Снегопад

“Я тебя люблю,” - шепчет Вилланель, глядя поверх чашки утреннего кофе. Ева замирает на месте. Её первая реакция - смех, саркастический и уничижительный. Она качает головой и поворачивается к женщине, сидящей за её кухонным столом. “Да ты хотя бы знаешь, что это означает? Это не то же самое, что заниматься сексом. Способна ли ты вообще понять, что это такое - любить?” Глаза Вилланель расширяются, но она не выглядит сердитой. Скорее задумчивой, и она смотрит прямо Еве в глаза, и Ева думает, что, наверное, не стоило было вкладывать столько злобы в свои слова. Это не вина Вилланель, что Ева любит её, но не может выносить её в то же время. Вилланель пожимает плечами. “Я, возможно, не понимаю, как ты ощущаешь любовь, и что это означает для тебя. Я чувствую это иначе.” Её акцент становится более заметным, Ева понимает, что она тщательно подбирает слова. “Наверное, все чувствуют это по-разному. Это не означает, что то, что я чувствую - это не любовь. Я знаю, что она есть, когда я чувствую её.” Как ты чувствовала это с Анной? - хочет спросить Ева. Одержимость? Желание обладать? Желание разрушить всё в жизни другого человека, чтобы всё, что осталось бы у него после этого - была ты? Но она знает, что это не безопасно, и Ева ничего больше не говорит. Она поднимает свою сумку и проводит руками по своим волосам, завязанным сегодня в высокий конский хвост. Вилланель выглядит умиротворенной сегодня утром. Её волосы медового оттенка вьются после душа. Халат небрежно завязан, демонстрируя верх её груди. Она держит чашку обеими руками, продолжая непрерывно смотреть на Еву, как будто что-то сломается, если она отведёт глаза. Она ждёт чего-то. Она ждёт чего-то от меня. “Оксана,” - начинает Ева, но её голос подводит её. “Я знаю, я знаю!” - поспешно перебивает Вилланель, поднимая руку, - “Я - задница. Ты ненавидишь меня. Но даже я понимаю, откуда вся эта ненависть и это не имеет ко мне никакого отношения. Это в тебе.” Она делает большой глоток из кружки и удовлетворенно закрывает глаза. Ева хватает свою сумку и подходит к Вилланель. Осторожно она протягивает руку и, едва касаясь, проводит пальцами по руке Вилланель, держащей кружку с кофе. Она не может это сказать. Она просто не может. Она хотела этого всё это время, чтобы Вилланель была способна хотя бы на что-то похожее на любовь, но сейчас, когда она предлагает ей свою любовь, она не в силах вынести это. Она не может это сказать. Она просто гладит её руку, ощущая кожу Вилланель под подушечками своих пальцев, и это всё, что она может. У них никогда не было мира. Только временное перемирие перед следующим сражением. По крайней мере, за то время, что Вилланель живёт в её доме. “Тебе следует отдыхать, пока я на работе”, говорит Ева и это звучит почти умиротворяюще. Заставляя себя звучать умиротворяющее, когда она просто хочет придушить эту женщину, которая только что излила ей своё холодное сердце вместо того, чтобы наслаждаться утренним завтраком, который обещал быть мирным. У Евы нет сил разбираться с её чувствами сейчас, реальными или вымышленными. Ей надо идти на работу и притворяться, что она ищет кого-то другого, а не Вилланель, и, конечно же, в этом тоже виновата Вилланель. Сама же Вилланель кладёт свою руку поверх руки Евы и ласково сжимает её. “Потому что я так устала после прошлой ночи?” - усмехается она. Ева чувствует, что знакомая волна возбуждения пробегает по её телу и она знает, что Вилланель тоже думает о том, что было несколько часов назад, - Ева, лежащая на спине, хватающая ртом воздух и несущая что-то бессвязное, изящные пальцы Вилланель, держащие бедра Евы железной хваткой, жадный рот Вилланель у неё между ног, её язык, приводящий Еву на грань безумия. Задница! “Ну, ты же знаешь, что ты ещё не вполне в порядке,” - бормочет Ева, её лицо горит от смущения. Это неправда, - Вилланель вполне в порядке уже как несколько недель. Усмешка на лице блондинки становится ещё шире. “Был ли это лучший хирург в Париже,”- Вилланель встаёт и отодвигает свой стул - ”или студент-недоучка, кто заштопал тебя,”- она хватает Еву за ремень брюк и притягивает к себе - ”я знаю, что я сделала, и все эти... нагрузки...вряд ли помогают…. Что ты делаешь?” Рот Вилланель почти касается губ Евы, и на секунду она действительно думает, что Вилланель собирается её поцеловать. Затем она слышит звук расстёгиваемой застёжки ремня, потом пуговицы и молнии брюк. “Я опаздываю”, выдыхает Ева, потому что она не может. Ну, не вот так же, посреди завтрака. “Автобус…” “Шшш…” - губы Вилланель нависают над губами Евы, заглушая её протесты. Одна из её рук крадётся вверх, к волосам Евы и жёстко хватает её конский хвост, а другая уже скользнула в трусики Евы и ласкает её там, и Ева вспыхивает всеми оттенками красного, потому что она уже мокрая, и, должно быть, с ней что-то очень не так, но… “Вот видишь, я думаю, это стоит того, чтобы моё полное выздоровление заняло чуть больше времени,” - шутит Вилланель, вытаскивает свои пальцы из Евы и невозмутимо облизывает их, глядя Еве в глаза. Затем ещё уровень - чистое озорство в глазах, она жестом предлагает и Еве полизать её пальцы. Ева взрывается и толкает это чудовище со всей силой на какую она способна. “Задница!” - шипит она и вылетает из кухни. Она уже почти за воротами, когда она вспоминает, что её брюки до сих пор расстёгнуты.