Столкновение миров

Лос –Анжелес. Семнадцать лет спустя (по человеческим меркам). За неделю до часа Х. — Эстель! — раздался наипротивнейший визг над моей головой. Попытавшись абстрагироваться от всего, я засунула голову под подушку, нахлобучив сверху ещё и одеяло, и вновь постаралась уснуть. Но ультразвук визга моей кузины проникал даже через такие слои ткани. Воздуха тоже, кстати, не хватало, а в голове росла и увеличивалась ужасающая боль. Резко вскочив в кровати, я сбросила с себя все подушки и одеяла и заорала в ответ: — А ну живо свалила с моей кровати, из моей комнаты и по возможности из моей жизни! Кузина, что до сего момента орала что есть мочи, прыгая в ногах кровати, от моих неожиданных действий не удержалась и свалилась на ковёр, исчезнув тем самым из моего поля зрения. Я со стоном вновь откинулась на подушки и укрылась одеялом с головой. Вот интересно, тётя Присцилла знает, каким богатым словарным запасом обладает её доченька? Визг Эстер раздавался уже где — то на первом этаже. «Ну, вот, лафа закончилась», уныло подумала я, плетясь в ванную. Уперевшись руками в раковину я хмуро посмотрела в зеркало. Оттуда на меня уставилась унылого вида девчонка, внешность которой не представляла ничего особенного. Чёрные волосы, обрезанные по плечи, косая чёлка, практически закрывающая весь правый глаз. Я вскинула руки к голове, оттягивая чёрные пряди с лица, и вновь посмотрела в зеркало. Чёрные брови сейчас были нахмурены, выдавая плохое настроение их хозяйки. Меня не красили даже голубые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами. Да, пожалуй, ресницы были единственной симпатичной чертой на моей физиономии. В остальном, как выражалась моя тётушка Присцилла, «ни рожи, ни кожи»: бледнющий цвет лица, тонкие волосы, противного цвета, какие –то блеклые глаза, и тонкие губы. Фигура так же не радовала: я была тощая, как щепка, и не обладала ничем выдающимся, ни в каких местах. Не удивительно, что Ник меня бросил. Оставив рассматривание своего тщедушного личика, я с ожесточением принялась чистить зубы. Ник Брайт был моим одноклассником, моим и Эстер. Мы начали встречаться с ним в самом начале этого учебного года. Вернее, это я считала, что встречаюсь с ним, а он… он всего лишь поспорил с друзьями, что влюбит в себя «замухрышку Лоренс». Решив, что умывания мне не хватит, чтобы охладить свою больную голову, я залезла под душ. Горячие капли падали на голову. Если закрыть глаза и хорошенько заткнуть уши, то звук падающей на голову воды, будет напоминать стук капель по крыше во время сильного ливня. Но сегодня даже этот финт не помогал выбросить ненужные мысли. Я тогда случайно услышала разговор Эстер с подругой по телефону. Кузина думала, что я ещё не вернулась с тренировки и верещала на весь дом о классной задумке «Никки». Сколько слёз я тогда пролила на плече своей верной подруги и по совместительству так же ещё одной кузины Тьяры. А потом мы придумывали и реализовывали свой план мести. В результате которого поменяли шампунь в душевой у мальчишек и Брайт получил офигенный розовый окрас волос. Из-за этого ему пришлось остричься наголо. Так же Ник «случайно» потерял свои спортивные шорты во время финального матча за кубок школы. Просто мой брат Майк совершенно «случайно» споткнулся рядом с Брайтом, и, пытаясь не упасть, «удачненько» ухватился за брайтовские труселя, стащив с того амуницию полностью. А уж Тьяра, как редактор школьной газеты своего шанса для славы не упустила. Что и говорить, тот выпуск с Ником Брайтом на обложке без подштанников и держащимся за причинное место побил все рекорды по количеству экземпляров, а наша компания получила прозвище «Чумового трио». Официально пари Ник проиграл, но моё сердце болело. Я не могу сказать, что я его любила. Но он мне нравился. Поэтому ещё одним ударом стал тот факт, что спустя всего лишь неделю после нашего расставания он стал встречаться с моей кузиной Эстер. Их объявили королём и королевой весеннего бала… Так, всё, хватит сопли распускать. Сегодня первый день каникул, а это значит начало очередных забав и приключений. Дальше я собиралась уже с улыбкой на лице, предвкушая поистине классные деньки. Знала бы я, чем эти деньки для меня обернутся… Но обо всём по порядку. Мою семью ни при каких обстоятельствах нельзя было назвать обычной, по крайней мере, если её рассматривать изнутри. Главой семьи Лоренс были Фредерик и Ивонн, мои бабушка и дедушка. Обитала сия чета в Лондоне. Кроме городского дома, Лоренс владели небольшим имением в графстве Глостершир. У Фредерика и Ивонны было трое отпрысков: моя мама Ирвен, моя тётя Присцилла и мой дядя Фрэнк. Бабушка была особой, ну не королевских кровей, но голубых точно, хотя я честно сказать в дебрях родословной никогда особо не копалась. Да и ни к чему мне это было. Скоро поймёте почему. Но вернёмся к моей семье. Ивонна была помешана на хороших манерах, хорошей родословной и чистокровных лошадях. Собственно этим она и занималась: разведением чистокровных породистых скакунов. А дед, дед весь погряз в науке. Он был профессором и преподавал в университете. Стихией Фреда был английский эпос, хотя старика интересовало всё, что было связано со старой ещё языческой историей Англии. В детстве он рассказывал нам кучу историй о друидах, а также обитателях английских лесов, полей и рек. Первое время это развлекало, затем от данных историй клонило в сон, сейчас они меня просто бесили. А уж когда пару лет назад Фред стал настаивать на обучении своих внуков какому то выдуманному эльфийскому языку, я взбунтовалась конкретно. И это был единственный раз в истории, когда моё мнение совпало с мнением тётки Присциллы. Я вообще не понимала и не принимала все эти фэнтезийные эпопеи и сверстников, которые в данный момент впадали в маразм по поводу каких — то вампиров, а все девчонки поклонялись Эдварду Каллену. Слава богу, Майк и Тьяра в этом были на моей стороне. Но было в моём деде то, за что я ему была безмерно благодарна. А именно — моя жизнь в семье Лоренс и наличие Тьяры и Майка рядом. Дело в том, что и я, и Тьяра и Майк не родные, а приёмные дети. Фред часто говорил, что хотел бы скрыть этот факт от нас, но нам было по пять лет, когда мы попали в эту семью и детские воспоминания о прошлой жизни сохранились в моём сердце по сей день. Мы были внуками близких друзей Фреда — Уильяма Рейвуда и Эдвина Грина. Они дружили ещё со времён учёбы в Оксфорде. Наши семьи погибли во время шторма двенадцать лет назад. Обычная история: две давно дружащие семьи решили провести выходные на яхте. Необычным оказался лишь шторм, во время которого яхта перевернулась. Смогли выжить только мы трое. На память об этом у Майка остался шрам на руке, у Тьяры боязнь воды, а у меня странные воспоминания о белом сиянии, которое шло от моего медальона. Иногда в кошмарных снах о том дне мне казалось, что это именно он вытянул меня на поверхность. Медальоны были у всех троих. Тонкие серебряные цепочки с серебряными же подвесками. У Тьяры подвеска была в виде листа дерева, у Майка в виде полумесяца, у меня же была звезда. Мы все с ними не расставались. Всё — таки единственное, что осталось от родителей, но чаще всего открыто не носили. Вот и сейчас, надев украшение, я спрятала его за тканью блузки. Майк вообще считал, что это слишком девчачье украшение, и просто наматывал цепочку на руку, что- то в виде браслета, да и при этом частенько закрывал широким кожаным браслетом с эмблемой любимой бейсбольной команды. В общем, когда уладились дела с похоронами наших родственников, выяснилось, что из родни у нас больше никого нет. Так мы и остались в семье Лоренс. Меня и брата Майка удочерили Ирвен и её муж Гарольд, а Тьяру — Френк с женой. Так Тьяра стала нашей кузиной. Особо против такого решения вопроса протестовали моя названная бабушка и Присцилла, но именно Фред принял окончательное решение, которое никто не осмелился оспорить. Данную информацию я почерпнула от тёти Присциллы, которая никогда не упускала случай напомнить о нашем месте в этом доме. Бабушка же пыталась дотянуть нас до аристократического уровня семьи Лоренс. Нас отправили в элитную школу, однако получая раз за разом приглашения «на беседу», новым родственникам пришлось отбросить идею о нашем элитном обучении. Нет, с мозгами у нас, по словам педагогов, всё было нормально, а вот с поведением… И, клянусь, ничего плохого мы не планировали, просто так получалось… Когда отцу предложили работу в Лос — Анжелесе, бабуля радостно вздохнула, так мы хотя бы не мозолили ей глаза круглый год. Огорчало только расставание с Тьярой, но и эта проблема вскоре оказалась разрешаемой. Так как Фрэнк пять лет назад развёлся, а будучи журналистом, теперь со свободной совестью мотался по всему миру. Тьяра сначала моталась с отцом, а потом переехала к нам. Я как то раз спросила мою приёмную мать о том, не жалеет ли она о решении стать матерью сразу двух детей, а теперь ещё опекать Тьяру. Ирвен тогда надолго замолчала, а потом спросила «А может быть, всё наоборот? Может быть, это не я вам нужна, может это вы мне нужнее». Только год назад я поняла суть этих слов, когда из разговора бабушки и тёти Присциллы узнала, что за всю супружескую жизнь моим приёмным родителям так и не удалось завести своих детей. В общем, жили мы мирно, дружно и счастливо, пока два года назад в город ангелов не приехала тётя Присцилла со своим многоликим семейством. Оказалось, что её муж Терри подписал двухгодичный контракт с местным универом. И пришёл в нашу жизнь кошмар по имени Эстер. Майку ещё куда ни шло, он парень. А вот нам с Тьярой доставалось по полной. Эстер вбила себе в голову, что должна обладать всем, что имеем мы, ну и переплюнуть нас по всем показателям. Последней каплей стал Ник Брайс. После этого случая между нами и Эстер началась открытая война. С началом каникул я надеялась, что теперь буду лицезреть кузину лишь изредка. Но та со своей мамулей ходили к нам в дом как на работу, и конечно же за Эстер каждый вечер заезжал «Никки», чтоб его приподняло и прихлопнуло. Дверь в мою комнату резко распахнулась, и влетел просто ураган, эпицентр которого остановился прямо передо мной и преобразовался в потрясающую блондинку. Тьяра была эталоном красоты для блондинок. Фигура без изъяна, чудесная грива белокурых волос, голубые глаза. И почему у меня глаза, хоть и голубые, но какие — то тусклые. А у Тьяры казалось, они сияют, словно яркие звёзды. А ещё у неё был неиссякаемый запас энергии, казалось, что ей и сон не требовался. — Ну и чем ты разозлила нашу принцессу, она принеслась в столовую, как в попу ужаленная. — Нечего было орать с утра пораньше, — буркнула я, надевая на руки многочисленные браслеты и фенечки. — Ладно, фиг с ней, с нашей голубокровной. Ты шмотки собрала? На этот вопрос я лишь вздохнула и, окинув взором свою захламлённую комнату, пожала плечами. — Всё с тобой ясно, — рассмеялась Тьяра, — собирайся, я пойду Майка разбужу. Этот алкаш опять тусил почти до утра. — Можно подумать, что тебя при этом с ним не было, — ехидно прокомментировала я, выкатывая на середину комнаты чемодан. Тьяра, которая взялась было за ручку двери, остановилась и, взявшись за кончики юбки, хотя вернее будет сказать, юбчоки, как маленькая девочка покрутилась вокруг своей оси. — Да, но я при этом, не выгляжу как жертва асфальтного катка, я вся сияю своей чистейшей красотой. — Ага, благодаря тому, что не сияющая красотой подруга, притащила вас, алкашеусов, домой, отбив по дороги у твоего неадекватного поклонника Билли Крибла. — Ой, мерси, мерси, — Тьяра чмокнула меня в щёку и направилась на выход, — кстати, научи меня на досуге тому приёмчику, что ты Билли вырубила. — Не-а, — ответила я, уже вовсю роясь в шкафу с одеждой, — это мой фирменный приём. — Ню — ню, пойду я Майки то всё же разбужу, пока до него Эстер не добралась, а то боюсь лёгким испугом, как в случае с тобой она тогда не отделается. Через три часа сборов, препираний, откровенной ругани и криков мы отправились в аэропорт. Хоть мы уже несколько лет и жили в Штатах, но часть летних каникул проводили в Англии у бабушки с дедушкой. Эстер здесь зависала дольше, так как Ивонна таскала её на всякие приёмы и рауты. Меня больше привлекали автогонки, рок — концерты и скалолазание. Майк по большей части разделял мои интересы, а Тьяра… для Тьяры главное было практиковаться в своём «перьевом» жанре. Она вслед за Фрэнком собиралась стать журналистом, поэтому постоянно что-то строчила в своём потрёпанном блокноте и наговаривала на диктофон. Но июнь месяц каждый год мы проводили вместе с Фредом и Ивонной. «Почему именно июнь?» размышляла я уже сидя в самолёте. В прошлом году мы навострили лыжи на одно байк шоу, как раз седьмого июня, но Фред закатил такую истерику по телефону, что милые родители прямо наследующий день, не дав нам как следует собраться и не дождавшись двух дней до конца нашей учёбы отправили нас в Лондон.

Лондон, дом семьи Лоренс, за трое суток до часа Х. — Дед, а дед, вот за фиг нам туда тащиться, а? Мы вполне можем с тобой потусить и в Лондоне, — вопрошала я Фреда, тащась за ним в гараж. — Позволю напомнить вам, юная леди, что молодым ЛЕДИ, — выделил дед последнее слово, — не пристало так выражаться. И потом, что плохого в поездке в Глостершир? Я покажу вам такие места, что вам и не снились. — Ага, чтобы потом я лицезрела их в своих кошмарных снах. — Ты что-то сказала, милая? — Нет. — Я так и думал. В этом году мы с вами совершим путешествие по земле, которая хранит в себе столько тайн и историй. Всё, дальше из разговора можно было выпадать. Дед завёл свою волынку. Баллады, легенды, Робин Гуд, король Артур со своими рыцарями, затем так любимые дедулей друиды и так далее и прочее, прочее, прочее. — Дед, а дед? — Что, дорогая? — А Эстер тоже с нами едет? — Конечно, милая. Что ж, по крайней мере, будет весело, так как вид кузины во время таких вот «забегов» с Фредом по красотам родной страны вызывало лишь одно желание — хохотать до упаду.

Глостершир, лес Пазлвуд, за три часа до часа Х Я уселась на поваленное дерево, и устало вытянула ноги, которые просто гудели. Рядом со мной приземлилась Тьяра и, сняв кроссовок, начала разминать ногу. — Я больше не могу, долго нам ещё здесь ша. Вопрос Тьяры был прерван чьим — то визгом. — Этот стон у нас песней зовётся, — прокомментировала я появление Майка с кузиной на буксире. — Мои туфли, моя блузка, мои ногти, — размазывая по лицу тушь, превращая её в поистине боевой раскрас спецназовца, причитала Эстер. — Не переживай, — лыбясь во всю свою моську, обнадёжил Майк, — ногти у тебя всё равно накладные. — Смех, смехом, но если серьёзно, как долго нам ещё бродить в этой глухомани? — зашептала мне на ухо Тьяра, стараясь не привлечь этим внимание Эстер. Я же в этот момент развернула на коленях карту, которой меня снабдил Фред. Надо сказать, что она мало помогала. — И зачем только дед потащил нас в эту глухомань? — произнёс Майк вопрос, который терзал нас всех. — И где он сам? Тьяра в этот момент пыталась найти место повыше и поймать сигнал связи на телефоне. — Чтобы найти лунный камень, который по легенде… — Эстер, ты на самом деле веришь во всю эту чушь? — мы все трое уставились на кузину. — А это что, неправда? И никакого камня нет? Тогда зачем я попёрлась сюда, да ещё в своих лучших туфлях?! — А если бы этот камень был, это что либо бы изменило? — ехидно поинтересовался Майк. — Конечно. Дедушка сказал, что он исполняет самые заветные желания. А я хотела… — Всё понятно, — перебила я монолог кузины. — Кажется нам туда. Лес Пазлвуд. За пятнадцать минут до часа Х. Спустя почти три часа, когда на меня уже начали накатывать волны отчаяния, мы похоже вышли на вполне цивилизованную тропу с кузиной на буксире. Вода и хилый провиант, состоящий из пары бутербродов на всю кампанию, давно закончились, ноги горели от усталости и я постоянно спотыкалась. Из-за этого я сняла с шеи цепочку, которая постоянно выскальзывала из-за ткани майки и убрала в карман походного жилета. Благо он застёгивался на молнию. Тьяра последовала моему примеру. Не забыть бы потом вынуть её из кармана, промелькнуло у меня в голове. По тропе идти стало намного легче и вскоре мы увидели просвет между деревьями. — О, Боже, неужели мы дошли?! Люди, я иду к вам! — заверещала позади нас Эстер, увидев расступающиеся перед нами деревья. С неизвестно откуда взявшейся прытью, она загалопироваля вперёд, сметая всё нас своём пути и в первую очередь нас. — Мама! -Люди! — Эстер! — Дура! Крик Тьяры, Эстер, Майка и мой слились в одну какофонию звуков, когда милая кузина столкнула нас всех и сама благополучно нырнула в обрыв, коим и заканчивалась тропа. Именно этим и объяснялся просвет между деревьями. Странно, но я не катилась по склону, а как будто падала в бездонную дыру. И когда же она кончится? Именно когда в голове пронеслась данная мысль, перед моими глазами замелькали ветки деревьев, одна из которых больно хлестнула меня по лицу. Тут же я увидела странное существо с огромными на выкате жёлтыми глазами, которое я правда благополучно пролетела по пути вниз. Потом я на что-то натолкнулась, причём это что — то было твёрдым, тёплым и явно имело руки или лапы, коими и ухватило меня аккурат за талию. Наконец раздался звук удара. «Что-то» подо мной застонало и ещё крепче сжало мою талию. Наконец, я подняла глаза и посмотрела на что же я приземлилось. Передо мной оказалось лицо, явно мужское, с острыми скулами, тонкими губами и… потрясающими глазами. Это был парень… симпатичный парень. Так же пристально он рассматривал меня. — Значит всё-таки руки, а не лапы, — произнесла я, отмирая. Незнакомец чуть нахмурился и перевёл свой взгляд мне за плечо. — Мама, чёрт, здесь самый настоящий чёрт! — услышала я визг Эстер прямо над головой. Меня резко дёрнули, и вот уже я ощущаю землю под спиной, а незнакомый парень, у которого, кстати, оказались длинные светлые волосы, был надо мной. Вернее, он вольготно расположился на мне. Рядом послышался звук удара, и визг Эстер замолк. В этот момент раздался странный звук, гулкий и вместе с тем звонкий, затем я услышала крик. Что кричали, мне было непонятно, но на парня он произвёл впечатление, так как блондина как ветром сдуло. Не успела я подняться и понять, в чём дело, как тут же снова была сбита с ног. — А вот и я! — дебильно улыбаясь, произнесла Тьяра. Однако улыбка тут же слетела с её моськи как только на Тьяру приземлился Майк. — Привет, девчонки! — Свалили все с меня, живо, — пропыхтела я, пытаясь выползти из-под этих двоих. Однако тут же начала заползать обратно, когда увидела, что на нас несётся странное существо, всё чёрное, со страшно раскрытым ртом и глазами налитыми кровью. — МАМА!!! В этот раз в громогласном вопле огласившем округу мы наконец то были единогласны.