Игры для взрослых

Когда мы приезжаем домой, на часах почти полночь. Я чувствую себя уставшей, как морально, так и физически, и собираюсь уже отправиться в свою спальню, но Сергей удерживает меня за руку, едва я успеваю дойти до крыльца. Оборачиваюсь, приготовившись услышать очередную колкость или очередной приказ, но мужчина молча задерживает взгляд на моём лице, словно бы изучая. Я невольно задерживаю дыхание, когда он поднимает руку, чтобы убрать с моего лица выбившуюся из пучка прядь, а затем мягко касается пальцами кожи на щеке. Вопреки инстинктам самосохранения, я не спешу отстраняться, ожидая его дальнейших действий и тайком упиваясь этой невинной лаской. Даже не думала, что когда-то буду скучать по его прикосновениям. — Я хочу, чтобы сегодня ты осталась в моей спальне, — произносит вдруг мужчина, но в его тоне нет ничего приказного. Он приближает лицо почти вплотную к моему и тихо добавляет: — Пожалуйста. — Хорошо, — соглашаюсь я непозволительно быстро, чувствуя его жаркое дыхание на своих губах. Но в этом решении нет ни капли романтики, ведь я прекрасно понимаю, что в будущем буду обязана делить с ним супружеское ложе. Так какая разница — потом или сейчас? Сергей подаётся вперёд, чтобы нежно, но в то же время уверенно коснуться моих губ своими, и я чувствую, как по коже проходится россыпь мурашек от ощущения его близости. Из груди рвётся вздох сожаления, когда он отстраняется, оставляя меня в каком-то мучительном ожидании, и я невольно тянусь за мужчиной, прижимаясь лбом к его лбу. — Хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — спрашивает он, с неожиданной серьёзностью вглядываясь в мои глаза. Словно бы он действительно хочет получить моё согласие, прежде чем перейдёт к чему-то большему. — Если я скажу «нет», ты отпустишь меня? — отвечаю вопросом, опустив взгляд. Сама не знаю, хочу ли я, чтобы он меня отпустил. — Отпущу. В списке желаний на этой неделе нет того, что может обязать тебя пойти на физическую близость, — напоминает Сергей, и я невольно теряюсь. Разве раньше его это останавливало? — Я пытаюсь играть по правилам. Я хочу доказать, что я тебе не враг и что со мной ты будешь в безопасности… Идём, я покажу тебе кое-что. Не дожидаясь ответа, он снова берёт меня за руку и увлекает в сторону сада. Мне приходится поспешить, чтобы успеть за ним, но я начинаю думать, что поступила слишком опрометчиво, решив не оказывать ему сопротивление, когда мужчина неожиданно вытаскивает из ящика с садовыми инструментами топор. Но прежде чем я успеваю подумать о том, чтобы обрушить на его голову стоящий рядом цветочный горшок, Гордей протягивает топор мне. Теперь я даже не сомневаюсь в том, что он больной на всю голову, ведь доверить топор той, которая всего пару недель назад пыталась тебя убить — воистину безумное решение. Чего он хочет добиться таким образом — проверяет мою преданность или хочет воспитать девушку-викинга? — Ты хотела уничтожить сад — пожалуйста, — выдыхает он вдруг, оглядываясь вокруг. Я всё ещё жду, что сейчас из дома выбежит Алиса, которая напомнит ему про таблетки. — Я и сам тысячи раз хотел это сделать, потому что он полон воспоминаний, которые отравляют меня. Я привык жить прошлым, но ты… мы… это будущее, ради которого я готов идти на жертвы. — Ты явно сошел с ума, — шепчу я, сжимая рукоять топора. Ещё несколько дней назад он был готов убить меня просто за упоминание о том, что я хочу сравнять с землёй этот сад, а теперь согласен поспособствовать этому. — Я не стану ничего рушить. Потому что теперь этот сад и моё убежище тоже. А ещё… если ты думаешь, что таким образом сможешь сбежать от своего прошлого — ошибаешься. От прошлого не сбежать, но в этом и нет необходимости, ведь каждая ошибка, которую мы совершаем, это бесценный урок. Даже если воспоминания приносят боль, даже если кажутся отравляющими, они нужны нам, чтобы оставаться… людьми. Я возвращаю Сергею топор, но он молча бросает его на землю, притягивая меня ближе и вновь заглядывая в глаза. — Думаешь, во мне осталось ещё хоть что-то человеческое? — рычит он, больно сжимая моё предплечье, и я киваю. Мужчина хмурится. — Откуда такая уверенность? — Не знаю… Может, я просто хочу верить в это. Но я вижу, что тебе больно… и страшно, как бы ты не пытался спрятаться за маской монстра, — произношу я, чувствуя, как ослабевает его хватка. Взгляд Сергея становится растерянным. — Это даёт мне надежду… — Что ты окончательно не превратишься в монстра? — хмыкает мужчина, и я усмехаюсь. На это тоже, но важно совсем другое. — Что этот брак не будет моим проклятием, — выдыхаю, свободной рукой цепляясь за его плечо. Я тянусь к его уху и добавляю едва слышно: — И да, я хочу, чтобы ты поцеловал меня… Гордея не приходится просить дважды. Он обхватывает мою голову двумя руками и прижимается к губам. Я чувствую, как сбивается дыхание, и крепче цепляюсь за его плечи, позволяя углубить поцелуй и сделать ещё более откровенным и жарким. Кажется, одно лишь его прикосновение способно сжечь меня дотла, но ему же подвластно оживить меня, подарив возможность воспарить на небеса. Эту ночь я провожу в постели Сергея, как и несколько после этого. Я совсем забываю о том, что правильно, а что нет, каждый раз забываясь в темноте его спальни. В его объятьях и прикосновениях губ. В ускоренном сердцебиении и своём сбитом дыхании. В тихом шепоте и молящих стонах, которые срываются с губ, когда он оказывается так близко. Каждый раз я прижимаюсь к его телу так тесно, словно бы в последний, очерчивая пальцами кубики пресса, ключицы, острый подбородок, мягкие губы и шрам на щеке, который уже давно меня не пугает. Я касаюсь его так осторожно, будто боюсь спугнуть мужчину, но он лишь молча изучает выражение моего лица, словно бы ожидая увидеть на нём ужас, а затем в награду целует, шепча, что я стала его миром. Пусть я и не могу ответить тем же, но в такие моменты я понимаю, что моя тюрьма всё-таки стала домом, а тюремщик превратился в любовника и… союзника. Может, я всё-таки сошла с ума, но возможно, две заблудшие души всё же сумели обрести покой друг в друге… Вдруг нам суждено было встретиться? Я порывисто целую Сергея в ответ, зарываясь пальцами в его волосы, и заглядываю в глаза, ловя каждый вдох и каждое прикосновение. Он крепче сжимает мои бёдра, прижимая к своим, и я вновь не могу сдержать стон, когда он проникает в меня глубже, заставляя ощущать каждой клеточкой тела. Это как помешательство, как дурман, как самый сильный наркотик, от действия которого не хочется избавляться. Он двигается всё быстрее, жестче, глубже, и я рассыпаюсь искорками пламени в его руках, каждый раз всё больше сжигая черту, которую успела провести между нами… Эти ночи становятся той причиной, по которой в день примерки свадебного платья я почти без труда вживаюсь в образ счастливой невесты. Мы проводим в магазине около трёх часов, потому что маме не нравится ни одно из предложенных платьев, и в итоге она предлагает сшить наряд на заказ, на что я отвечаю согласием. Я возвращаюсь домой ближе к вечеру и в глубине души надеюсь, что застану дома Сергея, который ушел, пока я спала. Это был первый раз, когда я покинула дом без него, а лишь в сопровождении пары охранников. Но в этом неожиданном жесте доверия нет ничего удивительного, ведь он прекрасно знает, что я не стану делать глупостей, пока его адвокаты занимаются делом моего отца. Мама по секрету сказала, что им уже удалось найти способ уменьшить срок почти вполовину. Когда я захожу в спальню, в ней тихо и пусто, поэтому решаю принять душ, а затем дождаться Сергея. Я надеваю его рубашку и от скуки начинаю рассматривать книжные полки, но как только беру одну из них, на пол падает какая-то записка. «Ты за всё поплатишься», — эти строчки бросаются в глаза, когда я наклоняюсь, чтобы поднять её. Чувствую, как по коже проходится холодок и оглядываюсь в поисках телефона, который Сергей оставил, чтобы я в любой момент могла связаться с ним. В списке контактов только один номер. Я набираю его несколько раз, но сухой женский голос в трубке твердит, что абонент недоступен. Меня охватывает тревога, и я крепче сжимаю телефон, уговаривая себя не поддаваться панике, но вместо этого набираю номер раз за разом. Когда я понимаю, что это всё-таки бесполезно, решаю отправиться на поиски кого-нибудь из охраны, но дверь неожиданно открывается и в комнату заходит Алиса. Мне хватает одного взгляда, чтобы понять, что что-то произошло. — Гордей погиб, — сообщает она хриплым и каким-то безжизненным голосом. Я чувствую, как воздух вышибает из лёгких и невольно опускаюсь на кровать. — Его последняя просьба — чтобы я о тебе позаботилась…