Игры для взрослых

«Мне очень жаль, но мы ничего не смогли сделать. Мы не спасли вашего ребёнка» — эти слова уже который день не выходят у меня из головы, несмотря на усталость и успокаивающий эффект лекарств. Но я цепляюсь за них каждый раз, чувствуя ещё большую боль, чем от раны, кровоточащей под слоем бинтов… Я прикладываю к ней руку, словно бы пытаясь нащупать что-то, чего там больше нет и о чём я даже не подозревала… Я ведь даже не знала, что беременна. Срок был слишком маленьким, поэтому вряд ли у… него уже были мысли и чувства, но я всё равно ощущаю себя ужасно. Ещё одна маленькая жизнь, загубленная по моей вине. Из-за моей глупости, жадности, эгоизма! Я хотела быть счастливой, но мне этого, увы, не дано. Стоит смириться и перестать мучить как себя, так и других. Хорошо хоть отца успела спасти, а большего мне и не надо. Когда врач разрешает посещения, ко мне первым приходит Сергей. Даже несмотря на боль, я рада его приходу. Рада, что он в порядке и что улыбается при виде меня… Но я не хочу и его погубить. Когда-то мне казалось, что он заслуживает смерти, а теперь я готова на всё, лишь бы его спасти. Увы, я приношу только беды. — Мне очень жаль, что так вышло, — шепчет он, целуя тыльную сторону ладони. Я качаю головой, показывая, что он не виноват. Обстоятельства. — Я чуть с ума не сошел, пока ты была здесь! — Кто это сделал? — спрашиваю, невольно пугаясь того, насколько хрипло и тихо звучит мой голос. Сергей хмурится. — Муж одной из моих бывших… девушек, — отвечает мужчина уклончиво, но я понимаю всё без лишних слов. Игрушек — он наверняка хотел сказать, но я благодарна, что не сделал этого. Это значит, что он перестал относиться ко всем, кто побывал в его доме, как к куклам. — Он узнал о нашей с ней связи, а она наврала ему с три короба. Сказала, что я издевался над ней и насиловал, хотя едва ли не в первый вечер по доброй воле прыгнула ко мне в постель… Но это в прошлом. Больше никто из них нас не потревожит. Обещаю. Я киваю, показывая, что верю ему. Но мои мысли движутся в другом направлении. Снова думаю о ребёнке, которого потеряла. О нашем ребёнке! И о том, что ещё предстоит потерять. Я не хочу. Следующие несколько недель я провожу в больнице, хоть Сергей настаивает на том, чтобы забрать меня домой. Но я уверяю его, что в клинике мне будет куда легче. На самом деле мне просто нужно время, чтобы побыть наедине с собой. Когда оно истекает, Сергей приезжает за мной в больницу. Физически я чувствую себя хорошо, но морально всё ещё разбита. Я сажусь в машину, и мужчина тянется ко мне, чтобы поцеловать, но я отворачиваюсь в последний момент. Не могу. Сил нет. — Ты не против, если мы заедем кое-куда? — интересуется он, и я киваю в знак согласия. Всё, что угодно, лишь бы подольше не возвращаться в этот дом. С ним связаны плохие воспоминания. Хоть у меня и не было никаких мыслей по поводу того, куда он меня повезёт, я всё равно удивляюсь, когда мы приезжаем на кладбище. Я чувствую себя неуютно, когда мы идём мимо оград и могил, но сердце катится в пропасть, как только останавливаемся у чёрной кованой оградки. Здесь большой памятник, а рядом с ним совсем маленький и свежая насыпь из земли. Господи… — Я подумал, что ты захочешь попрощаться с… нашим ребёнком, — выдыхает он, и я понимаю, что слова даются ему нелегко. В уголках глаз собираются слёзы. — Я похоронил его рядом со своей матерью. Она позаботится о нём… В этот момент я не выдерживаю и даю волю слезам, которые копила в себе всё это время. Я утыкаюсь в плечо Сергея и не сдерживаю рыдания, цепляясь за ткань его рубашки. Он гладит меня по голове и тихонько шепчет что-то успокаивающее, но это не помогает. — Я не могу здесь больше находиться! — произношу, наконец, вырываясь из его объятий и направляясь в сторону машины. Сергей идёт следом за мной. Дорога к дому проходит в молчании, и я чувствую, как между нами нарастает напряжение. Мне становится нехорошо, поэтому прошу у водителя остановить прямо посреди поля. — Прости, наверное, я не должен был везти тебя туда сейчас, — первым заговаривает Сергей, но я качаю головой. Дело не в этом. — Так не может больше продолжаться, — шепчу негромко, глядя куда-то сквозь него. Разговор даётся слишком тяжело. — Я подаю на развод. — Почему? В чём дело? — не унимается мужчина, обхватывая меня за плечи. Его прикосновения кажутся обжигающими. — Если ты переживаешь из-за того, что случилось, то этого больше не повторится. Я всё уладил. Ты в безопасности. — Нет, я никогда не буду в безопасности! Будут другие обиженные бывшие и их сумасшедшие мужья, будут другие враги. Я всегда буду жить в страхе! За тебя, за наших возможных детей, за всех, кто мне дорог! — продолжаю в отчаянии, спешно стирая дорожки из слёз. Это слишком больно. — Разве ты не видишь, что нам не суждено быть вместе?! Я приношу несчастья, а ты… ты несчастье и есть… Последние слова срываются с языка слишком резко, и я тут же жалею о них. Я не хотела этого говорить, так само получилось. Для меня он вовсе не несчастье, он единственный, с кем я чувствовала себя собой, но, видно, в этом и была ошибка. — Такого больше не повторится. Я усилю охрану, построю крепость, сделаю всё, чтобы уберечь тебя, — обещает он снова, крепче сжимая плечи и заглядывая в глаза. Его взгляд кажется тёмным и пронзительным. — Разве то, что я люблю тебя — не самое главное? Слова лезвием проходятся по сердцу, ведь до этого он мне этого ещё ни разу не говорил… Как и я ему. Но ведь вполне очевидно, что и я его тоже, именно поэтому мне стоит уйти. — Просто дай мне уйти, — произношу едва слышно, отводя взгляд от его лица. Мне требуется сделать над собой усилие, чтобы продолжить: — Игра окончена, мы оба проиграли. После этого ты обещал меня отпустить… Пожалуйста. — Хорошо, — соглашается мужчина, и я чувствую лёгкое разочарование. Но так будет правильно. — Но раз уж это была всего лишь игра, то я прошу напоследок выполнить последнее желание… Поцелуй меня. Я теряюсь, но прежде чем успеваю ответить, он обхватывает мою голову обеими руками и прижимается поцелуем к губам. Внутри меня в одно мгновение вспыхивает огонь, который разрастается в нешуточное пламя, заставляя тело гореть в его руках. Я задыхаюсь от этого жара и уже ничего не могу поделать с тем, как сильно меня тянет к нему. Разве смогу я почувствовать подобное хоть к кому-то другому? — Не отпускай меня… — прошу тихо и умоляюще, когда он прерывает поцелуй. Наверное, в этот момент я делаю очередной шаг во тьму, но когда он рядом, это уже не важно. — И не собирался, — отвечает Сергей, вновь прижимая меня к себе и жадно целуя. Словно бы это наше освобождение… И если гореть в аду, то только вместе…