать - это использовать формулу транзитивности предметов с неизменяемым объектом в качестве переменной "о".       Ремус хмурится.       — Ты знаешь эту формулу?       — Это на странице... — Сириус начинает перелистывать страницы своей книги, пока не находит нужную. — Вот здесь. Страница 201.       — О, — тихо произносит Ремус. — Кажется, у меня более раннее издание этой книги, — он показывает Сириусу страницу 201 в своем учебнике, на которой действительно отсутствует уравнение.       — Кажется, Слагхорн сказал, что нам нужно то издание, что сейчас у меня, — говорит Сириус. — Нам нужно будет заказать тебе такой.       — Все в порядке, — все так же тихо произносит Ремус. — Я купил подержанный, — он быстро записывает уравнение и говорит: — Что ты там говорил про переменную "о"?       Они работают над зельеварением еще довольно долго, меняя позы на кровати, чтобы устроиться поудобнее, пока оба не оказываются на животах, а их книги - на полу у подножья кровати. Они потягиваются, пишут и смеются больше, чем повторяют материал. Сириус засыпает именно в такой позе и не просыпается до тех пор, пока Питер не возвращается, довольно поздно, и не спотыкается об его книгу по зельеварению, роняя коробку с игрой Плюй-Камни с таким шумом, словно где-то взрываются хлопушки. Крошечные камни рассыпаются по всему каменному полу. Сириус падает с кровати и приземляется на Питера, который в свою очередь визжит и падает, пока плюй-камни катятся по всей комнате. Джеймс садится на кровати с затуманенными глазами и бормочет: "Заткнитесь", прежде чем рухнуть обратно на подушки. Горка из одеяла, где лежит Ремус, не шевелится, как и ожидал Сириус, зная его черту крепко спать.       Сириус помогает Питеру найти большую часть плюй-камней и собирает свои заметки и книгу с пола. Натягивая пижаму, он замечает, что его записи перепутались. Охваченный паникой, он забирается в постель, задергивает занавески (если бы Джеймс не спал, уже бы звучали шутки про дрочку), натягивает на голову одеяло и зажигает свет на кончике своей палочки. Почти сразу же он находит среди бумаг набросок своей истории, исписанный почерком Ремуса.       Главный Герой: Оборотень. Умный. Приятный. У него всегда есть остроумный ответ. Не так-то легко злится. Очень красивые карие глаза. СОВЕРШЕННО НЕ ПУШИСТЫЙ, когда он находится в человеческом обличии! (что ж, все же есть немного, он же все-таки не лысый) Очень, очень привлекателен! Я подумал, твоей целью было написать что-то реалистичное. Как насчет того, что он не хочет, чтобы люди видели, как он сердится, потому что после этого они просто отвергнут его как злого оборотня? Он нигде не хочет потерпеть неудачу, потому что тогда люди просто скажут, что он потерпел неудачу, потому что он оборотень?       Любовный Интерес: Девственница.???? Очень красива.статный. ОЧЕНЬ. Чистокровный аристократ. Ведет себя соответствующе, но это совершенно не выводит из себя (обычно). Имеет голос, которым можно было бы вернуть молоко многомесячной давности в прежнее состояние. Черные волосы, которые спадают прямо на лоб. Добрый, умный, веселый, верный. Никто, кроме оборотня, не знает, насколько он добр. Часто недопонят. Это у них общее. Безумно любит главного героя с первого взгляда. Неужели? Не стоит ли им для начала лучше узнать друг друга?       Сюжет: Главный герой встречает свой любовный интерес в лесу. Что они там делают? Просто бродят по лесу? Это кажется маловероятным. Как насчет библиотеки? Или книжного магазина? Или поезда? Или они вместе ходят в школу и живут в одной комнате? Нет, лучше остановимся на библиотеке. Это более правдоподобно. Он определенно точно не похищает любовный интерес (ЛИ) и совершенно не делает что-то насильственное. Надеюсь, никто из них не увлекается дешевыми бульварными романами? Это может привести к насилию, по крайней мере со стороны оборотня. Он очарователен, и ЛИ соглашается пойти на свидание. И это все, что должен сделать оборотень? Просто быть очаровательным, а потом спросить? В чем выражается его очарование? Что могло бы очаровать конкретно этого/эту "ЛИ"? Они идут на свидание (в паб? где может пройти хорошее свидание?) Как насчет долгого ужина за бутылкой вина, с большим количеством разговоров, а потом, когда ужин завершается, они не хотят говорить "Спокойной ночи", и поэтому они бродят по городу, и все заканчивается тем, что они сидят на скамейке в парке, разговаривая до восхода солнца. С другой стороны, они могли бы пойти на более активное свидание, где им пришлось бы бродить по замку, избегая сотен других людей (возможно, с помощью плаща-невидимки и/или магической карты?), чтобы остаться наедине. Возможно, придется использовать различные отвлекающие тактики, и они будут постоянно поражать друг друга своими способностями к магии. и Протаг. встречает кого-то злого, высмеивающего его за то, что он оборотень. Действительно ли нам необходимо вводить в сюжет проблемы реального мира? Мне нравилось, когда они просто смотрели друг другу в глаза, и ничего больше не происходило. ЛИ защищает его. Ну что ж, тогда это будет очень мило, если этого от него/неё ожидает читатель. Я надеюсь, что автор не будет пытаться ввести какое-либо искусственное драматическое напряжение, подразумевая, что ЛИ этого делать не собирается!!! Далее у них МНОГО секса. Нужно также учесть, что условия их проживания не будут включать соседей по комнате... ЛИ говорит, что это нормально быть оборотнем, на самом деле это здорово! Здорово ли? Это сделает главного героя намного интереснее! ЛИ, это ужасно мило с твоей стороны! Какая разница, что говорят эти придурки - люди! Опять же, ЛИ, я думаю, что оборотень будет сражен наповал, если ты скажешь ему это. Они живут долго и счастливо! Знаешь, я думаю, что так все и будет.       Сердце колотится, во рту пересыхает, руки потеют настолько, что на краях пергамента остаются жирные темные пятна, пока Сириус трижды перечитывает правки Ремуса, а затем делает несколько глубоких вдохов, прежде чем аккуратно сложить листки и засунуть в учебник по зельеварению. Он поправляет пижаму, облизывает губы и как можно тише раздвигает занавески вокруг кровати. Слева от него тихонько похрапывает Питер; справа Джеймс лежит на спине с открытым ртом, издавая тихий свистящий звук при каждом подъеме и опускании грудной клетки. Прямо на другом конце комнаты Сириус замечает завернутого в одеяло Ремуса. Он делает еще несколько глубоких вдохов, а затем ползет по полу к кровати Ремуса, ужасно боясь разбудить кого-нибудь. Он подходит к ней сбоку, приподнимается на руках и заглядывает под одеяло.       Глаза Ремуса широко открыты, и он кивает Сириусу, который сейчас так испуган, что чуть не кричит. Ремус зажимает ладонью рот Сириуса, сотрясаясь от сдерживаемого смеха. Сириус убирает руку Ремуса и произносит одними губами: "Поговорим?"       Ремус закусывает губу и кивает. Он садится и свешивает ноги с кровати. Сириус, начав дрожать от холодного воздуха в комнате, хватает одеяло с кровати и оборачивает его вокруг своих плеч. Оно пахнет Ремом.       Они покидают комнату как можно тише и спускаются на несколько ступенек дальше от двери в узкое углубление, известное как отличное место для замышления и исполнения интриг, только количество мародеров должно быть ограничено. Они смотрят друг на друга, Ремус все еще кусает губу, а желудок Сириуса внезапно делает кульбит.       — Я думал, ты спишь, — это первое, что он способен сказать.       Ремус улыбается.       — Я слишком нервничал, чтобы заснуть.       — Нервничал?       Ремус смотрит на него, как на сумасшедшего.       — Я написал тебе все эти записки, — говорит он. — Я ждал, пока ты их обнаружишь.       — О, — говорит Сириус. Он быстро принимает решение. — Точно. После того как рылся в моих вещах.       На секунду на лице Ремуса можно прочесть неуверенность, чего Сириус почти никогда не замечал до этого.       — Ты заснул, — беспечно говорит Ремус. — Я подумал, что это записи по зельеварению, и хотел кое-что проверить.       — И просто продолжал читать, — говорит Сириус, кладя руку на каменную стену рядом с головой Ремуса и наклоняясь. — А потом исписал все своими заметками.       Ремус смотрит себе под ноги.       — Извини, — говорит он.       — Нет, — быстро отвечает Сириус, не желая переусердствовать с игрой в труднодоступность. Амалия, конечно, никогда этого не делала. — У тебя хорошо вышло. У меня все равно был писательский блок.       — С любовным интересом? — спрашивает Ремус, глядя на Сириуса сквозь ресницы.       — С ним самым, — соглашается Сириус, чувствуя, как внутри все трепещет. — Но я пытался написать, ну, знаешь, постельную сцену, — он быстро устанавливает зрительный контакт. — Чтобы привлечь читателя.       — Конечно, — мягко произносит Ремус.       — Но я постоянно сталкивался с одной и той же проблемой, — продолжает Сириус. — Словно у персонажей была своя собственная жизнь. Они продолжали разговаривать друг с другом. Я не мог заставить их делать что-либо, кроме как говорить. Будто у них было много всего, что они хотели бы обсудить.       Ремус улыбается.       — Неужели это действительно можно назвать проблемой? — спрашивает он.       — Да, когда тебе нужно написать один из этих дурацких романов, — говорит Сириус. Его пальцы покалывает, но он не хочет двигать рукой. Голова Ремуса слегка наклонена в их сторону, и он может почти с легкостью протянуть руку и коснуться завивающихся кончиков волос. — Люди не хотят читать кучу, как это называется, диалогов.       — Люди? — спрашивает Ремус. — А кто именно входит в эту публику?       Сириус хмурится.       — Ну, я хотел просто наколдовать поверх заметок обложку и засунуть в коробку. И тогда люди могли бы читать что-то реалистичное об оборотнях вместо того, чтобы ... — он замолкает, расстроенный, пытаясь придумать, что сказать.       — Я не думаю, что люди слишком заинтересованы в реализме, — говорит Ремус, его глаза сверкают. — Вспомни набег Джеймса на озеро.       — Что ты имеешь в виду? Он нам ничего об этом не рассказывал.       Ремус ухмыляется еще шире:       — Бродяга, русалки зеленые. У них зеленые волосы.       Сириус чуть не задыхается от внезапно прилившего чувства притворного ужаса, радуясь невезению Джеймса. Он начнет издеваться над ним, как только увидит.       — Скажи еще, что среди них есть недевственницы.       Ремусу удается придать своему лицу подобие серьезного выражения.       — Прости, но у меня для тебя еще одна плохая новость.       — Все в порядке, — говорит Сириус. Он придвигает руку чуть ближе, скользя ею по прохладной стене, и действительно касается волос Ремуса, только кончиками пальцев. На ощупь они чувствуются словно шелк. Ремус глубоко вздыхает, когда Сириус произносит: — В любом случае русалки меня не слишком интересуют.       — Но я думал, ты хочешь развенчать мифы, — говорит Ремус, наклоняя голову ближе к руке Сириуса, будто подставляясь под прикосновение.       — Ну, я начну с оборотней, — говорит Сириус.       Ремус выглядит скептически настроенным.       — Странное место ты выбрал, чтобы начать.       — Все книги были такими неправильными, — говорит Сириус. — Даже те, что хранятся в библиотеке и считаются достоверными. В одной из них говорится, что оборотня можно узнать по его "злобному лицу" и "желтым глазам". Это же очень тупо.       Ремус пожимает плечами, внезапно начав выглядеть безразличным.       — Но почему тебя это должно волновать?       — Потому что я знаю, что это не так! — говорит Сириус. — И потому, что, как сказано в той книге, которую ты мне дал, это означает, что никому нет дела до оборотней. — Он смотрит на Ремуса, чувствуя себя немного неуверенно. — Ты должен знать, что мне есть дело.       Ремус протягивает обе руки и хватает края одеяла, которым Сириус обернул свою шею, и тянет его вперед, так что их лбы прижимаются друг к другу. Их дыхания смешиваются из-за внезапного сокращения пространства. Все вокруг ощущалось горячим, близким и невероятным.       — Итак, — произносит Ремус, и Сириус ощущает, как судорожно сглатывает из-за собственного колотящегося сердца, — ты говорил про проблему, с которой столкнулся, когда писал. Где два персонажа просто продолжали разговаривать.       — Ага, — это все, что Сириус может сейчас произнести. Его пальцы запутались в волосах Ремуса, и он поражен тем, как сильно хотел этого. Он чувствует себя так, словно в него ударила молния. Его ноги превратились в сплошное желе. Хотя бы здесь проклятая книга попала в точку.       — Но ты хотел добраться до ... — Ремус делает глубокий вдох и понижает голос, — до сцен секса?       Сириус кивает, не в силах больше ничего сказать, вдыхая горячее дыхание Ремуса.       — И чтобы все прояснить, — говорит Ремус, проводя рукой вверх и вниз по руке Сириуса под одеялом и стараясь не встречаться с ним взглядом, — ты ведь описывал меня, так? Чтобы не случилось так, что я совершенно неправильно все истолковал.       Сириус мешкается.       — Вообще, я не собирался тебя описывать, — признается он. — Просто так вышло.       Ремус поднимает бровь, и Сириус добавляет:       — Я хочу сказать, что пытался описать идеального героя - оборотня, так что...       Ремус немного посмеялся, улыбнулся, закатил глаза, покачал головой почти одновременно, и Сириус успел подумать о том, что это сочетание неотразимо.       — Ты такой смешной, — говорит Ремус. — Значит, вот так разрешится сюжет твоей истории. Поцелуй меня.       Сириус сокращает расстояние между ними с улыбкой на лице, и когда их губы встречаются, он чувствует, что Ремус тоже улыбается. Их носы соприкасаются, Ремус берет его за руку, проводит ладонью по волосам, и они целуются до тех пор, пока Сириус не начинает задыхаться и у него не начинает кружиться голова.       — Но я не хочу, чтобы мы перестали разговаривать, — выпаливает он, откинувшись назад.       Ремус ухмыляется и утыкается носом в шею Сириуса, обнимая его за талию и прижимая их друг к другу. Сириус натягивает одеяло так, чтобы оно закрывало их обоих, и утыкается носом в ухо Ремуса, шмыгая.       — Не думаю, что об этом стоит волноваться, — говорит Ремус.       — Нет? — спрашивает Сириус, обнимая Ремуса так крепко, как только может. — Я просто хочу целовать тебя.       Ремус поворачивает голову и снова целует его, и почему-то во второй раз ощущается даже лучше.       — Нет, — говорит Ремус, слегка запыхавшись, и кладет руку на лицо Сириуса. — Твои разговорные навыки — одна из самых сексуальных вещей, что в тебе есть. Я должен был включить это в описание. И подумать, сколько времени мы проводим вместе. Конечно, найдется место и для того, и для другого.       — Особенно когда рядом Джеймс и Питер, — соглашается Сириус, — он медлит, нервничает и добавляет: — Значит, нам просто придется провести время наедине?       — У них было много секса? — бормочет Ремус в щеку Сириуса, крепче сжав его руки. Сириус начинает гадать, уместно ли сейчас будет упасть в обморок.       Вместо этого он находит остроумный ответ:       — По крайней мере одному из нас эксперименты пошли на пользу.