Не тот Люциус

Волдеморт Дорога к власти была тернистой. И конца ей до сих пор не было видно. Волдеморту воздавали должное, признавали его ум, и... и все. Дальше дело не двигалось. Консервативная магическая Англия не хотела ничего менять. Даже объявив себя наследником Слизерина, он практически ничего не добился. Разве что его начали приглашать в такие чистокровные дома, куда обычный полукровка никогда не попал бы. Но и там на него смотрели, как на некую диковинку. Волдеморт чувствовал себя оригинальным блюдом, поданным к столу. Изюминкой, призванной развлечь гостей. Том не был дураком, и прекрасно понимал, что как только интерес снизится, про него забудут. И он просто вынужден был выступать, говорить красивые речи и даже эпатировать толпу. Его радикальные речи об истреблении магглов, о величии чистокровок, о реформе Хогвартса были интересны только полукровкам. Либо тем чистокровным, которые по каким-то причинам не могли подняться выше. Как Долохов. Для истинных аристократов английского магического мира в его словах не было вообще ничего интересного. Истребление магглов? Ха! Учитывая их количество и вооружение — самоубийственное занятие. А ведь существовал еще Статут, нарушение которого было весьма чревато. Плюс специализированное отделение Невыразимцев, стоящее на страже его соблюдения. Плюс все те же аристократы, которые на людях воротили нос от грязных магглов, а в реальности вели в маггловском мире прибыльный бизнес. И готовы были снести голову каждому, кто посмеет покуситься на самое святое — на их кошелек. И величие чистокровок для них было не лозунгом, а мироощущением. Они и без всяких выступлений были уверены в своей избранности, исключительности и превосходстве над другими. Даже самые последние Уизли, несмотря на позорное прозвище Предателей крови, и чуть ли не демонстративное отречение от чистокровных ценностей, стояли в списке желательных брачных партнеров пусть не на первом (и даже не на десятом) месте, но далеко впереди Тома Реддла. Ну а школьная программа, которую дают в Хогвартсе, аристократам вообще была по барабану. Их дети получали домашнее образование. Все. Поголовно. Даже самые последние нищеброды. Просто такие семьи, как Малфои, нанимали первоклассных репетиторов (причем не только своим детям, но и детям вассалов), а те же Уизли привлекали многочисленную родню. И большой вопрос, кстати, что было эффективнее. По оценке того же Долохова, младший Малфой был капризным, изнеженным цветочком. Красивым, но абсолютно не приспособленным к жизни. Не поддерживал разговоров ни о бизнесе, ни о политике, предпочитая рассуждать об искусстве, украшениях, фасонах одежды и поэзии. Мельком увидев Люциуса, Волдеморт согласился с такой оценкой. Неприлично красивый молодой человек явно наслаждался вниманием окружающих и вел непринужденную беседу о видах кувшинок. (1) Волдеморт понимал, что он может влиять на умы только молодых чистокровных. Но для этого нужно избавиться от их родителей. От тех, кто учился рядом с ним, кто знал его подноготную, кто мог притормозить слишком радикальные порывы своего ребенка. И у Тома даже были планы! Именно что были. Ни один из них не сработал. Разработанная в лаборатории новая разновидность драконьей оспы никого не убила. Выяснилось, что русские давно уже готовы к подобным экспериментам и заранее разработали несколько видов вакцин. В результате, все, кто был заражен, пошли на поправку. Да еще и остались благодарны Малфою-старшему, который организовал лечение. Вторым вариантом было влиять не на здоровье, в на психику старшего поколения. И первой подопытной стала леди Блэк, благо она и так была неуравновешенной. Через нее даже удалось выйти на ее родственницу, юную Беллу, так же весьма несдержанную и темпераментную особу. Уговорить ее снять защитные артефакты... да даже уговаривать не пришлось. На слабо взяли. Ну скажите, кто мог подумать, что сопляк Сириус сможет принять титул Регента Рода и оградить свою семью от чужих поползновений? Причем всю? Не каждому совершеннолетнему такое удается. А пацан только малое совершеннолетие справил! Волдеморт поневоле начал приглядываться к перспективному магу. Но что можно предложить Блеку? Главе самого чистокровного, богатого и многочисленного семейства, родственно связанного практически со всеми магическими семьями Англии? Борьбу за Всеобщее Благо? Очень смешно. Поняв, что мирными средствами он власти не добьется, и что аристократов продавить не получается, Волдеморт начал готовить военный переворот. Захватить министерство, заполучить несколько высокопоставленных заложников, и начать диктовать магическому миру свои правила. Дернуло его внезапно. Прямо посреди работы над любопытной книгой о создании философского камня. Волдеморт физически почувствовал, как на его запястье лопнул магический браслет, кровно привязанный к проклятью. Если учесть, что проклятье было наложено на кольцо с одним из его крестражей, повод для паники оказался нешуточный. Кто-то знает его тайну! Кто-то добрался до вместилищ его души! Волдеморт аппарировал к хижине Гонтов, и увидел сразу трех взломщиков. Один был неизвестным сильным Темным магом (он и держал обезвреженное кольцо с крестражем), второй Высшим эльфом (вот уж кого Том вообще никогда вживую не видел, только читал о них), а третий - цветочком Люциусом, явно растерявшимся при его появлении. Вопрос, что делать, даже не стоял. Бороться с Темным магом, явно превосходящим его силой (это чисто магически ощущалось) в надежде вырвать кольцо — бесперспективно. С эльфами вообще не рекомендуется связываться. Оставался только Люциус. Есть шанс, что в обмен на него удастся получить крестраж обратно. Лель Его эльфичество многое видел за свою очень, очень долгую жизнь. Но вот любовников у него из-под носа еще ни разу не похищали. Вот только что стоял надменный стервозный красавчик, довольный, что ему позволили поучаствовать в приключении (укрыли несколькими куполами, чтобы не пострадал, но зачем ему знать такие мелочи?), и вот его уже нет. Лель самокритично признал, что расслабился. Привык, что никто не смеет ему противостоять. Поэтому, как только проклятье было снято и хижина обезврежена, король снял защиту со своего аманта. Пока тот ее не почувствовал. И не обиделся насмерть. Да лучше бы обиделся! Потому что не успели они аппарировать, как появился маг, от которого тянуло гнилью и разложением, схватил Люциуса и исчез. В неизвестном направлении. - Варвара меня убьет! - вздохнул Кощей. - Зачем огорчать женщину? - зло зашипел Лель. - Вернем ей горячо любимого супруга... - Какого еще любимого?! - взвился Кощей. - Сам его люби! Его эльфичество удовлетворенно хмыкнул, и достал из-за пазухи изысканный медальон. Крышечка открылась с хрустальным звуком, и на свет появилась несколько волосков цвета жидкого снежного серебра. - О как! - удивился Кощей, явно не ожидавший от эльфийского короля такой сентиментальности. - Это просто на всякий случай... - Ну да, ну да... Эльфийская магия была совершенной. Кощей не зря сожалел, что редко приходится сотрудничать с представителями Перворожденных. Работать с ними в связке было сплошным удовольствием. Жаль, что в России не было ни одного эльфийского представительства. Холодно им, видите ли. Неженки нашлись. В Британии, значит, не холодно, а на черноморское побережье они смотреть не хотят. Или хотят на таких условиях, что проще признать, что там тоже арктический климат. Нервничавший из-за своего аманта король явно перестарался. Он не просто аппарировал. Он снес все щиты, и вынес Волдеморта из комнаты прежде, чем тот успел что-то вякнуть. Гневный возглас его эльфичества, увидевшего Люциуса без сознания и с явными повреждениями, разбил все стеклянные поверхности. Лель схватил тело своего любовника, аппарировал в Малфой-менор (благо, для него Люций сделал доступ, и сносить охранную систему не пришлось) и тут же начал магичить, пытаясь привести в себя свое сокровище. Сокровище, надо сказать, не подвело. Люциус довольно быстро очнулся и даже попытался встать. - Да не трясись ты так надо мной, - успокаивал он Леля. - Ничего страшного не случилось. Подумаешь, приложили три раза о стену и пару раз Круциатосом... Шипя и немного припадая на правую ногу, Люциус добрался до душевой (опасаясь, что из ванной просто может не вылезти) и начал стягивать с себя порванную одежду. Лель мрачнел сильнее и сильнее, обнаруживая ссадины и царапины на совершенном теле. Но Люциус прав. Сначала раны следовало промыть, а уж затем обрабатывать. Юный Малфой скинул с себя последний предмет одежды, и его эльфичество задохнулся от возмущения. Но лилейно-белой, идеально-прекрасной правой ягодице Люциуса тоже красовался синяк! Волдеморт что, за задницу его щипал?! Раздались громкие хлопки, и Лель увидел, как великолепные газоны Малфой-менора были испорчены аппарировавшим Волдемортом, который не только был вооружен, но и привел с собой сторонников. Какое своевременное появление! Сейчас его эльфичество закроет дверь в душевую Люциуса, чтобы не отвлекать мальчика от водных процедур, и пойдет объяснит самозванному Лорду, почему щипать за задницу чужих любовников — это очень, очень, очень плохая идея! (1) Осторожный Люциус был осторожен даже в отношениях, поэтому не раскрылся полностью даже перед Долоховым. Возможно, еще и потому, что сам был не уверен в успехе своих начинаний. И не хотел привлекать внимание высказываниями на политические темы. И да, мальчик похвастался цветком кувшинки своим ближним. Почему нет? Приятели-маги способны оценить подарок эльфийского короля должным образом. Да и вообще... почему бы не порассуждать о кувшинках? «Быть можно дельным человеком, и думать о красе ногтей», - считал Пушкин, и был абсолютно прав.