Живи спокойно, люби жить и спи спокойно, и люби

      Лючию воскресенье встретило в 6 утра лавиной (от слова love, но больше от слова ревность) сообщений от Клары. Ей не хотелось открывать глаза, но мысли начали возвращаться в ее голову. Девушка села. Она же написала сестре, где она и что с ней, даже адрес отправила, хотя и попросила пока не беспокоить. Она легла обратно. Знаете, что ей дала для сна семья Бреслингов? Футон. Это такой японский толстый матрац. Сначала Лючия скептически посмотрела на Тиджея, но такт и выдержка не позволили бы ей уйти и, тем самым, обидеть невероятную маму Тиджея. Но уже в первую ночь она готова была продать душу демонам за такое место для сна. У нее под утро не болела шея, она выспалась и можно было растянуться во все стороны. Удивительная штука!       Тиджея уже не было на его футоне, а со стороны кухни долетал аромат чего-то ну очень вкусного, жареного на сливочном масле.       Тиджей тихо зашел зачем-то к шкафу. – Может, я останусь у тебя навсегда, Тидж? – Лючия привстала на локтях. – Мы поженимся, и моя жизнь будет легкой и беззаботной. Тиджей улыбнулся ей, стоя с белой рубашкой-поло в руках. – Боюсь, я не в твоем вкусе. – Что, совсем? – Лючия улыбнулась в ответ. – Совсем. – Тиджей поджал губы. – К тому же, меня со свету сживет та, кто в твоем вкусе, а я еще так молод. – Он кинул Лючии белую футболку и шорты. Ему нравился ее стиль и манера жить без излишеств, если нужно. Кое-кто бы так жил, так ведь нет. Лента потерялась – уже лицо недовольное.       Он присел в позе лотоса около нее. – Что бы кто не говорил, ты крутой человек. Вообще-то меня до сих пор удивляет, что я пошла к тебе. Я остановилась на той площадке и поняла, что мне нужно подумать. Мои психи – это детский сад для бабушки. Они не остановят ее, – Лючия потерла лицо, – ничто не остановит бронибойный танк на полном ходу. А потом нашла в сумке твое письмо, – Лючия хлопнула своего домовладельца по плечу. – Из сотни моих друзей так поступил только ты. Ты всегда так делаешь? – И это безотказно работает, – засмеялся Тиджей. – Даже моя девушка кинула мне пару смсок, чтобы я держалась и что все круто, пока мы вместе и никто не умер, – Лючия наблюдала, как в огромные окна – от самого пола, сквозь полоски в жалюзи во всю блестит рассвет, освещая большую комнату. – Радовалась бы. Она не верит, что все плохо, она не верит газетам и не верит новостям. – Я тоже не верю, – телефон Лючии мигнул. Она посмотрела на сообщение. Слова «Подожди, ищу» и фотография девочки от Клары,– смотри. Новая девушка моей сестры. И кто должен ревновать? Кстати, помнишь, ты у меня спрашивал расписание Золотых? Я все хотела спросить, ты хотел вступить в «The winds» или в регби? – Не совсем, – Тиджей поерзал на полу. – Знач… – Не буду тянуть. Мне кое-кто нравился оттуда, – он подвинулся влево, потому что солнце достало до глаз, – и я не могу сказать, кто, – теперь он видел, как в глазах Лючии прокручиваются шестеренки. Он обреченно вздохнул. – Но я не понимаю, кто. Все из чирлидинга как-то странно будут с тобой смотреться… – Этот человек не из чирлидинга. Лючия серьезно посмотрела на него. – Ах ты, задница! – просияла она. – Играешь за мою команду и молчишь! – Девушка пыталась отцепить от себя одеяло, догоняя Тиджея, который в притворном ужасе бежал на кухню с криком: «Мама приготовила блинчики, они вкуснее, чем яаааа». И действительно, их мать такие вкусные блинчики не делала. Она, собственно, вообще ничего не делала. Пока Лючия жила для того, чтобы есть, телефон в комнате мигал уже в пятый раз.